Рэйчел Кейн
Стеклянный дом

Морганвилльские вампиры — 1

Рэйчел Кейн «Стеклянный дом»: Эксмо. Домино, Москва, Санкт-Петербург, 2010
Оригинальное название: Rachel Caine «Glass Houses», 2006
ISBN 978-5-699-43416-9
Перевод: Б. Жужанава

Аннотация

Нелегко быть студенткой в американском университете, если ты интересуешься только наукой, а детки богатых родителей, которые тебя окружают, не думают ни о чем, кроме собственной крутизны. К тому же сам Морганвилль, куда шестнадцатилетняя Клер приехала учиться, — очень непростой город.
Люди в нем беспричинно счастливы и при этом совершенно равнодушны к чужим бедам, а восемьдесят процентов студентов после первых двух лет обучения исчезают неизвестно куда. Ходят слухи, что они становятся жертвами вампиров, настоящих хозяев города, но Клер этим слухам не верит. Ее интересуют собственные заботы, потому что отношение к ней окружающих становится совершенно невыносимым.
Против Клер устраивают настоящий террор, и она вынуждена переехать из общежития на частную квартиру. Похоже, все ее неприятности позади и наконец-то можно вздохнуть спокойно.
Но в Морганвилле ничто нельзя предсказать заранее, день в этом городе в любой момент готов обернуться ночью, кровавой ночью...

Рэйчел Кейн
Стеклянный дом

1

Тот день, когда Клэр перешагнула порог Стеклянного дома, начался с того, что кто-то украл ее одежду.
Когда она открыла старую разбитую стиральную машину, то обнаружила слегка влажную поверхность барабана, и — словно в насмешку — самую плохую пару нижнего белья, какая только у нее была, плюс один носок. Она торопилась. Конечно, ведь в Ховард Холле была лишь пара машинок на верхнем этаже. Ховард Холл — самые дешевые и самые захудалые комнаты в самом дешевом и самом захудалом общежитии. Две стиральных машины и две сушилки. И тебе повезет, если хоть одна из них работает в нужный день и не ест твои четвертаки. Забудь об отверстии для однодолларовых банкнот. Она ни разу за шесть недель не видела, чтобы оно работало, с тех пор как приехала сюда учиться.
«Нет!» — выкрикнула она, балансируя на краю машинки, чтобы заглянуть в темноту ее частично проржавевшего нутра. Пахло плесенью и дешевым порошком. Но ничего не изменилось. Одна мерзкая пара белья, обтрепанная по швам. Один носок.
Она потеряла всю одежду, которую носила в течение последних двух недель. Всю одежду, которую она действительно хотела носить.
«Нет!» крикнула она в мойку, ответившую ей эхом, и рухнула спиной вниз, а потом с размаху пнула машинку во вмятину, проделанную другими разочарованными студентами до нее. Она не могла дышать.
У нее была другая одежда — немного — но это была одежда на крайний случай, одежда в духе «О Боже, лучше б я сдохла!» Брюки были слишком короткие и делали ее похожей на деревенщину, блузки были слишком большие и слишком глупые, и выглядели так, словно их выбирала ее мама. Что, впрочем, так и было.
У Клэр было около трехсот долларов, отложенных за последний месяц после недавнего заказа пиццы и покупки очередной книги для профессора Улисса Клюлисса, который, кажется, до сих пор не разобрался, какой предмет преподает.
Клэр задумалась: сможет ли она найти какую-нибудь одежду, которая бы не съела весь ее бюджет. Возможно, это удастся, если хорошенько поискать… В конце концов, деловой центр города Морганвилль штата Техас был мировой столицей магазинов эконом-класса.
Предположим, она сможет найти что-нибудь, что можно носить…
«Мама предупреждала, что такое может со мной случиться, — подумала она. — Мне просто надо подумать. Быть хладнокровной».
Клэр упала на оранжевый пластиковый стул, бросила рюкзак на оцарапанный линолеум и опустила голову на руки. Ее лицо пылало, ее трясло, и она знала, просто знала, что сейчас заплачет. Расплачется как ребенок. Не зря они все постоянно твердили, что она слишком маленькая, для того, чтобы быть здесь, что ее место рядом с мамочкой.
Быть умной — это отстой, именно на этом она и попалась.
Она глубоко, влажно всхлипнула и откинулась назад, силясь не заорать (потому что они могут услышать), и начала размышлять, что лучше: позвонить маме с папой и попросить поддержать ее деньгами или использовать кредитную карточку «только для экстренных случаев».
Затем она увидела записку. Не совсем записку, скорее граффити на окрашенной шлакоблочной стене над машинами, и оно было адресовано ей.

ДОРОГАЯ УРОДКА, прочла она, МЫ НАШЛИ МУСОР В СТИРАЛЬНОЙ МАШИНЕ И ВЫБРОСИЛИ ЕГО ПО ЖЕЛОБУ. ЕСЛИ ОН ТЕБЕ НУЖЕН, НЫРЯЙ.

«Дерьмо», — выдохнула она, и кое-как сдержала новый приступ плача, но уже по другой причине. Из-за слепой, захлестывающей ярости: «Моника!» Точнее, Моника и Моникетты. Ну зачем гоняющиеся за популярностью девчонки всегда бегают стаями, словно гиены? И зачем они, имея сияющие волосы, длинные загорелые ноги и больше папочкиных денег, чем папочка может сосчитать, должны приставать к ней?
Но она знала ответ.
Она выставила Монику дурой перед ее подружками и несколькими популярными старшеклассниками. Не сказать, чтобы все было так уж плохо. Просто она проходила мимо, когда Моника говорила, что Вторая мировая война была «этой придурошной Китайской войной».
И у нее рефлекторно вырвалось: «Не была». Большая часть из них, неуклюже расположившаяся на диванчике студенческого общежития, посмотрела на нее так удивленно, словно заговорил автомат с колой. Моника, ее подружки и трое крутых сынков богатеньких папочек застыли с открытыми ртами.
«Вторая мировая война… — понесла Клэр, паникуя и не совсем понимая, как она из этого будет выкручиваться. — Я хотела сказать, ну, что это была не Корейская война. Она была позже. Вторая мировая война была с немцами и японцами. Ну, знаешь, Перл Харбор?»
Парни посмотрели на Монику и заржали, а Моника покраснела — не сильно, но достаточно, чтобы загубить свой идеальный макияж. «Напомни мне не покупать твои труды по истории, Моника, — сказал самый остроумный из парней. — Какой же придурок этого не знает?» Хотя Клэр была уверена, что, на самом деле никто из них не знал.
Клэр видела ярость в глазах Моники, быстро закипающую под аккомпанемент улыбок, смеха и флирта. Клэр снова перестала существовать для парней.
Для девчонок она была новенькой, и чертовски нежеланной. К ней всю жизнь так относились. Умная, маленькая, с посредственной внешностью — точно не выигрыш в лотерею жизни; она была вынуждена бороться за каждую мелочь. Всегда кто-нибудь насмехался, или бил, или игнорировал ее, или сразу все вместе. Когда она была совсем маленькой, она думала что самое плохое, это когда над тобой смеются, но после пары конфликтов на школьном дворе, первую строчку заняло — быть побитой. Но по опыту (укороченному на два года) средней школы, гораздо хуже, если тебя игнорируют. Она перешла туда на год раньше остальных и ушла на год быстрее. Никому это не понравилось.
Никому, кроме учителей.
Проблема была в том, что Клэр действительно любила школу. Любила книги, чтение, учебу — ну… кроме математики, но многое другое любила. Физика. Какая нормальная девушка любит физику? Только ненормальная. Никогда даже не думавшая о популярности.
Встретиться лицом к лицу с популярностью? В этом и был смысл жизни. Это доказала Моника, когда мир сошел со своей оси на несколько секунд, чтобы обратить внимание на Клэр, а потом, продолжил вращаться вокруг милашек.
Справедливости не было. Она погружалась с головой в учебу и надрывалась в средней школе. Окончила школу с отличием, получила достаточно высокий бал за квалификационный тест, чтобы быть принятой в любую из тех легендарных школ, где быть сумасшедшим гением, девочкой-мутантом, не было недостатком.
Это не имело значения. Мама с папой взглянули мельком на стопку восторженных ответов из университетов вроде МТИ (Массачусетский технологический институт), Калтеха (Калифорнийский технологический институт) и Йеля, и перекрыли ей кислород. Никогда их шестнадцатилетняя дочь (почти семнадцатилетняя, настаивала она, хотя это было не совсем правдой) не будет ездить за три тысячи миль, чтобы учиться. (Клэр безуспешно пыталась объяснить, что если есть что-то, что помешает ее зарождающейся академической карьере, так это стать переводной студенткой из Техасского Прерийного Университета. Так же известного, как ТПрУууууу.)
И вот она здесь, застряла на паршивом верхнем этаже паршивого общежития в паршивой школе, восемьдесят процентов студентов которой переводились после первых двух лет обучения — или отсеивались — а Моникетты стащили ее мокрое белье и выбросили его в мусоропровод. И все потому, что Моника не побеспокоилась узнать хоть что-нибудь о мировых войнах, кроме их нумерации римскими цифрами.
«Но так не честно!» — слышалось в ее рыданиях. Ведь у нее был план! И хороший план! Моника ложилась поздно, и Клэр встала пораньше, чтобы постирать свое белье, пока часть праздной толпы была в полусонном состоянии, а часть прилежных студентов находилась в классах. Она думала, что сможет спокойно уйти после двухминутного душа — еще одно пугающее приключение — и даже не думала, что кто-то сделает что-то настолько низкое.
Успокоившись, Клэр — снова — заметила, как тихо вокруг. Пугающе и безлюдно: половина девушек еще спят, а другая разошлась. Даже в то время когда здесь было многолюдно и шумно, общежитие пугало, такое старое, ветхое, полное теней и углов, в которых можно было спрятаться. На самом деле, такова была сущность всего городка. Морганвилль был маленьким, старым и пыльным, наполненным пугающими странностями. Например, тем, что уличные фонари работали через один или были расположены слишком далеко друг от друга. Или тем, что люди в местном университетском магазинчике были слишком счастливыми. Безнадежно счастливыми. Или тем фактом, что весь городок, не смотря на пыль, был чистым: мусора не было, не было граффити, никто не просил милостыню в переулках.
Жуть.
Она почти слышала голос матери: «Милая, это оттого что ты в незнакомом месте. Все уладится. Тебе просто нужно постараться».
Мама всегда так говорила, и Клэр всеми силами старалась скрыть, как ей сложно следовать этому совету.
Что ж. Делать нечего, нужно попытаться вернуть свои вещи.
Клэр сглотнула еще пару раз, вытерла слезы, и подтянула рюкзак на плече. На несколько секунд ее взгляд остановился на мокрой паре нижнего белья и носке зажатых в правой руке, потом она поспешно расстегнула передний карман рюкзака и запихнула их туда. Боже, если она будет разгуливать с ними в руках, это убьет даже жалкие остатки ее репутации.
— Ну-ну, — прозвучал вульгарный самодовольный голос из двери напротив ступенек, — смотрите-ка кто у нас здесь. Мусорная ныряльщица.
Клэр застыла, с одной рукой на ржавом железе перил. Что-то говорило ей, что надо бежать, почему-то она всегда выполняла вторую часть из девиза «дерись или убегай», вычитанного из книжек. Как же она устала убегать!..
Клэр медленно обернулась, когда Моника Моррелл выступила из спальни — не своей, значит она снова взломала замок Эрики. Нынешние приятельницы Моники — Дженифер и Джина — встали в шеренгу, заняв позиции с флангов. Солдаты в сланцах, джинсах с заниженной талией и французским маникюром.
Моника приняла эффектную позу. В этом она хороша, вынужденно признала Клэр. У Моники были струящиеся блестящие черные волосы, большие голубые глаза, подчеркнутые только тушью и прямой линией подводки и рост почти шесть футов. Идеальная кожа. Овал лица, как у модели. Выступающие скулы и пухлые губы. И если говорить о модельных формах, то это была модель из каталога Секрет Виктории, — плавные изгибы без острых углов.
Она была богатой, она была красивой, и, насколько могла сказать Клэр, ни на толику не становилась счастливей от этого. Что ее радовало, что заставляло сиять ее большие голубые глаза, так это намерение еще немного помучить Клэр.
— Разве ты не должна быть сейчас в седьмом классе? — спросила Моника. — Или, по крайней мере закончить седьмой класс?
— Наверно она ищет одежду, которую тут раскидала, — выпалила Джина, и рассмеялась. Дженифер засмеялась вместе с ней. Как Клэр ненавидела их, ненавидела их хорошенькие накрашенные глазки, которые загорелись от предвкушения смешать ее с дерьмом. — Неряха!
— Одежду? — Моника сложила руки в притворной задумчивости. — Ты имеешь в виду то тряпье, которые мы выбросили? То, что она свалила в кучу в машинку?
— Да, то самое.
— Я бы не надела это даже для того, чтобы позаниматься на тренажере.
— Я в этом даже мужской туалет не стала бы выскребать, — сболтнула Дженифер.
Моника обернулась и раздраженно толкнула ее:
— Да, ты уже все знаешь про мужской туалет, не так ли? Не ты ли была там со Стивеном Гиллеспи в девятом классе? — Она произвела сосущие звуки, и они снова рассмеялись, хотя Дженифер выглядела сконфуженной. Клэр почувствовала, что ее щеки вспыхнули, хотя, это оскорбление, для разнообразия, было направлено не на нее. — Господи, Джен, Стив Гиллеспи? Держи рот закрытым, раз не можешь придумать ничего, что не заденет тебя саму.
Дженифер, конечно же, обратила свой гнев на безопасную цель. Клэр. Она напала спереди и толкнула Клэр на шаг ближе к лестнице.
— Иди и возьми уже свою одежду! Я устала смотреть на твою бледную кожу…
— Да, в средней школе, видимо плохо с солнечным светом? — закатила глаза Джина.
— Поосторожней, — осадила Моника, что было странно, потому что у них у всех был лучший загар, какой только можно получить за деньги.
Клэр покачнулась, чтобы удержать равновесие. Ей помешал тяжелый рюкзак и она схватилась за перила. Джен снова напала и больно шлепнула Клэр основанием ладони в ключицу.
— Перестань! — вскрикнула Клэр, и отбила руку Джен. Сильно.
Во второй раз повисла напряженная тишина, а потом Моника сказала, очень спокойно:
— Ты только что ударила мою подругу, маленькая глупая сучка? Где, по-твоему, ты находишься, что бы такое вытворять?
И она выступила вперед и ударила Клэр по лицу так сильно, что пошла кровь, из глаз Клэр посыпались искры, щека покраснела и горела.
И тут Клэр отпустила перила и ударила Монику в ответ, прямо по ее полным губам. И всего на одну сжатую, раскаленную добела секунду она почувствовала себя по-настоящему хорошо. Но потом Моника зашипела, как ошпаренная кошка, и у Клэр успела мелькнуть только одна мысль: «Вот блин, пожалуй, мне не стоило этого делать».
Она не увидела приближения кулака. Даже не почувствовала удара, только пустоту и замешательство, но потом вес рюкзака на плече потянул ее в сторону и она пошатнулась.
Она почти устояла, но вдруг Джина потянулась со злобным оскалом и слегка толкнула. Теперь от падения Клэр удерживал лишь воздух. И он, как всегда, не справился со своей задачей. По пути вниз она пересчитала все ступеньки.
Пока она падала, рюкзак порвался и из него посыпались книги. На верху лестницы Моника и Моникетты смеялись, свистели и улюлюкали, но их жертва не видела этого, ее память запечатлела только отдельные стоп-кадры своего падения.
Казалось, что прошла вечность, прежде чем она проскользила по низу и остановилась, ударившись головой об стенку со скверным, красноречивым звуком, а потом погрузилась во тьму.
Последним воспоминанием Клэр был голос Моники. Тихий злобный шепот: «Ночью. Ты получишь свое, чокнутая. Я об этом позабочусь».

Казалось, прошло всего несколько секунд, но когда она очнулась, кто-то стоял на коленях рядом с ней. Это была не Моника или кто-то из ее мафии с отполированными ноготками; это была Эрика, из комнаты возле лестницы. Эрика была бледной, напряженной и напуганной, и Клэр попыталась улыбнуться, потому что так обычно делают, если кто-то напуган. Ей не было больно. Однако это продолжалось не долго, до тех пор, пока она не пошевелилась. В тот же миг ее голова в области макушки запульсировала болью. На голове обнаружился сильно выступающий нарост. Крови не было. От прикосновения к голове боль усиливалась, но все же не до такой степени, чтобы орать «О боже, трещина в черепе!», по крайней мере, Клэр сильно на это надеялась.
— Как ты? — спросила Эрика, взмахнув руками, когда Клэр покачнулась. Пришлось усесться спиной к стене. Только тогда Клэр отважилась взглянуть вверх, на путь своего падения, потом вниз. Траектория полета впечатляла, а горизонт был чист: Моники не видать. Больше никто не спустился, чтобы посмотреть что случилось, большинство боялось попасть в беду, а всем остальным было просто параллельно.
— Да, — сказала она, и выдавила из себя неуверенный смешок. — Думаю, я легко отделалась.
— Тебе нужно сходить в коновальню? — Так в колледже называли университетскую клинику. — А, может, скорую вызвать или еще что-нибудь?
— Нет. Нет, я в порядке. — Сказала Клэр, сама сильно на это надеясь. Хотя все ее тело чертовски болело, казалось, что ничего не сломано. Девушка встала на ноги, вздрогнула от боли в лодыжке, подняла тетради, выпавшие из рюкзака. Эрика схватила пару и закинула их обратно, потом осторожно поднялась на несколько ступенек, чтобы собрать рассыпавшиеся учебники.
— Черт, Клэр, тебе правда нужно все это дерьмо? Сколько пар у тебя в день?
— Шесть.
— Ты свихнулась. — Эрика, сделав доброе дело, вернулась к нейтралитету, которого до сих пор придерживались все некрутые девчонки общежития по отношению к ней. — Лучше сходи в коновальню, я серьезно. Дерьмово выглядишь.
Клэр налепила улыбку и сохраняла ее, пока Эрика не удалилась вверх по лестнице и не начала ворчать по поводу сломанного замка на ее двери.
«Ночью, — наклонилась и прошептала Моника. — Ты получишь свое, чокнутая». Она никого не позвала, и не пыталась проверить, не сломана ли у Клэр шея. Ей было все равно, жива ли Клэр.
Нет, не так. Проблема в том, что ей было не все равно.
Клэр почувствовала вкус крови. У нее треснула губа, и из нее текла кровь. Сначала она стерла кровь тыльной стороной руки, а потом краем своей майки, прежде чем осознала, что это единственное, что у нее осталось из одежды.
Мне нужно сходить в подвал и достать одежду из мусора.
Мысль о том чтобы пойти туда, пойти куда угодно в этом общежитии в одиночку, неожиданно ужаснула ее. Ее везде поджидала Моника. А другие девчонки не станут ничего предпринимать. Даже Эрика, наверное, самая добрая в этом общежитии, боялась становиться на ее сторону. Черт, Эрику тоже доставали, но она, наверное, была рада, что здесь есть Клэр, которая примет на себя основной удар. Это было не так плохо, по сравнению со средней школой, где с ней обращались презрительно, а иногда жестоко, это было хуже, гораздо хуже. У нее здесь даже друзей не было. Эрика была лучше всех, кого она знала, и все равно — сломанный замок на двери волновал Эрику больше чем рана на голове Клэр.
Она совсем одна. И если раньше ее это не пугало, то теперь пугало. Очень, очень пугало. То, что она видела сегодня в ненавидящих глазах Моники, было не обычной неприязнью крутых девчонок к изгоям. Это было хуже. Она получила не небрежные толчки и щипки, подножки, или злобный смех, как раньше, это было больше похоже на охоту львиц.
Они собираются убить меня.
Она начала медленно, слегка пошатываясь, спускаться по ступенькам. От каждого шага ее тело содрогалось от боли. На ходу она вспомнила, что ударила Монику достаточно сильно, чтобы остался след.
Да. Они собираются убить меня.
Если на идеальном личике Моники остался синяк, то в этом не стоит сомневаться.

2

Эрика правильно предложила первым делом отправиться в коновальню. Там Клэр перевязали лодыжку и приложили лед, и, нахмурив брови, смазали начавшие проявляться синяки. Ничего не сломано, но ей придется несколько дней походить черно-синей. Доктор спросил для проформы о ее парне. Но так как в виду полного отсутствия такового, Клэр могла честно сказать, что ее парень ее не бьет, врач лишь пожал плечами и велел ей внимательнее смотреть под ноги.
Так же он выписал ей справку, дал немного обезболивающего и отправил домой.
Она ни за что не пойдет обратно в общежитие! По правде сказать, у нее в комнате было не много вещей: несколько книг, несколько фотографий из дома, несколько постеров… У нее даже язык не поворачивался назвать эту комнату домом, и в любом случае, она не чувствовала себя там в безопасности. Она всегда воспринимала ее как… ночлежку. Ночлежку для детей, которые все равно рано или поздно уйдут оттуда.
Она прихромала на квадратный двор. Это было большое забетонированное пространство с несколькими расшатанными старыми скамейками и столиками для пикника, окруженное со всех сторон бездушными зданиями, которые выглядели как коробки с окнами. Вероятно, студенческий архитектурный проект. По слухам, одно из них рухнуло несколько лет назад. Но так как наряду с этими сплетнями, ходили слухи о том, что в химической лаборатории завелся призрак обезглавленного дворника, и что здесь, после наступления темноты бродят зомби, то она не слишком доверяла всему, что здесь болтают.
Было уже за полдень, и по площадке слонялось не так много студентов: тени на всех не хватало. Великолепный дизайн, учитывая, что погода в сентябре держалась выше тридцати градусов по Цельсию. Клэр взяла университетскую газету со стенда, осторожно присела на раскаленную скамейку, и открыла раздел ЖИЛЬЕ. О комнате в общежитии не могло быть и речи; Ховард Холл и Ленсдейл Холл были единственными общежитиями, принимавшими девушек до двадцати лет. Она была недостаточно взрослой для смешанных общежитий. «Дурацкие правила, написанные, наверно, когда девушки носили юбки до пола», — подумала она, пробежалась взглядом по списку сдаваемого жилья, пока не дошла до раздела ВНЕ СТУДЕНЧЕСКОГО ГОРОДКА. На самом деле ей нельзя было жить вне студенческого городка; мама с папой от этого просто свихнулись бы. Но… если выбирать между Моникой и бешенством родителей, она выбирает последнее. В конце концов, главное было найти безопасное место, где она сможет учиться.
Так ведь?
Она порылась в рюкзаке, нашла свой телефон, и проверила уровень сигнала. В Морганвилле он колебался, это нормально для прерий в центре Техаса, что было почти тоже самое, что находиться где-нибудь в Монголии или еще где-нибудь. Два деления. Не много, но должно хватить.
Клэр начала набирать номера. По первому ответили, что они уже нашли кого-то, и бросили трубку до того, как она успела извиниться. По второму номеру ответил какой-то жуткий старичок. По третьему жуткая старая леди. По четвертому… четвертый был не менее странным.
Пятое по счету объявление гласило:

ТРОЕ СОСЕДЕЙ ПО КОМНАТЕ ИЩУТ ЧЕТВЕРТОГО, огромный старый дом, полный покой, умеренная и выгодная плата.

Которое… ладно, она не могла себе позволить «умеренную плату» — она больше надеялась найти «за бесценок» — но, в конце концов, это звучало не так странно, как все остальное. Это означало еще трех людей, которые могли заступиться за нее, если Моника и ее компания будет шастать поблизости… или, хотя бы, последить за домом. Хмммммм.
Она позвонила, и ей ответил автоответчик густым молодым мужским голосом.
— Привет, вы попали в Стеклянный дом. Если вам нужен Майкл, то он целыми днями спит. Если вам нужен Шейн, желаем удачи в поисках, потому что мы сами никогда не знаем, где он мотается, — отдаленный смех, по крайней мере, еще двух человек — а если вы ищите Еву, то звоните ей на сотовый или ищите в кафе. Но все же... Оставьте сообщение. А если вы по поводу комнаты, заходите. Улица Вест Лот, 716.
Потом совсем другой, женский голос, с освежающим смехом, как пузырьки в содовой, произнес:
— Да, просто ищите большой особняк.
А потом третий голос, снова мужской:
— Смесь «Унесенных ветром» с «Мюнстрами».
Еще смех и сигнал.
Клэр моргнула, откашлялась, и, наконец, сказала:
— Эм… привет. Меня зовут Клэр. Клэр Денверс. Я звонила, эм, по поводу, эм, комнаты. Прошу прощения.
И в панике нажала разъединить. Те трое, похоже… нормальные. Но они, кажется, очень близки, даже слишком. А по ее опыту, дружные компании, такие как эта, не будут иметь дело с несовершеннолетней, маленькой и эксцентричной, такой как она. Их голоса звучали заманчиво, они звучали как… уверенные в себе. Чего она не могла сказать про себя.
Она проверила остатки списка, и почувствовала, что упала духом. Может быть на дюйм, с поправкой на пол дюйма. Боже, мне конец. Не может же она ночевать на скамейке, как какая-нибудь бездомная неудачница. И пойти обратно в общежитие она тоже не может. Нужно что-то делать.
«Ну ладно», — подумала она, схватив телефон и открыла его снова, чтобы вызвать такси.
Улица Лот, семьсот шестнадцать. Смесь «Унесенных ветром» и «Мюнстров». Точно.
Может они сжалятся над ней настолько, что пустят переночевать хоть на одну вшивую ночь.
Таксист, как можно было заподозрить, — единственный водитель такси во всем Морганвилле, в котором от студенческого городка ТПУ до окраин насчитывалось всего около десяти тысяч жителей, появился через час. Клэр не садилась в машину уже шесть недель, с тех пор, как родители привезли ее сюда. Она не отходила дальше чем на квартал от городка, и то только для того, чтобы купить подержанные книги для занятий.
— С кем-то встречаетесь? — спросил таксист. Она уставилась в окно на витрины: комиссионный магазин одежды, комиссионный книжный, компьютерный магазин, магазин, торгующий деревянными греческими буквами. Все, что нужно для колледжа.
— Нет, — сказала она. — А что?
Таксист пожал плечами.
— Обычно вы, детишки, встречаетесь с друзьями. Если хотите хорошо провести время…
Она встрепенулась.
— Нет, я… Я… да. Я встречаюсь кое с кем. Не могли бы вы поторопиться?..
Он буркнул и повернул направо, и такси выехало из Студенческого городка в мерзкий городок одноблочных квартир. Она не могла понять, почему так получается: здания были практически такие же, как везде, но выглядели они тусклыми и старыми. Несколько спешащих прохожих двигалось по улице, надвинув шляпы на лица. Люди мельком взглянули на такси, в котором ехала Клэр, и снова опустили глаза, как будто ожидали увидеть другой автомобиль.
Только маленькая девочка, гуляющая за руку с мамой, чуть заметно помахала Клэр рукой, когда машина остановилась на светофоре. Клэр махнула в ответ.
Мать девочки подняла глаза, испугалась, и толкнула своего ребенка в черную пасть магазина электроники.
«Ой, — подумала Клэр. — Неужели я так плохо выгляжу?»
Может так и есть. А может в Морганвилле просто слишком оберегают своих детей.
Странно, что она задумалась об этом только сейчас, в этом городе чего-то не хватало. Объявления. Она всю жизнь видела их, укрепленные на телефонных столбах… объявления о пропавшей собаке, продаже автомобиля, сдаче квартиры…
Нигде. Ни одного.
— Улица Лот, — объявил таксист, и раздался визг тормозов. — Десять пятнадцать.
«За пятиминутную поездку?» — изумленно подумала Клэр, но заплатила. Она навела на такси палец, словно собираясь подстрелить отъезжающую машину, но тут же смутилась, подумав, как это выглядит со стороны. Кроме того, она не из тех, кто выделывает подобные штучки. Обычно. Но сегодня был не лучший день.
Она снова водрузила рюкзак на плечо, попала на синяк, и чуть не уронила свой груз себе на ногу. Из глаз брызнули слезы. Вдруг она снова почувствовала усталость, неуверенность и страх… В студенческом городке она, по крайней мере, была относительно своей, но здесь в городе она вдруг снова почувствовала себя чужой.
Морганвилль был выкрашен в коричневый. Выгоревшая на солнце бурая краска, выветрилась от непогоды. Жаркое лето переходило в жаркую осень, и листья на деревьях — не понятно, что за деревья — посерели по краям и высохли, и трепетали на ветру, как бумажные. Улица Вест Лот была недалеко от того, что считалось торговым районом города, возможно, это был старый жилой район. В увиденных ею домах не было ничего особенного… фермерские дома, у большей части из которых краска облупилась и выцвела.
Она посчитала номера домов, и поняла, что стоит спиной как раз к 716 дому. Она обернулась назад, и у нее перехватило дыхание, потому что он был точь-в-точь таким, как его описывал по телефону тот парень. Семьсот шестнадцатый дом был прямо как из кино времен гражданской войны. Большие сереющие колонны. Широкая веранда спереди. Двухъярусные окна.
Дом был огромен. Ну, не огромен — но больше, чем представляла Клэр. Достаточно большой, чтобы сойти за дом студенческого братства, и возможно и являющийся таковым. Она даже могла представить себе греческие буквы над дверью.
Он выглядел заброшенным, но если говорить честно, все дома в квартале выглядели заброшенно. Ранний вечер, никто еще не вернулся с работы. Несколько автомобилей блестели в жарких лучах солнца, смягченного слоем грязи. Хотя перед 716 домом машины не было.
«Похоже, это была плохая идея», — подумала она, и опять вместе с паникой вернулись слезы. Что ей теперь делать? Подняться к двери и попросить принять ее в братство? Насколько это будет глупо? Они наверно решат, что она жалкая или, в худшем случае, что она полоумная. Нет, это глупая идея, все равно, что спустить деньги на такси.
Было жарко, она устала, все болело, ей нужно сделать домашние задания, и негде было спать, а все это вместе, было уже слишком.
Клэр сбросила свой рюкзак, спрятала в ладони свое помятое лицо, и захныкала, как ребенок. «Чокнутая плакса», померещился ей голос Моники, но от этого она только сильнее разревелась, и вдруг к ней пришла мысль вернуться домой, домой к маме с папой. Комната, которую они держали для нее, казалась лучше, лучше чем все что угодно здесь, в этом страшном, безумном мире…
— Эй, — произнес девичий голос, и кто-то тронул Клэр за локоть. — Эй, ты в порядке?
Клэр вскрикнула и подскочила, с размаху оперевшись на растянутую лодыжку, и чуть не свалилась от пронзившей ее боли. Напугавшая ее девушка вытянулась и схватила ее за руку, чтобы вернуть ей равновесие. Она и сама выглядела напуганной.
— Извини! Боже, я такая неуклюжая. Вот так, теперь порядок?
Это была не Моника, или Джен, или Джина, или кто-то из студенческого городка ТПУ, это была незнакомка, сильно похожая на гота. В хорошем смысле. То есть она не раздувалась от важности: «я не столько крута, сколько холодна», как это делало большинство готов, которых Клэр видела в школе. У незнакомки были крашенные в черный цвет беспорядочно остриженные волосы, бледный макияж, обильная подводка и тушь, колготы в черно-красную полоску, тяжелые черные ботинки и мини юбка в складочку… Именно эти атрибуты четко определяли ее, как поклонницу тьмы.
— Меня зовут Ева, — сказала девушка, и улыбнулась. Это была мягкая, забавная улыбка, как бы приглашающая Клэр оценить шутку, понятную только им. — Да, представь себе, мои родители меня так назвали. Как будто знали, кем я стану. — Ее улыбка растаяла, и она присмотрелась к лицу Клэр. — О Боже, хороший фингал. Кто тебя так?
— Никто. — Выпалила Клэр не задумываясь, хотя наверняка знала, что готичная Ева никак не могла быть лучшей подругой стильной Моники. — Это был несчастный случай.
— Да, — мягко согласилась Ева. — Со мной тоже случались такие несчастные случаи, падение на кулаки и предметы. Как я уже сказала: я неуклюжая. Как ты? Тебе нужно к доктору? Я могу отвезти.
Она кивнула в сторону улицы, и Клэр поняла, что пока она выплакивала глаза, древний побитый черный Кадиллак, с плавниками в хвостовой части, припарковался у обочины. С зеркала заднего вида свисал череп, и Клэр не сомневалась, что задний бампер обклеен стикерами эмо групп, о которых почти никто не слышал.
Ева ей уже нравилась.
— Нет, — сказала она, и сердито провела по глазам тыльной стороной руки. — Я, гм… слушай, я прошу прощения. У меня выдался тяжелый денек. Я пришла на счет комнаты, но…
— Точно, комната! — Ева щелкнула пальцами, как бы показывая, что это вылетело у нее из головы, и подпрыгнула два или три раза от волнения. — Великолепно! Я приехала домой на обед… Я работаю в Коммон Граундс, ну, знаешь, кафешка такая?.. а Майкл скоро поднимется, но ты можешь войти и осмотреть дом, если хочешь. Не знаю, там ли Шейн, но…
— Я не знаю, стоит ли мне…
— Стоит. Тебе стоит зайти. — Ева выкатила глаза. — Ты не представляешь каких неудачников мы видели у наших дверей. Я серьезно. Чудиков. Ты первая нормальная из всех кого я видела до сих пор. Майкл даст мне пинка под зад, если я позволю тебе уйти даже не попытавшись договориться.
Клэр моргнула. Она-то думала, что это ей придется просить рассмотреть ее кандидатуру… и ее назвали нормальной? Ева считает ее нормальной?
— Конечно, — услышала она свой голос. — Да. Я бы взглянула.
Ева схватила ее рюкзак и зашвырнула себе на плечо, поверх черной с серебряными застежками сумочки в форме гроба.
— Иди за мной. — И она потащила Клэр по веранде, чтобы открыть дверь в переднюю.
Вблизи дом выглядел старым, но не запущенным; «обветренный», — решила Клэр. Не помешало бы подкрасить здесь и там, и чугунные ступени не мешало бы обшить. Парадная дверь была высотой в два роста, с большим витражом вверху.
— Йоу! — крикнула Ева, и бросила рюкзак Клэр на стол в прихожей, ее сумочка последовала за ним, а ключ в древнего вида пепельницу с чугунной обезьянкой на ручке. — Ребята! У нас здесь живой!
Стук захлопнувшейся двери только усилил ужас, пронзивший Клэр от этих слов. Перед глазами промелькнуло несколько ужасающих сцен, и одна из них — в стиле Техасской Резни Бензопилой — ей не особо понравилась. Застыв на месте, она затравленно озиралась.
Однако внутри дома не было ничего наводящего страх. Много дерева, чисто и просто. Облупившаяся краска по углам… Пахло лимонным полиролем и… чили?
— Йоу! — снова крикнула Ева, и прошла через прихожую, топая платформами. Прихожая выходила в комнату побольше, в которой, как могла видеть Клэр, были большие кожаные диваны и книжные полки, как дома. Возможно, таким казалось жилье, после условий студенческого городка. Если так, то это был большой шаг вперед по сравнению с жизнью в общежитии. — Шейн, я чую чили. Я знаю, ты здесь! Вынь наушники из ушей!
Так или иначе, она совершенно не представляла себе Техасскую резню бензопилой в подобной комнате. Это обнадеживало. Или, если уж об этом говорить, вряд ли соседи серийных убийц любят заниматься таким домашним занятием, как готовка чили. Хорошего чили, судя по запаху. С… чесноком?
Она сделала несколько нерешительных шагов по прихожей. В соседней комнате, возможно кухне, прозвучали шаги Евы. В доме стояла тишина. Ничего не выскочило из-за угла, чтобы напугать ее, поэтому Клэр продвигалась дальше, шаг за шагом, через большую главную комнату.
И парень, который развалился на диване, как разваливаются только парни, зевнул и сел. Когда Клэр открыла рот, чтобы поприветствовать или позвать на помощь (она не успела решить для чего), он приложил палец к губам, чтобы она молчала.
— Эй, — прошептал он. — Я Шейн. В чем дело? — Он несколько раз моргнул, и с таким же выражением на лице, сказал: — Блин, ну и дерьмовый у тебя фингал. Болит, да?
Она легонько кивнула. Шейн снял ноги с дивана и сел, опершись локтями на колени, свесив руки, и глядя на нее. У него были коричневые волосы, постриженные неровными прядями, которые придавали ему слегка панковский вид. Он был взрослым мальчиком, старше чем она по крайней мере. Лет восемнадцати. Крупный парень, и высокий. Достаточно крупный, чтобы она почувствовал себя рядом с ним еще более мелкой. Ей показалось, что глаза у него карие, но она не посмела встретиться с ним взглядом более чем на мгновение.
— Хотя, я догадываюсь, ты собираешься сказать, что та чувиха, с которой ты дралась, выглядит еще хуже, — сказал Шейн.
Она отрицательно качнула головой, потом вздрогнула, почувствовав боль от этого движения. — Нет, я… ам… как ты догадался?..
— Что это была чувиха? Легко. Твои размеры. Если бы парень ударил тебя так, чтобы осталась такая отметина, тебя бы положили в больницу. Так как это произошло? Не похоже, что ты из тех, кто ищет себе проблемы.
Она подумала, что она должна бы обидеться, но, если честно, все это казалось странным сном. Может она никогда и не просыпалась. Может сейчас она лежит в коме на больничной койке, а Шейн лишь слабая пародия на чеширского кота.
— Я Клэр, — сказала она, неловко махнув рукой. — Привет.
Он кивнул на кожаное кресло. Она скользнула в него, вытянув ноги, и почувствовала, как на нее накатило облегчение. Она была как дома, хотя это был не ее дом, и она уже начала подумывать, что такие ощущения не могут посетить ее в этом забытом богом городке. Но именно здесь она почувствовала себя на своем месте.
— Хочешь чего-нибудь? — вдруг спросил Шейн. — Может, колу? Чили? Билет на автобус домой?
— Колу, — сказала она, и неожиданно добавила, — и чили.
— Хороший выбор. Я его сам готовил. — Он сполз с дивана, на удивление гибко для своего роста, и мягкой походкой ушел в кухню, где скрылась Ева. Клэр прислушалась к успокаивающему звуку их голосов, и все ее мышцы сами собой расслабились в мягких объятиях кресла. До сих пор она не замечала, что в доме было прохладно, и лениво вращающийся потолочный вентилятор обдувал ее разгоряченное лицо прохладным воздухом. Это было приятно.
Она открыла глаза при звуке шагов Евы, возвращающейся в комнату. Ева несла поднос с красно-белой банкой, чашей, ложкой и пакетом льда. Она поставила поднос на кофейный столик и немного пододвинула коленями столик в сторону Клэр.
— Сначала пакет со льдом, — сказала она. — Никогда не знаешь, что Шейн положил в чили. Будь осторожней.
Шейн вернулся на диван, неслышно ступая босыми ногами, плюхнулся на него, посасывая свою колу из банки. Ева сердито зыркнула на него.
— Да, чел, спасибо, что и мне принес. — Она закатила глаза, и ее енотоподобный макияж подчеркнул это движение. — Придурок.
— Я не знал, насыпать ли тебе туда праха зомби. И ешь ли ты на этой неделе.
— Придурок! Давай, ешь, Клэр… Я сама себе возьму.
Клэр взяла ложку и осторожно попробовала чили, который был густым, насыщенным, ароматным и щедро приправленным чесноком. В общем, просто восхитительным. Ей приелась еда из кафетерия, после нее это угощение казалось просто… ух. У Шейна брови ползли вверх, пока он смотрел, как она загребает ложкой.
— Фкуфно, — промямлила она.
Он лениво отсалютовал ей в ответ.
К тому времени, как она уплела уже половину чашки, вернулась Ева с подносом, который она быстро опустила на другую сторону кофейного столика. Ева села на пол, скрестила ноги, и принялась за еду.
— Не плохо, — наконец сказала она. — По крайней мере, на этот раз, ты не добавил свой чудовищный фирменный соус.
— Сделал с ним одну порцию для себя, — сказал Шейн. — Положил в холодильник со стикером «биологическая опасность», так что без ругани, если обожжетесь. Где ты подобрала это дитя?
— На улице. Она пришла на счет комнаты.
— И ты предварительно ее избила, чтобы убедиться, что она выдержит?
— Укуси меня, чильная душа.
— Не обращай внимания на Еву, — сказал он Клэр. — Она ненавидит рабочие дни. Боится загореть.
— Да, а Шейн просто ненавидит работать. Так как тебя зовут?
Клэр открыла рот, но Шейн перебил ее, явно обрадованный тем, что может снова подколоть свою соседку:
— Ее зовут Клэр. А ты даже не спросила? Ее избила какая-то чувиха. Возможно, какая-то дрянь из общежития. Сама знаешь, что это за место.
Они обменялись взглядами. Довольно долгими. Потом Ева снова повернулась к Клэр:
— Это правда? Тебя избили в общежитии? — Клэр кивнула в ответ, поспешно запихивая в рот очередную порцию еды, чтобы не сказать слишком много. — Это возмутительно. Не удивительно, что ты ищешь комнату. — Еще кивок. — У тебя с собой не много вещей.
— У меня больше нет, — сказала она. — Только книги, и может еще парочка мелочей оставшихся в моей комнате. Но я не собираюсь возвращаться за ними. Во всяком случае, не сегодня.
— Почему нет? — Шейн сгреб с пола потрепанный бейсбольный мяч, подбросил в потолок, едва не попав в вертящиеся лопасти вентилятора, и без усилий поймал его. — Эта дрянь поджидает тебя, чтобы снова поколотить?
— Да, — сказала Клэр, опустив взгляд в свою тарелку. — Думаю да. Не только она, у нее есть подружки. И само то место… нет. То место… оно отвратительно.
— Бывало такое, — сказала Ева. — Хотя кое-кто может и это место сделать таким же. — И она выразительно посмотрела на Шейна. В ответ тот изобразил, что бросает в нее мячик. Ева притворно уклонилась от невидимого снаряда со словами:
— Когда встает Майкл?
Шейн еще раз изобразил бросок.
— Черт, Ева, я не знаю. Мне нравится этот парень, но я с ним не сплю. Пойди и постучись к нему. А мне надо собраться.
— Собраться? — спросила Ева. — Ты что, снова уходишь?
— Да, ухожу. В боулинг. Ее зовут Лора. Если хочешь еще подробностей, то просто включи эротический фильм. — Шейн перевернулся на диване, встал, и прошуршал по широкой лестнице, ведущей на второй этаж. — Увидимся позже, Клэр.
Ева расстроено промычала:
— Подожди минутку! Так, что скажешь? Ничего, если она останется здесь?
Шейн махнул рукой.
— Да, в любом случае. По-моему она в порядке, нечего волноваться. — Он быстро взглянул на Клэр, мило улыбнувшись кривой странной ухмылкой, и ускакал вверх по лестнице. Он двигался, как спортсмен, однако движения его были полны грации. Вообще-то, он был довольно симпатичным.
— Парни, — вздохнула Ева. — Черт, не плохо было бы, чтобы здесь поселилась еще одна девушка. Они все такие! Сначала у них одни «ха-ха» да «ладно-ладно», — а потом, когда приходит время делать уборку в доме или мыть посуду, они тут же превращаются в гостей. И вся грязная работа становится твоей обязанностью, как будто ты служанка или типа того. Я хочу сказать… ты просто готова рвать и метать, когда они демонстративно начинают заниматься своими делами или просто садятся тебе на шею.
Клэр попыталась улыбнуться, но разбитая губа запульсировала, и она почувствовала, что рана снова открылась. Кровь стекла по подбородку, и она схватила салфетку, которую Ева положила на поднос, и прижала к губе. Ева молча наблюдала, хмурясь, потом встала с пола, подняла пакет со льдом, и положила его на голову Клэр, как раз туда, где красовалась чудовищных размеров шишка.
— Как ты? — спросила она.
— Лучше. — И это было правдой. Ото льда больное место сразу же онемело, а от еды в животе разлилось приятное тепло. — Эммм, думаю, мне нужно спросить… на счет комнаты…
— Что ж, тебе нужно познакомиться с Майклом, и он должен согласиться. Майкл милый, правда. И он владелец дома. Ну, во всяком случае, его семья. Я думаю, они переехали и оставили ему дом на пару лет. Он всего на полгода старше меня. Нам всем около восемнадцати. Майкл старше всех.
— Он спит днем?
— Да. Я хочу сказать, некоторые из нас любят поспать днем, но он просто помешан на этом. Я зову его вампиром, потому что он предпочитает ночной образ жизни. В любом случае, дневной сон для него дело очень серьезное.
— А ты уверена, что он не вампир? — сказала Клэр смеясь. — Я смотрела кино. Они скрытные. — Она произнесла это очень весело, думая, что Ева оценит шутку. Но Ева даже не улыбнулась.
— О да, это точно. Первое, он ест чили Шейна, в котором столько чеснока, это убило бы дюжину сильнейших Дракул. И однажды я приложила к нему крест. — Ева сделала большой глоток колы.
— Ты… что? Что ты сделала?
— Ну, конечно, сделала. Я хочу сказать, что девушке не повредит излишняя осторожность, особенно здесь. — Ева снова закатила глаза. Клэр уже поняла, что это был ее любимый трюк. — В Морганвилле. Ну знаешь?..
— Ты о чем?
— Хочешь сказать, что ты не знаешь? Как ты можешь не знать? — Ева опустила свою банку и встала на колени, оперевшись локтями на журнальный столик. Из-под густого макияжа на Клэр смотрели серьезные темно-карие глаза с золотистой каймой. — Морганвилль полон вампиров.
Клэр засмеялась.
Ева промолчала. Она продолжала пристально смотреть.
— Эммм… ты шутишь?
— Сколько студентов в год выпускается из ТПУ?
— Я не знаю… Это дерьмовый колледж, большинство переводится отсюда…
— Все уезжают. Или в конце концов, перестают появляться, правильно? Не могу поверить, что ты не знаешь. Неужели никто не рассказал тебе об этом прежде, чем ты переехала сюда? Поверь мне, вампиры захватили город. Они нападают. В доме ты или на улице. Если ты не веришь в их существование и думаешь, что их здесь нет или ты ищешь другое объяснение происходящему, то твоя семья получает фору. Ты под защитой. Но иначе… — Ева провела пальцем по своей шее и закатила глаза.
«Теперь все понятно, — подумала Клэр, и положила ложку. Не удивительно, что никто не снял у них комнату. Они свихнулись». Как это обидно. Только нашла людей, которые так ей понравились, а они оказались сумасшедшими…
— Думаешь, я чокнутая, — сказала Ева, и вздохнула. — Понятно. Наверно, я бы тоже так подумала, если бы не родилась в защищенном доме. Мой отец работает на водную компанию. Моя мама учительница. Но мы все носим это. — Она вытянула запястье. На нем был черный кожаный браслет, с символом красной розы, такой Клэр еще не видела. Роза была похожа на китайский иероглиф. — Видишь, какая она у меня красная? Вышел срок. Это как страхование здоровья. Дети растут только до восемнадцати. Мой день рожденья был полгода назад. — Она грустно посмотрела на него, потом пожала плечами, отстегнула и положила на поднос. — Думаю, нет смысла носить его теперь. Это уже никого не одурачит.
Клэр смотрела на нее беспомощно, ожидая, что сейчас все разъяснится, это окажется дурацкой шуткой, Ева рассмеется, назовет ее идиоткой и скажет, что она купилась, а Шейн лениво спустится и с обычными обидными словами вышвырнет ее за дверь. Потому, что мир устроен по-другому. Не бывает так, чтобы люди тебе понравились, а потом оказались сумасшедшими. Разве не так?
Других объяснений странному поведению Евы Клэр даже не пыталась найти. Она вспомнила быстро идущих людей на улице, прячущих свои лица. Вспомнила, как мать толкнула своего ребенка из-за дружелюбного жеста. Но это ни о чем не говорило.
— Хорошо. Продолжай думать, что я сумасшедшая, — сказала Ева, и снова села на пол. — Я хочу сказать, почему бы нет? Я не собираюсь тебя переубеждать. Просто… не выходи одна на улицу после заката. Если рядом нет кого-нибудь защищенного, если найдешь такого. Ищи браслет. Она подтолкнула свой пальцем. — Символ белый, если браслет активный.
— Но я… — кашлянула Клэр, не зная, что сказать. Если не можешь сказать ничего хорошего, лучше согласиться. — Хорошо. Спасибо. А Шейн…?
— Шейн? Ты думаешь, что он защищен? — фыркнула Ева. — Если бы! Даже если и был, в чем я сомневаюсь, он никогда об этом не говорил, и он не носит ни браслета, ни чего-то еще. Майкл… по любому нет, но есть своего рода стандартная защита на домах. Мы здесь своего рода изгнанники. В номерах тоже безопасно.
Этот разговор был довольно странным для беседы за тарелкой чили и баночкой колы, с пакетом льда на макушке. Клэр, совершенно неожиданно для себя, зевнула. Ева засмеялась.
— Считай это сказкой на ночь, — сказала она. — Позволь показать тебе комнату. В худшем случае, приляжешь ненадолго, чтобы улучшить действие пакета со льдом, и убежишь. Или, проснешься, и решишь поболтать с Майклом перед уходом. Тебе решать.
Клэр снова пронзил холод, и она содрогнулась. Возможно, это оттого, что она ударилась головой, предположила она, или оттого, что она устала. Она порылась в кармане, нашла упаковку таблеток, которые ей выписал доктор, и выпила одну с последним глотком колы. Потом помогла Еве отнести подносы на кухню, которая оказалась огромной, с каменными раковинами, старинными изысканными столешницами, двумя современными удобствами — плита и холодильник — нелепо рассованными по углам. Чили был из пароварки, которая кажется еще кипела.
Когда посуда была вымыта, подносы сложены, а мусор убран, Ева снова подняла рюкзак Клэр с пола и повела ее через гостиную вверх по лестнице. На третьем пролете, Ева встревожено обернулась и сказала:
— Хей, а ты осилишь подъем? Потому что, знаешь…
— Я в порядке, — соврала Клэр. Ее лодыжка чертовски болела, но она хотела посмотреть комнату. И на случай если потом ее вышвырнут, она по крайней мере еще разок поспит в постели, какой бы старой она не была. До конца оставалось тринадцать ступенек. Она тяжело наступила на каждую из них обеими ногами, и даже оставила потные отпечатки пальцев на перилах, к которым Шейн даже не подумал притронуться, когда подымался перед ними.
Шаги Евы приглушал толстый старинный ковер, поражающий необычайной феерией цвета, которая неожиданно обрывалась полированным деревянным полом. На лестничной площадке было шесть дверей. Проходя мимо них, Ева указывала на них и называла.
— Комната Шейна.
Первая дверь.
— Комната Майкла.
Вторая дверь.
— Эта тоже его, у него двойная комната.
Третья дверь.
— Главная спальная.
Четвертая.
— Лестница ко второй ванной комнате, на случай если Шейн целый час укладывает волосы и тому подобное…
— Укуси меня! — выкрикнул Шейн из-за закрытых дверей.
Ева стукнула по первой двери и отвела Клэр к последним двум.
— Эта моя. Твоя в конце.
Когда она с размаху распахнула ее, Клэр, готовая увидеть что угодно, открыла рот. Во-первых, комната была огромной. В три раза больше, чем ее комната в общежитии. Во-вторых, она была угловая, с тремя… тремя!.. окнами, закрытыми шторами и занавесками. Кровать была не такой узенькой, как в общежитии; это была настоящая кровать с высоким матрасом на пружинном каркасе и с массивными темными и крепкими деревянными ножками-столбиками по углам. Вдоль стены стоял шкаф, в который могло бы поместиться раза в четыре больше одежды, чем Клэр когда-либо носила. Плюс стенной шкаф. Плюс…
— Это телевизор? — спросила она слабым голосом.
— Да. С кабельными каналами. Так что, налетай, если конечно не хочешь унести с собой. О, тут и интернет подключен. Широкополосная сеть. Но должна тебя предупредить, трафик интернета здесь просматривается, поэтому тебе нужно быть поосторожней с тем, что пишешь в сообщениях. — Ева забросила рюкзак на шкаф. — Не обязательно решать прямо сейчас. Сначала ты должна отдохнуть. Вот, держи свой пакет со льдом. — Она проводила Клэр до кровати и помогла ей разобрать покрывала, а когда Клэр сняла туфли и устроилась, она подоткнула ей одеяло, как мать, и положила пакет со льдом ей на голову. — К тому времени, как встанешь, Майкл, наверное проснется. Мне надо обратно на работу, но все в будет в порядке. Серьезно.
Клэр улыбнулась ей, немного туманно — начало действовать обезболивающее. Ее снова знобило.
— Спасибо, Ева, — сказала она. — Это просто… ух.
— Да, ну на сегодня ты заслужила небольшой ух. — Ева пожала плечами, и ответила ей очаровательной улыбкой. — Спи спокойно. И не беспокойся, вампиры сюда не сунутся. Этот дом защищен, даже если мы не защищены.
Клэр обдумывала это несколько секунд после того, как Ева вышла из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, а потом ее сознание растворилось в радостных ощущениях мягкости подушек и матраса, и от того, как хрустели простыни…
Ей снился странный сон: тихая комната, в которой на бархатной софе сидел кто-то бледный, переворачивал страницы книги и плакал. Ее это не напугало, точнее, она почувствовала холодок, он появился и исчез, а дом… казалось, дом был наполнен шепотом.
Потом она погрузилась во тьму, и больше не видела снов.
Ни о Монике.
Ни о вампирах.

3

Клэр в страхе дернулась в темноте, стряхнув при этом пакет со льдом — теперь в нем плескалась вода — с подушки на пол. В доме было тихо, если не считать пугающих скрипов, производимых домом ночью. Снаружи ветер трещал сухими листьями на деревьях, а из-за двери спальни она услышала звуки музыки.
Клэр выскользнула из постели, нащупывая лампу, и нашла ее рядом с кроватью — стеклянная в стиле Тиффани, очень милая — и яркая вспышка света отогнала надвигающийся на нее страх. Музыка была медленной, мягкой и успокаивающей. Девушка надела свои туфли, взглянула в зеркало на шкафу, и осталась в шоке. Ее лицо все еще болело, и понятно почему — правый глаз заплыл, кожа вокруг него побагровела. Разбитая губа блестела и тоже выглядела неприятно. Всегда бледное лицо было белее мела. Короткая неровная стрижка сильно растрепалась от подушки, но уложить волосы было как раз делом нехитрым. Она никогда не применяла много косметики, даже когда брала ее без спроса у мамы, но сегодня, наверное, немного тонального и корректирующего крема не помешало бы… Она выглядела потрепанной, побитой и бездомной.
Ну. В конце концов, это чистая правда.
Клэр сделала глубокий вдох и открыла дверь спальни. В холле теплым сияющим золотом горел свет, внизу в гостиной звучала музыка. Она посмотрела на часы, висящие на дальней стене: минула полночь — она проспала больше двенадцати часов.
И пропустила занятия. Не то чтобы она хотела появиться на людях в таком виде, даже если не считать паранойей угрозу Моники… но позже ей придется нанести удар по книгам. По крайней мере, книги не дают сдачи.
Синяки уже давали о себе знать не так явно, и голова болела совсем чуть-чуть. Хуже всего было с лодыжкой: пока она спускалась вниз по лестнице, ее ногу пронизывала острая колющая боль.
Она была на полпути вниз, когда заметила парня на диване, на котором раньше в развалку сидел Шейн. У него в руках была гитара.
О. Музыка. Она думала, что это запись, но нет, музыка была настоящей, она была живой, и именно этот парень, перебирая струны, создавал эту чарующую красоту. Она никогда раньше не слышала живой музыки, действительно воспроизводимой вживую, такую, как эта. Это было великолепно.
Она смотрела на парня, застыв, потому что он еще не подозревал о ее существовании. Был только он, гитара и музыка. И если бы она могла описать словами то, что видела на его лице, это вышло бы что-то поэтичное и немного печальное.
Хозяин дома был блондином, его волосы были подстрижены примерно как у Шейна, беспорядочными прядями. Не такой крупный как Шейн, и не такой мускулистый, но примерно такого же роста. Он тоже был в футболке — черной, с логотипом пива. В синих джинсах. Без обуви.
Он перестал играть, опустил голову, и дотянулся до бутылки пива на столе перед собой. Он чокнулся с воздухом.
— С днем рожденья, чел. — Сделал три глотка, вскинув голову, вздохнул, и поставил бутылку на место. — Это домашний арест. Какого черта. Признай это или поплатишься.
Клэр кашлянула. Он испуганно обернулся и увидел ее на лестнице; секунду или две он смотрел, нахмурив брови.
— О! Ты та девушка, что хотела взглянуть на комнату, про которую говорил Шейн. Хей. Спускайся.
Она спустилась, стараясь не хромать, и когда она вышла на свет, увидела, как его быстрые умные голубые глаза скользят по ее синякам.
Он не сказал об этом ни слова.
— Я Майкл, — сказал он. — А тебе еще нет восемнадцати, так что разговор будет коротким.
Она с размаху села с бьющимся сердцем.
— Я учусь в колледже, — сказала она. — Я первокурсница. Меня зовут…
— Хватит заливать, мне все равно, как тебя зовут. Тебе нет восемнадцати. Готов поспорить, что тебе и семнадцати нет. Мы не принимаем в этот дом, тех, у кого нет прав. — Его голос был глубоким, теплым, но твердым, по крайней мере сейчас. — Не то чтобы ты вступаешь в Центр оргий, но извини, мы с Шейном вынуждены думать о подобных вещах. Ты живешь здесь и кто-нибудь начинать подозревать, что здесь, что-то не так…
— Постой, — сказала она первое, что пришло в голову: — Я не собираюсь этим заниматься. Или говорить об этом. Я не буду втягивать вас в неприятности. Мне престо нужна…
— Нет, — сказал он. Он уложил гитару в футляр и закрыл его. — Прости, но ты не можешь здесь остаться. Таковы правила.
Она чувствовала, что все идет к этому, но позволила себе подумать: Ева была милой, и Шейн не был ужасен, и комната была хорошей, но взгляд в глаза Майкла добил ее. Окончательный и бесповоротный отказ.
Она почувствовала, что ее губы трясутся, и возненавидела себя за это. Почему она не может быть задиристой холодной стервой? Почему она не может постоять за себя, когда надо, не расплакавшись при этом как дитя? Моника не стала бы плакать. Моника нашла бы, что ответить, сказала бы ему, что ее вещи уже в комнате. Моника швырнула бы ему деньги на стол и он бы не посмел вернуть их назад.
Клэр полезла в свой задний карман и достала свой бумажник.
— Сколько? — спросила она, и начала отсчитывать купюры. У нее было двенадцать, этого должно хватить. — Трех сотен достаточно? Я могу достать еще, если нужно.
Майкл откинулся назад от удивления, слегка нахмурив лоб. Он взял пиво и отпил немного, пока размышлял.
— Как? — спросил он.
— Что?
— Как ты достанешь еще?
— Найду работу. Продам вещи. — Не то чтобы у нее было что продавать, но в крайнем случае она может в позвонить маме. — Я хочу здесь остаться, Майкл. Я очень хочу. — Она была удивлена твердости своего голоса. — Да, мне меньше восемнадцати, но я клянусь, у вас не будет проблем из-за меня. Я не буду путаться у вас под ногами. Я хожу в колледж, и учусь. Это все, что я делаю. Я не гуляю и не хожу на вечеринки. Я могу быть полезной. Я… Я буду помогать убирать дом и готовить.
Он поразмыслил над этим, не отводя от нее взгляда. Все его мысли читались на лице. Это немного пугало, хотя вряд ли Майкл отдавал себе в этом отчет. Его решительность и уверенность в себе делали его старше своих лет.
— Нет, — сказал он. — Прости, дитя. Но тут слишком много риска.
— Ева совсем чуть-чуть старше меня!
— Еве восемнадцать. А тебе сколько, шестнадцать?
— Почти семнадцать! — Если немного растянуть понятие почти. — Я правда учусь в колледже. Я первокурсница, взгляни, вот мой студенческий билет…
Он пропустил это мимо ушей.
— Возвращайся через год и мы поговорим об этом, — сказал он. — И давай закроем эту тему. Как насчет общежития?..
— Если я там останусь, они убьют меня, — сказала она, и опустила глаза на свои сцепленные побелевшие пальцы. — Они пытались убить меня сегодня.
— Что?
— Другие девчонки. Они побили меня и столкнули с лестницы.
Молчание. Довольно долгое. Она боялась поднять на него глаза, поэтому услышала только скрип кожи, а потом поняла, что Майкл уже стоит рядом с ней. Прежде чем она успела что-либо возразить, он уже проверял шишку на ее голове, наклонив голову назад, чтобы получше разглядеть, затем также бесстрастно рассмотрел синяки и порезы.
— Что еще? — спросил он.
— Что?
— Кроме того, что я видел? Ты ведь не собираешься умереть прямо передо мной?
М-да, очень трогательно.
— Я в порядке. Меня осмотрел доктор и все такое. Это просто синяки. И растянутая лодыжка. Но они столкнули меня с лестницы, и сделали это специально, и она сказала мне… — Тут почему-то ей вспомнились слова Евы о вампирах, и Клэр сбилась с мысли. — Нападавшая на меня девушка, она сказала мне, что ночью я получу свое. Я не могу вернуться в общежитие, Майкл. Если ты выставишь меня за дверь, они убьют меня, потому что у меня нет друзей и мне некуда идти!
Он постоял так еще несколько секунд, посмотрел ей прямо в глаза, и вернулся к дивану. Он снова открыл футляр с гитарой и устроился с инструментом на диване; она подумала, что это его комфортная зона, прямо так, с гитарой в руках.
— Те девушки. Они выходили днем?
Она моргнула.
— Ты имеешь в виду на улицу? Конечно. Они ходят на занятия. Ну, иногда.
— Они носят браслеты?
Она моргнула.
— Ты имеешь ввиду, такие… — Ева оставила свой за столом, и она подняла полоску кожи с красным символом. — Такие как этот? Я никогда не замечала. Они носят много побрякушек.
Она задумалась, и наконец вспомнила кое-что. Впрочем, браслеты немного отличались от этого. Они были позолоченными, и Моника и Моникеты все носили их на правом запястье. Она никогда не обращала на это внимания.
— Возможно.
— Браслеты с белым символом? — Майкл задавал вопросы небрежно, склонив голову и делая вид, что полностью сосредоточен на настройке гитары, хотя та в этом не нуждалась. Каждая нота, издаваемая струнами звучала идеально. — Не помнишь?
— Нет. — Она почувствовала отчетливую вспышку чего-то среднего между беспокойством и паникой. — Это означает, что они под защитой?
Он колебался секунду, но этого было достаточно для того, чтобы она поняла: Майкл удивлен.
— Ты имеешь в виду презервативы? — спросил он. — О какой еще защите может идти речь?
— Ты знаешь, о чем я говорю. — Ее щеки горели. Она надеялась, что это не так заметно, как чувствуется.
— Я так не думаю.
— Ева сказала…
Он поднял голову, и его голубые глаза стали неожиданно злыми.
— Еве следует держать рот под замком. Она и так в серьезной опасности от того, что расхаживает в этих готических шмотках. Они и так думают, что она их высмеивает. Если бы они слышали, что она говорит…
— Они, это кто? — спросила Клэр. Теперь была его очередь отводить взгляд.
— Люди, — сказал он безразлично. — Послушай, я не хочу испачкать руки в твоей крови. Ты можешь остаться на пару дней. Но только, пока не найдешь где жить, хорошо? И постарайся сделать это побыстрей, здесь тебе не реабилитационный центр для избитых девчонок. Я пытаюсь уберечь от проблем Еву и Шейна, мне и этого беспокойства хватает.
Для парня, играющего такую красивую музыку, он был жесток, и немного страшноват. Клэр нерешительно положила деньги на стол перед ним. Он посмотрел на них, сжав челюсти.
— Арендная плата сотня в месяц, — сказал он. — А так же, один раз в месяц ты покупаешь продукты. За первый месяц оплата вперед. Но ты на столько не задержишься, так что, остальное оставь себе.
Она сглотнула и забрала две сотни из трех, отсчитанных ею.
— Спасибо, — сказала она.
— Не благодари меня, — сказал он. — Просто не впутывай нас в неприятности. Это очень важно для меня.
Она молча встала и пошла на кухню. Наложив чили в две тарелки, поставила их вместе с ложками и колой на поднос и вернулась в комнату. Там аккуратно составила все на столик перед хозяином дома. Майкл посмотрел на принесенное угощение, потом перевел взгляд на Клэр. Она медленно села, морщась от боли, и начала есть. После паузы Майкл взял свою тарелку и попробовал.
— Это Шейн приготовил, — сказала Клэр. — Очень вкусно.
— Да. Чили и спагетти — это все, что умеет готовить Шейн. Ты что-нибудь умеешь?
— Конечно.
— Например?
— Лазанья, — сказала она. — И, эм… что-то вроде раскрошенного гамбургера с лапшой. А еще такос.
Майкл задумчиво посмотрел в сторону кухни.
— Сможешь приготовить завтра такос?
— Конечно, — сказала она. — У меня занятия с одиннадцати до пяти, но я задержусь и соберу продукты.
Он кивнул, продолжая есть, временами исподлобья поглядывая на нее.
— Прости, — наконец сказал он.
— За что?
— Что был такой задницей. Слушай, я не могу по-другому… я должен быть осторожен. Очень осторожен.
— Ты не задница, — сказала она. — Ты просто пытаешься защитить себя и своих друзей. Это правильно. Это то, что ты должен делать.
Майкл улыбнулся, от улыбки его лицо стало другим, оно вдруг стало ангельским и чудесным. Блин, изумленно подумала она. Он просто великолепен. Не удивительно, что он беспокоится по поводу ее несовершеннолетия. От такой улыбки как эта, девчонки должны гроздьями на нем виснуть.
— Раз ты в моем доме, ты мой друг, — сказал он. — Кстати, как тебя зовут?
— Клэр. Клэр Денверс.
— Добро пожаловать в Стеклянный дом, Клэр Денверс.
— Но только на время?..
— Да, временно.
Они обменялись неловкими улыбками.
На этот раз тарелки мыл Майкл, а Клэр поднялась обратно в свою комнату, расставила книги на полке и приступила к учебе.
Она слушала его игру, доносившуюся с нижнего этажа, мягкий и прочувствованный аккомпанемент ночи, и, похоже, он ей нравился.

4

Наступило утро светлое и раннее, и Клэр разбудил запах жареного бекона. Она спотыкаясь и зевая поплелась на первый этаж, едва осознавая, что одета всего лишь в очень длинную футболку, пока не вспомнила, что здесь живут мальчики. К счастью, никто ее не заметил, и ванная была свободна. Утром в ней уже кто-то побывал: зеркала все еще были запотевшими и большая черно-белая комната сверкала от капелек воды. Хотя пахло чистотой. И какими-то фруктами.
Фруктами пах шампунь, который она нашла и которым немедленно воспользовалась. Когда она вытерла зеркало и взглянула на себя, то увидела, что ее бледная кожа усеяна синяками.
Я могла умереть. Мне повезло.
Она снова набросила футболку, и бросилась в свою комнату, чтобы откопать свои трусики, которые вытащила вчера из машинки. Они были все еще влажные, но она все равно их надела, потом натянула синие джинсы.
Что-то подтолкнуло ее открыть стенной шкаф, где она нашла несколько старых вещей завалявшихся в глубине. Футболки, с названиями групп, о большинстве из которых она никогда не слышала, хотя кое-какие все же смогла припомнить. А также, несколько свитеров. Она сняла свою окровавленную рубашку и натянула одну из полинялых черных футболок, и, после некоторых размышлений, оставила туфли на полу.
Внизу, Ева и Шейн спорили в кухне о том, как правильно готовить яичницу-болтунью. Ева говорила, что для нее нужно молоко. А Шейн твердил, что молоко — еда для кошек. Клэр молча проскользнула мимо них к холодильнику, и вытащила коробку апельсинового сока. Она плеснула немного в стакан, потом молча протянула коробку остальным. Ева взяла его и налила себе, потом протянула коробку Шейну.
— Значит, — сказал Шейн, — Майкл тебя не выставил.
— Нет.
Шейн медленно кивнул. Он был даже больше, чем ей показалось вчера, а его кожа была золотисто-коричневого цвета, как будто он проводил много времени на летнем солнце. Его волосы тоже отдавали этим бронзовым отблеском и были выжжены на солнце. А Майкл был натуральным блондином. Что ж, если честно, они оба были привлекательными. На самом деле, ей не хотелось думать об этом, но, по крайней мере, она не говорила этого вслух.
— Ты должна знать кое-что о Майкле, — сказал он. — Он не любит давать шанс. Я не уверен, что он разрешит тебе остаться. Если разрешит, значит, он чувствует, что у тебя хорошая энергетика. Не относись к этому неуважительно, иначе, меня это сильно огорчит. Ясно?
Ева молча смотрела на них обоих, Клэр поняла, что для Евы это в новинку.
— Он твой друг, так ведь?
— Он спас мне жизнь, — сказал Шейн. — Если бы не он, я бы умер. Но благодарить его за это было бы идиотизмом с моей стороны. Так что, да. Он был моим другом всю мою жизнь, он мне как брат. Так что, не впутывай его в неприятности.
— Я не буду, — сказала она. — Яичницу готовят без молока.
— Видишь? — Шейн отвернулся и начал разбивать яйца в миску. — Я же говорил.
— Предательница, — вздохнула Ева, и ткнула вилкой в жарящийся бекон. — Ладно. Итак, Шейн. Как тебе Линда вчера вечером?
— Лора.
— Все равно. Я не обязана запоминать имена каждой новой девицы, с которой ты встречался.
— Она выбила один пятьдесят.
— Боже, какое разочарование. Такая шалава!
Шейн натянуто улыбнулся в яичницу:
— Хей, не при ребенке. Тебя предупреждали.
— Ребенок? — Чувствительный укол по самолюбию. Клэр поставила тарелки на столешницу немного громче, чем нужно. — Предупреждали?..
Шейн протянул сложенный листок бумаги. Записка была короткой и «милой», подписана «Майкл». В ней было написано, что Клэр несовершеннолетняя, и что Шейну с Евой нужно быть поосторожней, когда она в доме.
Мило. Клэр не знала чувствовать себя польщенной или оскорбленной. Если подумать… оскорбленной.
— Я не ребенок! — выпалила она Шейну. — Я всего на год младше Евы! И девочки взрослеют быстрее.
Ева благоразумно кивнула:
— Значит, ты примерно на десять лет старше Шейна.
— Серьезно, — настояла Клэр. — Я не ребенок!
— Говори, что хочешь, деточка, — мягко сказал Шейн. — Не унывай! Это означает только то, что ты не должна подстрекать меня на разговоры о том, сколько секса я недополучил.
— Потише, а то я расскажу все Майклу, — предупредила Ева.
— О том сколько секса я недополучил? Валяй.
— Не получишь бекона.
— А вы обе не получите яичницу.
Ева сердито посмотрела на него.
— Обмен пленными?
Они обменялись свирепыми взглядами, за которым последовал обмен кастрюлями.
Клэр уже собиралась присоединиться к Еве, когда чистым мелодичным звуком раздался звонок в парадную дверь. Когда он прозвучал, Ева и Шейн застыли на месте и переглянулись. Почему-то это выглядело устрашающе. Шейн быстро поставил свою тарелку на гранитную столешницу, слизал жир бекона с пальцев и, указал кивком головы в сторону Клэр, сказал:
— Спрячь ее.
Ева кивнула. Затем она швырнула свою тарелку на стойку, схватила Клэр за запястье и потащила через всю комнату к кладовке, полускрытую в тени неуклюже втиснутого холодильника. Кладовка оказалась большой, темной и грязной. Полки были заставлены старыми банками. Этикетки на консервных банках говорили о том, что в них содержится батат и спаржа, а в стеклянных банках виднелось какое-то древнее желе. Здесь была лампочка с веревочным выключателем, но Ева не стала ее включать. Вместо этого она протиснулась между рядами мрачноватых банок с фруктами, протянула руки и Клэр услышала какой-то щелчок. Затем раздался металлический скрежет, потом снова щелчок, и часть задней стены повернулась.
Ева толкнула открывшийся проем, вытянулась, и достала с полки фонарик, который тут же вручила Клэр.
— Заходи, — сказала Ева. — Я включу свет снаружи, но старайся не включать фонарик, если услышишь голоса. Он может просвечивать через щели.
Клэр ошеломленно кивнула, и скрючилась, чтобы пролезть в маленькое отверстие, открывшееся в стене. Разогнувшись, она оказалась в на удивление большой и пустой комнате с каменным полом, без окон. Немного паутины по углам и клочки пыли несколько портили вид, но, с другой стороны, тут было не так уж плохо.
Ева закрыла дверь, и тут же наступила полная темнота. Клэр поспешно щелкнула фонариком, перешла в ближайший угол и опустилась на колени, часто и тяжело дыша.
Всего минуту назад они шутили на кухне, возились с беконом и яичницей, и вдруг… что за чертовщина только что произошла? И для чего здесь потайная комната с единственным входом?
Она услышала отдаленные голоса, и поспешно выключила фонарик. Это плохо. На самом деле, она никогда не боялась темноты, но та темнота не была полной… Всегда были звезды, лунный свет, отдаленные огни улицы…
Эта тьма была густой, как смола, такой, что хоть глаз выколи. Эта тьма пугала и заставляла обледеневать от ужаса при мысли, что рядом с тобой может оказаться все что угодно, а ты даже не заметишь, как оно приблизится.
Клэр закусила губу, сильно сжимая фонарик, и заскользила спиной по стене пока не нащупала рукой шершавую древесину двери, через которую вошла. Через нее проникало немного света, еле заметного, но достаточного для того чтобы успокоить стук в груди.
Голоса. Шейна, и еще кого-то. Мужской голос, глубже и ниже, чем у Шейна.
— Сэр, здесь живут только, те кто есть в списке. Только мы трое. — Шейн говорил мягко и уважительно, что не было на него похоже. Не то чтобы она хорошо его знала, но он всегда был остер на язык.
— Кто из них вы? — спросил голос.
— Шейн Коллинс, сэр.
— Позовите сюда третьего, — сказал голос.
— Ну, я бы позвал, но Майкла здесь нет. Он не приходит до вечера. Не хотите проверить?..
— Не нужно. — Клэр прислушалась и расслышала шелест бумаги. — Вы Ева Россер?
— Да, сэр. — Ева говорила уважительно, но оживленно.
— Переехали из дома родителей… восемь месяцев назад?
— Да, сэр.
— Работаете?
— В Коммон Граундс, ну знаете, кафе…
Мужчина, кто бы он ни был, прервал ее.
— Вы. Коллинс. У вас есть работа? — голос обращался к Шейну.
— Я на пути к работе, сэр. Вы ведь знаете как это бывает.
— Продолжайте искать. Мы в Морганвилле не любим бездельников. Вы можете везде рассчитывать на помощь.
— Да, сэр. Я приму это к сведению, сэр.
Короткая пауза. Возможно, в ответе Шейна остроты было немного больше чем надо бы. Клэр сдержала дыхание, стараясь лучше расслышать.
— Вы покидали город на пару лет. Что заставило вас вернуться?
— Тоска по дому, сэр. — Да, его голос снова изменился, и даже Клэр знала, что это было плохо. — Скучал по своим старым друзьям.
Она услышала, как Ева прочистила горло:
— Сэр, простите, но мне на работу через полчаса…
Опять шелест бумаги.
— Еще одно. Здесь изображена девочка, которая исчезла из общежития прошлой ночью. Вы ее не видели?
— Нет, — сказали они хором.
Должно быть он им не поверил.
— Что здесь? — Он не стал ждать ответа, просто открыл внешнюю дверь кладовки. Клэр отпрянула и задержала дыхание. — Вы всегда оставляете здесь свет?
— Я доставала джем, когда вы позвонили, сэр. Наверно, забыла выключить, — сказала Ева. Она говорила нервно. — Простите.
Щелчок. Свет в кладовке погас и дверная щель перестала светиться. Клэр еле сдерживала прорывающееся дыхание. Не двигаться. Не двигаться. Она знала, что он, кто бы он ни был, стоит там, в темноте, смотрит и слушает.
А потом, наконец, она услышала, как он сказал:
— Позвоните в отделение, если увидите эту девочку. Она впуталась в какие-то неприятности. Мы хотели бы вызволить ее из них.
— Да, сэр, — сказала Ева, и дверь кладовки закрылась. Голоса удалились, звуча все тише и тише, пока совсем не затихли.
Клэр включила фонарик, прикрыла рукой и направила в угол. Луч фонаря был тусклым и давал совсем немного света, но этого было достаточно для того чтобы убедиться, что в темноте не затаился злой зомби. А потом она ждала. Казалось, прошла целая вечность до того момента, как раздался стук двери, и она широко распахнулась одновременно со вспышкой электрического света. Бледный макияж Евы с черной подводкой глаз выглядел еще страшнее, чем раньше.
— Все в порядке, — сказала она, и помогла Клэр выйти из потайной комнаты. — Он ушел.
— Дерьмовое все в порядке, — сказал Шейн, стоящий за ее спиной. Он сложил руки на груди, нахмурив брови и покачиваясь вперед назад. — У этих задниц есть ее фото. Они ищут ее. Что ты сделала, Клэр? Зарезала мэра или что похуже?
— Ничего! — сказала она не задумываясь. — Я… Я не знаю почему… может они просто беспокоятся из-за того, что я не объявилась вчера ночью?
— Беспокоятся? — хохотнул Шейн. — Да, точно. Они беспокоятся о тебе. Правильно. Так я и скажу Майклу. Если они собираются перевернуть город в поисках тебя, то ты слишком опасна, чтобы оставаться в Морганвилле, или нам нужно раздобыть тебе что-то вроде Защиты и очень срочно.
Когда он это сказал, Ева не возмутилась.
— Но… может быть в полиции?.. — начала было Клэр.
— Это была полиция, — сказала Ева. — Говорю тебе. Они прочесывают город. Эти ребята работают на вампиров… сами они не вампиры, но они достаточно опасны, хоть и без клыков. Послушай, ты можешь позвонить своим родителям? Можешь попросить их вытащить тебя из школы и забрать домой или что-нибудь еще?
Конечно. Так будет проще всего, только это будет означать провал, и они ни за что не поверят в подобные вещи! Никогда! А если она попытается объяснить им это, то у нее не останется ни одного, ни малейшего шанса поступить в Йель, или в МТИ, или в Калтех. Она понимала, что в сложившейся ситуации как-то глупо об этом рассуждать, но это было существенно для нее.
Вампиры? А вот вампиры были не настолько важны.
— Но… я ничего не делала! — сказала она, и перевела взгляд с Шейна на Еву, а потом обратно. — Что у них может быть против меня, если я ничего не сделала?
— Жизнь несправедлива, — сказал Шейн, со всей уверенностью. — Нельзя бесить не тех людей, это я точно знаю. Как зовут девочку? Ту, что тебя избила?
— М-Моника.
Они оба уставились на нее.
— Вот, черт, — сказала Ева, ужаснувшись. — Моника Моррелл?
Лицо Шейна побелело. Он стоял, абсолютно бледный, и только в глазах светилось что-то пугающее.
— Моника, — повторил он. — Почему мне никто не сказал?
Ева смотрела на него, покусываю губу.
— Прости, Шейн. Мы не знали… я клянусь, я думала она уехала из города. Поступила в колледж, где-нибудь еще.
Шейн встрепенулся, как будто стряхивая с себя что-то невидимое, и пожал плечами, пытаясь изобразить безразличие. Хотя, Клэр прекрасно понимала, что ему не все равно.
— Наверно, она не смогла оставаться там, где не чувствовала себя королевой, и вернулась к папочке с просьбой прикупить ей отметок.
— Шейн…
— Я в порядке. Не беспокойся обо мне.
— Скорее всего, она тебя даже не вспомнит, — сболтнула Ева, а потом, похоже, пожалела, что сказала это. — Я… не это имела в виду. Прости.
Он рассмеялся, но это прозвучало фальшиво, так как голос его дрожал. Воцарилось короткое, странное молчание, и Ева сменила тему, решительно схватив тарелку с беконом и яичницей. Но неожиданно остановилась и выпучила глаза.
— Вот, дерьмо, — сказала она, а потом прикрыла рот.
— Что?
Она указал на тарелки на стойке. Шейна, ее… и Клэр.
— Три тарелки. Он понял, что что-то не так. Мы сказали ему, что Майкла здесь нет. Не удивительно, что он насторожился.
Шейн ничего не сказал, но Клэр видела, что он, если это только было возможно, расстроился еще больше. Однако не подавая вида, он поставил свою тарелку на стол и вышел в гостиную, где его шаги затихли.
Затем хлопнула его дверь на втором этаже.
Ева хлопнула себя по губам, наблюдая за происходящим.
— Так… Шейн и Моника? — предположила Клэр.
Ева продолжала пялиться в дверной проем.
— Все не так, как ты думаешь, — сказала она. — Шейн бы к этой шалаве и в жизнь бы не притронулся. Но в старших классах они учились вместе, и Шейн попал под горячую руку. Так же, как ты.
У Клэр вдруг пропал аппетит.
— Что произошло?
— Однажды они не смогли договориться с Моникой и его дом сгорел, а он чуть не умер, — сказала она. — Его… его сестре не так повезло… Майкл вывез его из города, и Шейн остался один, пока не сделал что-то сумасшедшее. Потом он пропал на пару лет. И вернулся уже когда я переехала сюда.
Клэр натянуто улыбнулась:
— Давай поедим. Умираю от голода.
Они сели в гостиной, болтая ни о чем, и избегая самой главной проблемы: что теперь делать. Потому что Клэр абсолютно точно знала, что ни у кого в этом доме нет нужного решения.

5

Клэр посмотрела на старомодные часы со стрелками, часовая стрелка медленно ползла мимо отметки одиннадцать. Профессор Хэммс начинает лекцию, подумала она, и почувствовала спазм в желудке. Она пропускает занятия уже второй день подряд. Она никогда в жизни не пропускала школу два дня подряд. Конечно, она прочитала учебник, даже дважды, но посещение лекций все равно давало гораздо больше. Только там можно было узнать много поучительного, особенно лекциях по физике, где проводили много опытов и экспериментов. Да просто, лекции нравились Клэр.
Четверг. А это означает, что у нее лабораторная работа. Лабораторные пропускать нельзя, какой бы хорошей не была твоя отмазка.
Вздохнув, она заставила себя отвести взгляд от часов и открыла учебник по математическому анализу, собираясь разобраться с решением линейных неравенств, с которыми у нее были проблемы.
— Какого черта ты там делаешь?
Шейн. Он стоял на лестнице и смотрел на нее. Она не слышала, как он подошел, возможно оттого, что он был босиком. Его волосы были в полном беспорядке. Видимо, он недавно спал.
— Занимаюсь, — ответила она.
— Ха, — сказал он, как будто никогда раньше не видел, как это делается. — Интересно. — Он перепрыгнул через перила за три шага до конца лестницы, плюхнулся на кожаный диван рядом с ней и, щелкнув лежащим здесь же пультом, включил телевизор, — Я не помешаю?
— Нет, — сказала она, стараясь быть вежливой. Это была ложь, но ей как-то не хотелось быть резкой в первый же день.
— Здорово. Не хочешь сделать перерыв?
— Перерыв?
— Это когда заканчиваешь заниматься, — он наклонил голову набок, чтобы взглянуть на книжку, — … чем бы то ни было, и занимаешься чем-нибудь интересным. Это для меня обычное дело. — Что-то со стуком упало в центр ее книги. Она дернулась и увидела беспроводной двуручный джойстик. — О, да ладно. Только не говори, что ты никогда не играла в видеоигры.
По правде говоря, она играла. Однажды. Ей не особенно понравилось. Он, наверное, прочел это у нее на лице, поскольку покачал головой.
— Это печально. Тебе надо сделать перерыв. Итак, у тебя есть выбор: ужасы, боевик, гонки, или война.
Она выпалила:
— И это все из чего я могу выбрать?»
Он выглядел обиженным.
— Что, хочешь девчачьи игры? Не в этом доме. Да ничего, я за тебя выберу. Вот. Стрелялка. — Он выдернул коробку из стопки рядом с диваном и вставил диск в аппарат. — Она простая. Все что нужно это жать на курок. Доверься мне. Ничто так не улучшает настроение как немножко виртуального насилия.
— Ты ненормальный.
— Эй, докажи, что я не прав. Если только ты не думаешь, что не справишься. — Он не смотрел на нее, когда сказал это, но она все равно почувствовала укол. — Возможно, тебе это не дано.
Она захлопнула свой учебник по алгебре, взяла джойстик и начала следить за тем как красочная графика грузится на экран.
— Покажи мне что делать.
Он ухмыльнулся.
— Целься. Стреляй. Старайся не стоять на моем пути.
Он был прав. Она всегда думала, что это несколько неумно, сидеть перед телеком и убивать виртуальных монстров, но черт ее побери, если это не было…. весело. Скоро она уже вздрагивала, когда что-то выпрыгивало из угла экрана, и улюлюкала, прямо как Шейн, когда какой-нибудь очередной монстр был повержен.
Когда все жизни ее персонажа закончились, а на экране возникла рычащая физиономия зомби и полетели брызги крови, Клэр показалось, что на спину ей положили кубик льда.
— Ой, — сказал Шейн, и продолжил стрельбу. — Жаль. Сегодня ты зомби, а завтра еда. Хорошая попытка, деточка.
Она положила джойстик на диванную подушку, и немного понаблюдала, как он играет.
— Шейн? — наконец решилась она.
— Погоди… черт, чуть не попался. Что?
— Как ты попал к Монике в ее…
— В ее черный список? — предположил он, и всадил несколько дюжин пуль в нападающего зомби в оборванных одеждах. — Для этого много не нужно, достаточно просто не ползать перед ней на пузе при каждом ее появлении. — Что, надо заметить, было очень точным замечанием. — А ты что сделала?
— Я, э-м… Я выставила ее дурой.
Он щелкнул какую-то кнопку, и игра застыла на экране, он повернулся к ней.
— Ты что?
— Ну, она сказала, что Вторая мировая война была с китайцами, и…
Шейн рассмеялся. У него был приятный смех, глубокий наполненный энергией, и она нервно улыбнулась в ответ.
— А ты решительнее чем кажешься, Кей. Офигенно. — Он поднял ладонь. Она неуклюже хлопнула по ней. — О, чел, хуже чем тварь из игры. Еще разок?
Он снова поднял ладонь. На этот раз она ударила увереннее и сильнее, чтобы порадовать его. Довольный он вернулся к игре.
— Шейн? — сказала она.
На этот раз он вздохнул.
— Да?
— Прости, но… что насчет твоей сестры…
Молчание. Он не посмотрел на нее, даже вида не подал, что услышал ее. Он просто продолжать мочить тварей.
В этом он был хорош.
У Клэр сдали нервы. Она вернулась к учебнику. Он и наполовину не был таким же волнующим. Через полтора часа она положила его в сумку, встала, потянулась и спросила:
— Когда Майкл встает?
— Когда захочет. — Пожал плечами Шейн. — Тебе зачем? — Он скорчил гримасу и увернулся в сторону, вместе со своим персонажем на экране.
— Я… Я думаю, я должна вернуться в общежитие и забрать свои вещи.
Он щелкнул кнопкой, и изображение на экране снова застыло.
— Что? — Он смотрел на нее во все глаза, отчего сердце Клэр сначала замерло, а потом пустилось вскачь в бешенном ритме. Такие парни как Шейн никогда не уделяют все свое внимание таким маленьким сереньким книжным червям, как она. Никогда.
— Мои вещи. Из моей комнаты в общежитии.
— Да, я так и понял. Ты пропустила ту часть, где тебя разыскивают копы?
— Ну, если я объявлюсь, — благоразумно рассуждала она, — я больше не буду пропавшей без вести. Я скажу, что уснула где-нибудь. И тогда они перестанут меня искать.
— Это самый большой идиотизм, о каком я только слышал.
— Нет. Если я вернусь в общежитие, они оставят меня в покое, оставив на милость Моники. А она за это время, возможно, уже забыла обо мне…
— Клэр… — Он нахмурился на секунду или две, потом покачал головой. — Ты не пойдешь туда одна.
— Но… они не знают где я. Если ты пойдешь со мной, они узнают.
— А если ты не вернешься из общежития, мне придется объяснять Майклу, как получилось, что я, как последняя задница, позволил тебе этот самоубийственный поступок. Первое правило кино ужастиков, Кей… никогда не разделяться.
— Я не могу здесь прятаться. У меня занятия!
— Брось их.
— Ни за что! — Ее ужасала даже одна мысль об этом. Да она боялась даже пропустить занятия, а о том, чтобы бросить их, даже речи не могло быть!
— Клэр! Возможно ты еще не поняла, но у тебя неприятности! Моника не шутила, когда столкнула тебя с лестницы. Для нее это была легкая разминка. В следующий раз, она будет в бешенстве по-настоящему.
Клэр подняла свой рюкзак.
— Я ухожу.
— Значит ты идиотка. Дурака учить себе дороже, — отрезал Шейн, и вернулся к игре. Он больше на нее не смотрел, поскрипывая джойстиком и мстительно отстреливаясь. — Не говори им, где была прошлой ночью. Нам не нужны неприятности.
Клэр гневно стиснула зубы, вспомнила несколько резких словечек, но проглотила их. Потом зашла на кухню и взяла несколько мешков для мусора. Когда она складывала их в рюкзак, то услышала, как открылась и закрылась входная дверь.
— Чума на весь наш дом! — крикнула Ева, и Клэр услышала звон ее ключей, стукнувшихся о глиняные бока пепельницы на столе. — Есть кто живой?
— Да! — неожиданно выкрикнул Шейн. В голосе его плохо скрывалось бешенство. Впрочем и Клэр была не в лучшем состоянии.
— Черт, — весело ответила Ева. — Звучит обнадеживающе.
Клэр вышла из кухни и в коридоре столкнулась с Евой. Сегодня та была в бело-черной клетчатой юбке, черных сетчатых чулках, тяжелых лакированных туфлях с черепами на носках, в белой мужской рубашке с подтяжками и в черном кожаном пальто до пола. Ее волосы были заплетены в две косички, завязанные ленточками с черепами. Она пахла кофе. Свежемолотым. А на рубашке спереди красовалось огромное пятно.
— О, привет, Клэр, — сказала она, и моргнула. — Куда ты собралась?
— На похороны, — ответил Шейн. На экране зомби пронзительно вскрикнул и умер ужасной смертью.
— Да? Круто! Чьи?
— Свои. — сказал Шейн.
Глаза Евы широко открылись.
— Клэр… ты возвращаешься?
— За кое-какими вещами. Думаю, если я буду появляться там через день, чтобы люди меня видели, они решат, что я все еще живу там…
— Эй-эй-эй, плохая идея. Плохая. Очень плохая. Ты не можешь вернуться. Только не в одиночку.
— Почему нет?
— Они разыскивают тебя!
Шейн снова остановил игру:
— Думаешь, я ей этого не говорил? Она не слушает.
— И ты собирался вот так просто ее отпустить?
— Я ей не мамочка.
— Но ты ведь ее друг?
Он бросил на нее красноречивый взгляд, говорящий — заткнись. Ева свирепо зыркнула в ответ, потом посмотрела на Клэр.
— Серьезно. Ты просто не можешь… это опасно. Ты представления не имеешь насколько. Если Моника сходила к своему Покровителю и навесила на тебя ярлык, ты не сможешь, знаешь ли, вот так запросто бродить повсюду.
— Я не брожу, — уточнила Клэр. — Я иду в свое общежитие, взять несколько вещей, сходить на занятия, и вернуться домой.
— Сходить на занятия? — Ева беспомощно всплеснула руками с черным ногтями. — Нет-нет-нет! Ни каких занятий, ты шутишь?
Шейн поднял руку.
— Алло! Пойми же наконец.
— Все равно, — сказала Клэр и обошла Еву, чтобы пройти через коридор к входной двери. Она услышала как Шейн и Ева сердито перешептываются за ее спиной, но это уже ее мало интересовало.
Если она остановится, то потеряет самообладание.
Было чуть позднее полудня. Полно времени, чтобы добраться до колледжа, посетить оставшиеся занятия, собрать кое-какую одежду в пакет для мусора, и добраться домой до темноты. Ведь опасно было только после наступления темноты, так? Если они не шутили насчет вампиров.
В которых она начинала почему-то, хотя и совсем чуточку, верить.
Она открыла парадную дверь, вышла на улицу, закрыла ее за собой и прошла по крыльцу. Воздух был полон запахов и зноя. Ева должно быть изжарилась в своем плаще. От бетонного тротуара поднималась рябь. Солнце казалось бледно-белой точкой на полинялом брезенте синего неба.
Она была на полпути к тротуару, где притаился огромный автомобиль Евы, когда дверь позади нее хлопнула.
— Подожди! — выпалила Ева, а потом торопливо пошла за ней, шурша кожаным пальто. — Я не могу тебя так отпустить.
Клэр продолжала идти. Солнце поджаривало шишку у нее на голове и синяки. Ее лодыжка еще болела, но не сильно беспокоила. Ей просто надо быть осторожней.
Ева оббежала ее, чтобы быть к ней лицом, потом пошла спиной назад, а Клэр продолжала идти.
— Серьезно. Это глупо, Клэр. Разве я похожа на человека, желающего кому-то смерти. То есть, я, наверное, похожа… хотя каждый судит по себе… Ладно, остановись! Просто остановись!
Она выставила руку ладонью вперед, и Клэр остановилась всего в нескольких дюймах от нее.
— Ты идешь. Я поняла. По крайней мере, позволь мне подвезти тебя. Ты не должна идти пешком. Тогда я смогу позвать Шейна на случай… на случай если что-нибудь случится. И, в конце концов, будет кому за тебя постоять.
— Я не хочу впутывать вас в неприятности. Майкл по этому поводу высказался очень недвусмысленно.
— Поэтому Шейн не идет. Он… ну, он притягивает неприятности, как экран телевизора пыль. К тому же, будет лучше, если он не будет приближаться к Монике. Скверные вещи начинают тогда твориться. — Ева отперла двери автомобиля. — Залетай.
— Что?
— Быстренько заскакивай на переднее сиденье.
— К чему такая спешка? Ведь никого больше…
— Говорю тебе, привыкай к той мысли, что Шейн мог бы быть рядом. Он бы уже давно занял это место и ты села бы сзади.»
— А… — Клэр почувствовала себя глупо, даже подумала сказать об этом. — Заскакивать?
— Потренируйся. И резче нажимай на ручку двери.
В машине были гладкие виниловые сиденья, потрескавшиеся и шелушащиеся, и ремни безопасности с авторынка, которые не внушали доверия. Клэр старалась не слишком соскальзывать с обивки, когда большая машина тряслась по узкой неровной дороге. Магазины выглядели такими же тусклыми и неприветливыми, как запомнилось Клэр, пешеходы точно так же опускали головы.
— Ева? — спросила она. — Почему люди остаются здесь? Почему они не уезжают? Если, ну ты знаешь… вампиры.
— Хороший вопрос, — ответила Ева. — Люди весьма забавны в этом смысле. Взрослые во всяком случае. Дети постоянно берут и сваливают, но взрослые все застревают. Дом. Машина. Работа. Дети. Когда у тебя есть имущество, вампирам достаточно просто держать тебя на поводке. Многое должно произойти, чтобы заставить человека просто бросить все и сбежать. Особенно, если он знает, что скорее всего долго не проживет в этом случае. О, черт, пригнись!
Клэр расстегнула ремень безопасности и сползла вниз в темноту под приборной панелью. Она не колебалась, потому что Ева не шутила — в ее голосе была настоящая паника.
— В чем дело? — Она едва решалась шептать.
— Полицейская машина, — сказала Ева не шевеля губами. — Едет прямо к нам. Оставайся внизу.
Она так и сделала. Ева нервно барабанила пальцами по твердому пластиковому рулю и наконец выдохнула:
— О’кей, он проехал мимо. Хотя пока оставайся внизу. Он может вернуться.
Клэр осталась, подскакивая на каждой кочке на дороге, пока Ева не повернула в сторону кампуса. Прошла еще минута или две пока Ева решила, что опасность миновала, и разрешила Клэр занять свое место на сиденье и пристегнуться.
— Чуть не попались, — сказала Ева.
— Что если бы они меня увидели?
— Ну для начала они потащили бы меня в участок для допроса, конфисковали бы мою машину… — Ева извиняющим жестом похлопала по рулю. — И ты бы просто… испарилась.
— Но…
— Поверь мне. Они в этом деле профессионалы. Так что давай просто сделаем это и будем надеяться изо всех сил, что твой план сработает, о’кей?
Ева медленно вырулила через обеденную толпу студентов, идущих через улицу, доехала до разворота и дальше к общежитию, следуя указаниям Клэр.
Ховард Холл выглядел ничуть не лучше, чем вчера. Парковка была полупуста, и Ева повела свой большой кадиллак к свободному месту поближе к выезду. Она выключила зажигание и покосилась на солнце, ярко отсвечивающее от капота.
— Хорошо, — сказала она. — Ты идешь внутрь, забираешь вещи, возвращаешься через 15 минут. Или я начинаю операцию Спасение Клэр.
Клэр кивнула. Теперь, когда она смотрела на входную дверь, идея уже не казалась ей такой хорошей.
— Вот. — Ева что-то протягивала ей. Мобильный, тонкий и блестящий. — Шейн на скоростном наборе — просто набери звездочка два. И помни, пятнадцать минут, затем я выйду из себя и начну вести как твоя мама. О'кей?
Клэр взяла телефон и положила в карман.
— Скоро вернусь.
Она надеялась, что это прозвучало не испуганно. Хотя бы не слишком испуганно. Такая ситуация была для нее в новинку. Когда у тебя есть друзья — даже совсем новые друзья — голос и руки дрожат уже не так сильно.
Я не одна. У меня есть поддержка.
Это было новым ощущением. И оно было приятным.
Она вышла из машины, неловко помахала Еве, которая помахала ей в ответ, и повернулась, чтобы вернуться в ад.

6

Холодный воздух общежития после жары снаружи казался сухим и безжизненным. Клэр вздрогнула и моргнула, чтобы глаза привыкли к полумраку. Несколько девушек сидело в холле, бросив книги на стол; телевизор был включен, но никто его не смотрел.
Никто не смотрел на нее, когда она прошла мимо. Она пошла в застекленную кабину дежурного, и студентка, сидящая внутри, подняла глаза от журнала, увидела ее ушибы, и раскрыла рот в немом ужасе.
— Привет, — сказала Клэр. Ей пришлось дважды сглотнуть, но голос все равно казался тонким и сухим. — Я — Клэр, с четвертого. Гм, я попала в аварию вчера. Но сейчас у меня все хорошо. Все в порядке.
— Ты ведь… Это же тебя они искали, да?
— Да. Просто скажи всем, что я в порядке. Мне нужно идти на занятия.
— Но…
— Прости, я опаздываю! — Клэр умчалась к лестнице и поднялась наверх так быстро, как позволила ее лодыжка. Она пронеслась мимо пары девушек, которые посмотрели на нее широко распахнутыми глазами, но ничего не сказали.
Она не встретила Монику. Ни на лестнице, ни наверху. Коридор был пуст, все двери закрыты. Из трех или четырех комнат играла музыка. Она пробежалась до конца, до своей комнаты, и попыталась ее открыть.
Ручка слегка повернулась в ее пальцах. Отлично. Это громче чем любые надписи на стенах говорило, что Моника была здесь.
Разумеется, комната была разгромлена. Все что не было сломано, было свалено в кучу. Книги были разодраны, и это было неприятнее всего. Ее скудную одежду вытащили из шкафа и разбросали по полу. Некоторые из блузок были разорваны, но она не слишком расстроилась. Две или три блузы все же и были отправлены в мусорный мешок, захваченный для вещей. Одна пара трусов не пострадала, и она добавила и ее тоже. Удачно нашлись и несколько старых пар нижнего белья, завалявшегося в углу ящика. Они тоже перекочевали в мешок.
Осталась пара туфель, несколько книг, которые еще можно было спасти, и небольшая косметичка на полке около кровати. Ее iPod исчез. Так же, как и ее компакт-диски. Неизвестно, была ли это работа Моники, или какой-нибудь другой крысы из общежития, порывшейся в мусоре позже.
Она осмотрелась вокруг, смела мусор в угол, и захватила фото своих родителей с комода.
А затем она ушла, не потрудившись запереть дверь.
Хорошо, подумала она с дрожью. В конце концов все прошло отлично.
Она была на полпути вниз, когда услышала голоса на втором этаже:
— Клянусь, это — она! Ты бы видела ее фингал. Невероятно. Ты ей действительно показала.
— Где она, черт возьми? — Голос Моники, острый как бритва. — И почему никто не позвал меня?
— Мы позвали! — запротестовал кто-то. Кто-то, чей голос звучал столь же испугано, как себя вдруг почувствовала Клэр. Она полезла в карман и сжала в руке телефон. Звездочка два. Просто нажать звездочка два — Шейн недалеко, и Ева прямо здесь внизу.
— Она была в своей комнате. Может, она все еще там?
Дерьмо. Не было никого в общежитии, кому она могла доверять. Никто не спрячет и не заступится за нее. Клэр отступила назад на третий этаж и бросилась к открытой двери пожарной лестницы. Она неслась вниз по заброшенной лестнице так быстро как могла, пригибаясь, чтобы ее не увидели в окно на втором этаже. Она достигла первого этажа, обливаясь потом и дрожа от усилий в больных мускулах, едва таща свои рюкзак и мусорный мешок. Только здесь она остановилась и взглянула за стекло двери, ведущей в холл.
Поклонница Моники Дженнифер сторожила пожарную лестницу снаружи. Она выглядела напряженной и сосредоточенной, и — как показалось Клэр — немного напуганной. Она постоянно крутила браслет вокруг правого запястья. В одном можно быть уверенной: Дженнифер увидит ее в ту же секунду, как Клэр откроет дверь. Хотя это может быть уже и не так важно, главное выйти, а они могут и не решиться напасть на нее у всех на глазах.
Однако, взглянув на лицо Джессики, Клэр уже не была в этом так уверена. Совсем не была.
Где-то наверху дверь на пожарную лестницу громко хлопнула, и Клэр вздрогнула, ища место для укрытия. Единственным возможным местом оказалось пространство под бетонной лестницей. Там было что-то вроде кладовки, но когда она подергала дверь, та оказалась закрытой, а у нее не было сверхспособностей Моники взламывать замки.
К тому же, у нее не было времени. Шаги спускавшегося по лестнице человека все приближались. Можно было надеяться, что спускавшийся не посмотрит назад в угол, или все же попробовать взломать дверь. Клэр еще раз прикоснулась к телефону в кармане. Один телефонный вызов и все будет в порядке.
Но она вновь оставила телефон в покое, сделала глубокий вдох и стала ждать.
Это была не Моника, а Ким Валдез, новенькая, как и Клэр. Помешанная на компьютерах, что ставило ее лишь на крошечную ступень выше статуса местной парии Клэр. Ким была замкнутой, и она кажется не боялась ни Моники, ни ее подружек; Ким словно вообще ничего не боялась. Хотя, она не была и дружелюбной. Просто… себе на уме.
Ким посмотрела на нее, моргнув пару раз, а затем остановилась, так и не выйдя в холл.
— Эй, — сказала она, сняв капюшон своей трикотажной рубашки и открывая короткие блестящие черные волосы. — Они тебя ищут.
— Да, я знаю.
Ким держала кейс с инструментами. Клэр не вполне понимала, какие там были инструменты, но кейс был большим и громоздким в потертом черном корпусе. Ким поставила его на пол.
— Это сделала Моника? — Она указала на синяки Клэр. Клэр молча кивнула. — Я всегда знала, что она сука. Так. Тебе нужно выйти отсюда?
Клэр снова кивнула, с трудом сглотнув.
— Ты мне поможешь?
— Нет. — Ким сверкнула неожиданно широким оскалом. — Не совсем. Это было бы не слишком умно.

Следующую секунду они бешено трудились: Клэр надевала рубашку Ким, натянув капюшон на лицо, а потом взяла кейс для инструментов.
— Натяни посильнее, — посоветовала Ким. — Чтобы он закрывал твое лицо. Да, вот так. Опусти голову.
— А мои сумки?
Я подожду пару минут, а затем вынесу их. Подожди снаружи. И не смей никуда уходить с моим сотиком, или я тебе жопу надеру.
— Я не уйду, — поклялась она.
Ким приоткрыла дверь, и Клэр, сделав прерывистый вдох, наклонила голову вниз в последней попытке выглядеть похожей на свою спасительницу.
Когда она прошла мимо Дженнифер, та скользнула по ней поверхностным взглядом и снова сфокусировалась на ступеньках. Клэр чувствовала, как горит ее лицо от жаркой волны адреналина, и заставляла себя идти спокойно, подавляя желание пробежать оставшуюся часть пути до двери. Кажется, потребовалась целая вечность, чтобы пересечь холл и достичь стеклянных дверей, ведущих на улицу.
Она уже открывала дверь, когда услышала как Моника говорит:
— Эта уродка не могла выйти здесь! Проверьте подвал. Может она спустилась по мусорному желобу, как ее дурацкое белье.
— Но… — жалко запротестовала Джен. — Я не хочу спускаться туда…
Но ей все же пришлось. Клэр подавила злобную усмешку — в основном потому, что смеяться все еще было слишком больно — и вышла из общежития.
Ощущение солнечного света на коже было изумительным. Оно означало безопасность.
Клэр сделала глубокий вдох раскаленного полуденного воздуха, и зашла за угол подождать Ким. Тепло отскакивало от прожаренных солнцем стен, так что можно было задохнуться. Она сощурилась от солнца и разглядела далекий блик с автомобиля Евы, припаркованного около выезда. Там еще жарче, догадалась она, и задумалась, сняла ли уже Ева свое готичное кожаное пальто.
И как раз когда она подумала об этом, она заметила падающую из-за спины тень, и почти успела обернуться, но было слишком поздно. Что-то мягкое и темное закрыло ее глаза, забило рот и нос, и сильный рывок за голову сбил ее с ног. Она закричала, или попыталась это сделать, но кто-то ударил ее в живот, помешав крику и дыханию. Сначала Клэр видела слабый жидкий солнечный свет, просвечивающий сквозь ткань на ее лице, и мельтешащие силуэты, а затем все потемнело. Нет, она не упала в обморок, или что-то вроде этого, хотя отчаянно этого хотела.
Горячее давление солнца растаяло, потому что ее затащили в какое-то темное тихое место.
Потом вниз по лестнице.
Когда движение прекратилось, она услышала звук дыхания и шепот нескольких человек, затем ее сильно толкнули сзади, и она утратив равновесие упала на холодный бетонный пол. К тому времени когда она выпутала голову из мешка, — видимо, черного рюкзака — она обнаружила целый круг девушек, стоящих вокруг нее.
Она понятия не имела, где находится и что это за комната. Какой-то чулан, скорее всего в подвале. Он была заставлена вещами — чемоданами, коробками с написанными именами и тому подобное. Некоторые коробки упали, выплеснув бледные внутренности из старой одежды. Пахло влажной бумагой, и она беспомощно чихнула, когда ее рот, отчаянно хватающий воздух, заполнился пылью.
Пара девушек хихикнула. Большинство присутствовавших выглядело не слишком счастливыми от своего присутствия здесь. Подручные, догадалась Клэр. Радуются, что не они лежат на полу.
Моника вышла из угла.
— Ну, — произнесла она, уперев руки на бедра. — Смотрите, что киски притащили. — Она ослепила Клэр холодной белозубой улыбкой, как будто здесь больше никого не было. — Ты сбежала, маленькая мышка. Как раз когда мы собирались начать веселиться.
Клэр притворилась чихающей, несколько раз, и Моника в отвращении отступила назад. Клэр обнаружила, что имитировать чихание не так легко, как она думала. Было больно. Но это дало ей время и прикрытие, чтобы вытащить из кармана телефон, и закрывая его собой отчаянно набрать *2.
Она нажала ОТПРАВИТЬ и запихнула его между двумя коробками, надеясь что синее свечение кнопок не привлечет внимания Моники. Надеясь, что Шейн не сидит в наушниках iPod-а или играет на приставке Xbox, игнорируя телефон. Надеясь…
Просто надеясь.
— О, Бога ради. Поставьте ее! — Велела Моника.
Моникетты выскочили вперед, Джен схватила за одну руку, Джина за другую. Они подняли Клэр на ноги и стали держать, чтобы она снова не упала.
Моника стянула капюшон с разукрашенного синяками лица Клэр и снова улыбнулась, оценив повреждения.
— Черт, уродина, ты паршиво выглядишь. Больно наверное?
— Да что я тебе сделала? — спросила Клэр. Она была испугана, и одновременно зла. Ее душила ярость. Семь девушек стоят вокруг нее и ничего не делают, потому что боятся, и кого? Моники? Кто, черт возьми, дал Монике право вертеть всеми вокруг?
— Ты знаешь, что ты сделала. Ты пыталась выставить меня дурой, — ответила Моника.
— Пыталась? — парировала Клэр, что было глупо, но она не смогла удержаться.
Ответом был удар по лицу. Сильный. Прямо поверх первого синяка, превративший ее дыхание в медленное биение раскаленной добела агонии. После удара Моники все вокруг внезапно странным образом прояснилось. Клэр почувствовала давление на руки и поняла, что Моникетты удержали ее на ногах. Она вернула своим ногам устойчивость, открыла глаза и сверкнула ими на Монику.
— Почему ты живешь в Ховарде? — спросила она.
Моника, разглядывающая кулаки в поисках синяков, удивленно посмотрела на нее.
— Что?
— Твоя семья богата, верно? Ты могла бы жить в квартире. Или в доме женского братства. Так почему ты живешь в Ховард Холле вместе остальными уродами? — Она задержала дыхание от внезапно холодного пламени в глазах Моники. — Разве что, ты сама — урод. Урод, которому сходит с рук бить кого-то слабее себя. Урод, которого стыдится твоя семья. Которого они прячут там, где ты не будешь мозолить им глаза.
— Заткнись, — прошептала Дженнифер ей на ухо. — Не будь дурой! Она же убьет тебя — ты что, не понимаешь?
Она отдернула голову.
— Я слышала, что ты уезжала в колледж, — продолжила Клэр. Желудок крутило и она чувствовала, что ее сейчас вывернет наизнанку, но она должна продержаться совсем чуть-чуть. Шейн придет. Ева придет. Может быть, Майкл. Она представила себе Майкла, стоящего у входа, пронзающего Монику насквозь ледяным взором с ангельского лица. Да, это будет круто. Моника больше не казалась такой сильной. — И что потом? Срезали на экзаменах? Не удивительно, что девушка, считающая что Вторая мировая была с китайцами просто не смогла…
На этот раз она успела заметить удар и пригнулась. Кулак Моники врезался ей в лоб, больно, но Монике явно было гораздо больнее, поскольку она издала резкий вскрик и отступила, баюкая свою правую руку в левой. Это сделало ужасную пульсацию в голове Клэр почти терпимой.
— Осторожней, — задыхаясь, почти хихикнула Клэр. Порез на ее губе лопнул, и она слизнула кровь. — Не сломай ноготь! Я этого не стою, помнишь?
— В точку! — прорычала Моника. — Проучите эту дрянь. Чего вы ждете? Давайте, сделайте это! Думаете, эта зануда может меня задеть?
Моникетты посмотрели друг на друга, определенно гадая, не сошла ли их королева с ума, потом отпустили руки Клэр и шагнули назад. Отступая, Дженнифер столкнулась с высоким столбиком коробок, обрушив лавину пыли и старых бумаг. Но она не обратила на это никакого внимания, взгляд Дженнифер был прикован к щели между коробками. Туда, где Клэр спрятала телефон. Джен увидела его, и Клэр громко задохнулась, испугавшись еще больше.
— На что это ты уставилась? — Зарычала Моника на Джен. Джен отреагировала совершенно невероятно: она намеренно развернулась спиной к телефону, сложила руки, и встала так, чтобы его не было видно. При этом она ни разу не посмотрела на Клэр. Вау. Что это? Определенно не счастливый случай. Преданность Дженнифер уже дала первые трещины? Возможно, она еще не полностью превратилась в первую жрицу Моники. Возможно, Моника просто слишком часто ее оскорбляла?
Однако не стоило надеяться, что в ближайшее время Дженифер перейдет на сторону Клэр.
Клэр стерла кровь с губы и посмотрела на других девушек. Они стояли встревоженные и нерешительные. Монике был брошен вызов, и пока никого не уложили мордой в пол, все, включая Клэр, выжидали. Странная пауза. Неужели Клэр действительно задела Монику за живое, причинила боль не только ее кулаку, но и чему-то, что находилось у нее в сердце.
Моника потерла руку, глядя на Клэр так, будто никогда не видела ее прежде. Оценивающе.
— Никто не рассказал тебе правду о жизни, Клэр. Дело в том, что если ты вдруг просто раз, и исчезнешь… — Она дернула своим красивым заостренным подбородком в сторону башен из пыльных коробок. — Никто кроме уборщиков никогда сюда не заходит. Думаешь мамочка с папочкой поставят всех на уши? Может быть и так. Но едва они потратят свои последние десять центов на размещение твоей фотки на молочных пакетах, как пойдут слухи о том, что ты сбежала с чьим-то бойфрендом. Они возненавидят даже мысль о тебе. Морганвилль превратил исчезновения людей в целую науку. Знаешь, никто и никогда не исчезает здесь. Всегда где-нибудь еще…
Моника не насмехалась над нею. Это было самым страшным. Она говорила размеренно, тихо, как будто они двое равных, ведущих дружественную беседу.
— Хочешь знать, почему я живу в Ховарде? — продолжила она. — Потому что в этом городе я могу жить везде, где хочу. Как я хочу. А ты — ты просто ходячий набор донорских органов. Вот тебе мой совет, Клэр. Не становись на моем пути, потому что если встанешь, то долго не проживешь. Все понятно?
Клэр медленно кивнула. Она не осмеливалась отвести взгляд. Моника напоминала ей дикую собаку, которая перегрызет тебе глотку, как только ты покажешь слабость.
— Более чем… — ответила она. — Ты типа псих. Я поняла.
— Могла бы быть, — согласилась Моника с задумчивой странной улыбкой. — А ты — умная маленькая уродка. А теперь беги отсюда, страшилка-заучка, прежде чем я передумаю и воткну тебя в один из этих старых чемоданов, пока какой-нибудь архитектор не найдет тебя через пару сотен лет.
Клэр моргнула.
— Может быть, археолог?..
Глаза Моники обожгли льдом.
— О, тебе лучше бежать прямо сейчас.

Клэр обошла Дженнифер, вытащила телефон из щели между коробками и показала его Монике:
— Говори почетче для микрофона. Я хочу убедиться, что мои друзья расслышали каждое слово.
Секунду никто не двигался, затем Моника рассмеялась.
— Черт, уродка. Это будет весело. — Она быстро перевела взгляд с Клэр куда-то к ней за спину и отчеканила: — Только когда я скажу.
Клэр взглянула через плечо. Рядом стояла Джина и у нее в руке был какой-то металлический стержень.
О Боже. В глазах Джины было нечто леденящее.
— А ведь Джина до нее доберется, — улыбнулась Моника. — А мы посмотрим. Но эй, зачем торопиться? Я несколько лет так не веселилась.
Ноги Клэр словно превратились в переваренные спагетти. Она хотела броситься прочь, хотела заплакать, и не осмелившись сделать ни того ни другого, снова притворилась храброй. Они убьют ее на месте, если заподозрят, что она блефует.
Она прошла мимо Джины, между двумя девушками, которые не захотели встретиться с ней взглядом, и положила руку на дверную ручку. Сделав это, она взглянула вниз на телефонный дисплей.

НЕТ СИГНАЛА

Она открыла дверь, вышла наружу, и обнаружила свои мешки брошенные в траве там, откуда ее похитили. Она положила телефон в карман, подобрала мешки, и прошла через стоянку к автомобилю Евы. Та все еще сидела на водительском месте, бледная как паяц и напуганная.
Клэр забросила мешок назад, когда Ева спросила:
— Что случилось? Они тебя видели?
— Нет, — ответила Клэр. — Никаких проблем. У меня занятия. Встретимся позже. Спасибо, Ева. М-м — вот твой телефон. — Она протянула сотовый Еве, которая взяла его не переставая хмуриться. — Я буду дома до темноты.
— Я сильно на это надеюсь, — сказала Ева. — Серьезно, Клэр. Ты странно выглядишь.
Клэр засмеялась.
— Я? Посмотрись в зеркало.
Клэр взяла свой рюкзак с сиденья, закрыла дверцу, и подождала, пока черный автомобиль Евы не скрылся из виду. «Сейчас она поедет на свою работу», — почему-то пронеслось в голове.
На полпути к химической лаборатории Клэр настигли запоздалая реакция на все произошедшее. Она села на скамейку и молча заплакала, закрыв лицо руками.
О Боже. О Боже, я хочу домой!
Она не была уверена, означало ли это дом Майкла, или же ее прежний дом, ее комнату у родителей, которые всегда защищали ее.
Я не могу все бросить.
И она действительно не могла. Она никогда в жизни не смогла бы бросить учебу, даже если это было бы самым умным решением.
Она вытерла опухшие глаза и пошла в класс.

До конца дня никто ее не убил.
Через пару часов она перестала вздрагивать от каждого колебания воздуха и сосредоточилась на уроке. Ее память не пострадала, и она действительно знала ответы по истории. «Спорим, Моника не смогла бы правильно ответить», — подумала она, и воровато оглядела комнату в поисках Моники или кого-то из ее команды. Класс был небольшим. Она не увидела никого похожего на тех, кто был в подвале.
Она зашла в продуктовый магазин после уроков, и ее тоже не убили. Никто не бросился на нее, пока она выбирала салат и томаты, или стояла в очереди в кассу. Хотя она все же отметила, что парень в мясном отделе выглядел подозрительно.
Она пошла в Стеклянный дом, ожидающий вампиров в выцветающем полудне, чувствуя себя довольно глупо даже от одной мысли об этой чертовщине. Она не встретила никого кроме других студентов, бродящих вокруг с набитыми рюкзаками. Большинство из них ходили группами.
Когда она миновала студенческий городок, магазины закрылись, освещение погасло, и немногочисленные прохожие заспешили.
Ворота, выглядящие как смесь Унесенных ветром и Мюнстров были открыты. Она закрыла их за собой, открыла дверь новеньким блестящим ключом, который она обнаружила в своем комоде утром, и захлопнула за собой дверь.
В конце коридора стояла тень. Высокая, широкая тень в мятой желтой футболке и низкопосаженных выцветших джинсах с бахромой внизу. Босоногая тень.
Шейн.
Он просто посмотрел на нее несколько секунд, затем произнес:
— Ева отнесла твое барахло в твою комнату.
— Спасибо.
— Что это?
«Продукты на обед.»
Он слегка наклонил голову, пристально разглядывая ее.
— Ты поступаешь довольно глупо для умной девушки. Ты знаешь это?
— Я знаю. — Она подошла к нему. Он не двинулся.
— Ева говорит, ты не встретила Монику.
— Да. Я ее не встретила.
— Знаешь что? Я на это не куплюсь.
— Знаешь что? — парировала она. — Мне все равно. Извини.
Она протиснулась мимо него в кухню и поставила свои сумки. Ее руки тряслись. Она сжала их в кулаки и начала выкладывать продукты. Говядина. Салат. Томаты. Лук. Консервированная фасоль. Острый соус, из тех, что ей нравился. Сыр. Сметана. Лепешки такос.
— Позволь угадать, — произнес у нее за спиной Шейн. — Ты собираешься готовить китайское блюдо.
Она не ответила. Она была все еще слишком обижена и — совершенно неожиданно — слишком напугана. Напугана тем, чего она не знала. Всем. Ничем. Сама собой.
— Я могу чем-нибудь помочь? — Его голос звучал по-другому. Тише, мягче, почти любезно.
— Порежь лук, — сказала она, понимая, что он не это имел в виду. Но он подошел, взял луковицу, и сграбастал в подставки жутковато выглядящий огромный нож. — Сначала нужно его почистить.
Он стрельнул в нее укоризненным взглядом, совсем как на Еву, и приступил к работе.
— М-м-м… я наверно, должна маме позвонить, — сказала Клэр. — Могу я воспользоваться телефоном?
— Если оплатишь межгород.
— Разумеется.
Он пожал плечами, потянулся и достал радиотелефон, а затем кинул ей. Она чуть не уронила его, но к счастью, только «чуть». Она достала из шкафчика большую железную сковороду и поставила на плиту, зажгла огонь, и налила немного масла. Пока оно нагревалось, она открыла тонкую книжечку рецептов, которую приобрела однажды в магазине, и одновременно набрала номер.
Мама ответила после второго гудка.
— Да? — Ее мать никогда не говорила «алло».
— Мама, это Клэр.
— Клэр! Детка, куда ты пропала? Я несколько дней пытаюсь до тебя дозвониться!
— Уроки, — ответила она. — Извини. Я не так часто бываю свободна.
— Ты нормально спишь? Если мало отдыхать, то заболеешь — ты же знаешь. Как ты?
— Мам, я в порядке. — Клэр нахмурилась над лежащим перед ней рецептом. Что означает пассировать? Что-то вроде обжарки? Слово нарубить она поняла. Оно означало просто порезать продукты кубиками, и Шейн это уже сделал. — Правда. Со мной все в порядке.
— Клэр, Я знаю, что это трудно. Мы не хотели, чтобы ты уезжала даже на несколько сот миль в ТПУ, милая. Если ты захочешь вернуться домой, мы с папой будем только рады!
— Честно, мам, у меня все отлично. Все хорошо. Занятия очень интересные, — ну хоть это была правда, — и у меня здесь появились друзья. Они за мной присмотрят.
— Ты уверена.
— Да, мама.
— Просто я волнуюсь. Я знаю, что ты очень взрослая для своих лет, но… — Шейн открыл рот, чтобы что-то сказать. Клэр отчаянно замахала ему «НЕТ-НЕТ-НЕТ», показывая на телефон. «Мама!» — сказала она одними губами. Шейн воздел руки, признавая поражение, и продолжил рубить овощи. Мама все еще говорила. Клэр пропустила несколько слов, но она не думала, что это имеет большое значение. — …мальчиков, верно?
Ух ты. Материнский радар сработал даже на таком расстоянии.
— Что, мам?
— В вашем общежитии не разрешают приводить мальчиков в комнаты, не так ли? У вас там есть какой-нибудь дежурный?
— Да, мам. Дежурные в Ховард Холле двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю гоняют гадких злых мальчишек из наших комнат. — И тут она тоже не солгала. Это абсолютная правда. А то, что она на самом деле не живет в Ховард Холле… ну, это не совсем то, что нужно сейчас пояснять, не так ли?
— Это не шутка. Ты очень ранима, Клэр, и я не хочу…
— Мам, я должна идти. Мне нужно обедать и сделать тонну уроков. Как папа?
— Папа в полном порядке, милая. Он передает привет. О, иди сюда, Лес, и скажи привет своей очень умной дочери. Ты от этого не переломишься.
Шейн передал ей полную чашку нарезанного лука. Клэр прижала телефон около уха и бросила лук на сковороду. Он тут же начал шипеть, введя ее в панику; она подняла сковороду над горелкой и чуть не выронила телефон.
— Привет, детка. Как уроки? — В этом был весь папа. Не «как прошел день?» или «ты с кем-нибудь подружилась?» Нет, его философией всегда было быть первым, все остальное просто помеха на пути.
Но она все равно его любила.
— Уроки замечательные, пап.
— Ты что-то жаришь? Они позволяют вам держать плиту в общежитии? В мое время так не делали, скажу я тебе…
— М-м-м, нет, я только что открыла колу. — А вот это был уже прямой обман. Она поспешно поставила сковороду, подошла к холодильнику и вытащила охлажденную колу, так чтобы можно было открыть ее. Вот. Запоздалая истина. — Как ты себя чувствуешь?
— Отлично. Хотелось бы, чтобы все прекратили беспокоиться обо мне, словно я первый человек в мире, которому сделали подобную операцию.
— Я знаю, пап.
— Доктора говорят, я в порядке.
— Это здорово.
— Я должен идти, Клэр, игра начинается. Ты как там, — о’кей?
— Да. Я в порядке… Папа…
— Да, милая?
Клэр прикусила губу и нерешительно потянула колу.
— М-м-м… Ты знаешь что-нибудь о Морганвилле? История города, или типа того?
— Проводишь исследование, а? Доклад какой-то? Нет, я не слишком много знаю. Университет стоит там почти сотню лет, вот и все, что я слышал. Я знаю, что тебе не терпится пойти в старшую школу, но я считаю, что тебе нужно провести пару лет поближе к дому. Мы уже об этом говорили.
— Я знаю. Просто интересуюсь. Это довольно интересный город, вот и все.
— Ну тогда ладно. Расскажешь потом, что обнаружила. Твоя мама хочет сказать до свидания.
Папа никогда не прощался. К тому времени, как Клэр произнесла «Пока, пап!» он уже ушел, и трубку взяла мама.
— Милая, звони нам, если что-нибудь будет тебя беспокоить, хорошо? Ох, звони нам в любом случае. Мы тебя любим!
— Я тоже тебя люблю, мам. Пока.
Она повесила трубку и уставилась на поджаривающийся лук, затем на рецепт. Когда лук стал прозрачным, она смешала его с говядиной.
— Ну, закончила врать людям? — Спросил Шейн, и обошел вокруг Клэр чтобы пересыпать немного тертого сыра на чашу весов. — Такос. Замечательно. Черт, я рад, что проголосовал за кого-то талантливого.
— Я это слышала, Шейн! — крикнула из гостиной Ева, а потом хлопнула входная дверь. Шейн поморщился. — Почисти свою ванную в эти выходные!
Шейн поморщился.
— Перемирие!
— Ладно.
Ева вошла, лоснящаяся после уличной жары. Пот размыл весь ее макияж, и она оказалась удивительно молодой и симпатичной без него.
— О Боже, похоже на настоящую пищу!
— Такос, — Гордо сказал Шейн, как будто это была его идея. Клэр толкнула его под ребро, или вернее, попыталась толкнуть. Его ребра были намного тверже ее локтя.
— Оу, — произнес он. Не похоже на вскрик от боли.
Клэр выглянула в окно. Быстро опускалась техасская ночь, бешеное сияние дневного солнца как всегда внезапно уступило место теплым липким сумеркам.
— Майкл здесь? — спросила она.
— Наверное. — Пожал плечами Шейн. — Он всегда появляется к ужину.
Они втроем выстроились в ряд и у них образовалось что-то на подобие сборочного конвейера: Клэр выкладывала мясо на лепешки тако, Ева добавляла подливку, Шейн ложкой накладывал консервированные бобы на тарелки, — когда к линии добавилась четвертая пара рук. Майкл выглядел словно только что проснулся и принял душ — мокрые волосы, сонные глаза, капли воды все еще скатывающиеся на воротник его черной вязаной рубашки. Как и Шейн, он носил джинсы, но он пришел в туфлях.
— Эй, — поприветствовал он их. — Выглядит неплохо.
— Это Клэр приготовила, — перебила Ева открывшего рот Шейна, и, повернувшись к ней, добавила: — Не позволяй Шейну захапать лавры.
— Я и не собирался! — Шейн выглядел обиженным.
— Да ну-уууу?
— Я овощи резал. А ты что делала?
— Навела после тебя порядок, как всегда.
Майкл посмотрел на Клэр и скорчил рожу, изображая, как ему надоели эти перепалки. Она засмеялась, взяла свою тарелку и пошла в гостиную.
Кто-то — «Майкл», догадалась она — очистил большой деревянный стол около книжных шкафов и поставил вокруг него четыре стула. Вещи, которые были свалены на нем — коробки с видеоиграми, книги, нотные записи — перекочевали на другие места при этом абсолютно игнорируя какой-либо порядок. «Может быть, — поправила себя она, — это была идея Шейна». Она поставила свою тарелку на стол, тут же рядом оказалась тарелка Евы, а потом девушки вместе сходили на кухню за холодной колой, вилками и салфетками.
Майкл и Шейн зашли в комнату, сели и начали ковыряться в пище как это обычно делают мальчишки. Ева ела спокойно. А Клэр, неожиданно ощутив страшный голод, обнаружила что ест свой второй такос, в то время как Ева только заканчивала свой первый.
Шейн уже направлялся за добавкой.
— Эй, стиляга, — сказал он вернувшись с нагруженной тарелкой, — когда у тебя следующий концерт?
Майкл перестал жевать, сверкнул взглядом на Еву, потом на Клэр, тщательно дожевал пищу и только потом ответил:
— Когда я буду готов.
— Жалко. У тебя был плохой вечер, Майк. Соберись. — Ева нахмурилась на Шейна и покачала головой. Шейн проигнорировал ее знаки. — Серьезно, мужик. Ты не можешь позволить им выбить тебя из колеи.
— Я не собираюсь, — сказал Майкл. — Даже если ты будешь биться головой о стену, пока она не рухнет, утверждая обратное.
— Ну как обычно. — Вздохнул Шейн. — Проехали. Просто скажи, когда захочешь прервать свое отшельничество.
— Я не бросил это. Я репетирую.
— Как будто ты и так не достаточно хорошо играешь. Пожалуйста, не надо.
— Не вижу связи, — сказал Майкл. Шейн, хрустя едой, потер свой большой палец об указательный. — Да, я знаю, играть это мое призвание. Сменим тему. Как прошло горячее свидание с Лизой? Взял на прокат туфли, чтобы впечатлить ее?
— Ее зовут Лора, — ответил Шейн. — Да, она была горяча, все при ней, но я думаю, для тебя она была бы еще горячей — все время рассказывала, как она видела тебя в прошлом году в Ветархаузе и ты был такой потрясающе изумительный. Это было похоже на свидание втроем, только без тебя, слава богу.
Майкл самодовольно буркнул:
— Заткнись и ешь.
Шейн показал ему средний палец.
В общем, вечер удался.

Майкл и Ева мыли посуду, а Клэр болталась в гостиной, раздумывая чем бы заняться. «Делать уроки» звучало скучно — к ее удивлению. Шейн сконцентрировался на выборе видеоигры, положив босые ноги на кофейный столик. Не глядя на Клэр, он спросил:
— Хочешь увидеть кое-что классное?
— Конечно, — ответила она. Она ожидала, что он включит игрушку, но он положил диск обратно в стопку, встал с дивана, и пошел вверх по ступенькам. Она постояла внизу, глядя на него и гадая, что делать. Шейн сделал приглашающий жест с верхних ступенек лестницы, и она пошла за ним.
Второй этаж был тих и скудно освещен; она поморгала, чтобы глаза привыкли к полумраку, и увидела, что Шейн уже прошел до середины коридора. Он направляется в свою комнату? Нет! И у нее возникли жаркие фантазии, в которых ее голова находилась рядом с его на подушке и они... но Боже, что за бред лезет ей в голову? Видимо, Шейн просто… просто… Интересно, а зачем он ведет ее сюда?
Шейн сдвинул в сторону картину, висящую на стене между его и Евиной комнатой, и нажал на скрытую кнопку.
И на другой стороне стены открылась дверь. Она была замаскирована панелями, и Клэр никогда бы не догадалась о ее существовании. Шейн просиял будто изобрел колесо, заметив, как Клэр едва сдерживала изумление.
— Круто, да? Этот чертов дом полон такой фигни. Поверь мне, в Морганвилле имеет смысл сделать парочку тайников. — Он открыл дверь, за которой сразу же начиналась лестница, и начал подниматься. Она ожидала, что ступени будут пыльными, но кругом царила идеальная чистота: дерево было идеально отполированным. Ноги Шейна оставляли на нем следы пальцев и пятки.
На верху этой узкой лестницы, состоящей всего из восьми ступенек, была очередная дверь. Шейн открыл ее и просто закинул ключ внутрь.
— Когда я впервые увидел эту комнатенку, я просто офигел. Логово Вампира. Что скажешь?
Если бы она верила в вампиров, то сразу бы признала его правоту.
Это была маленькая комнатка без окон, и она была старой. Возможно из-за антикварной мебели в темных тонах она вызывала ощущение чего-то древнего, чего-то совсем непривычного. И здесь было холодно. Холодно посередине техасской полосы сильного жара.
Она задрожала.
— Об этой комнате знают все?
— О да. Ева говорит, что это место проклято. И я не могу ее за это винить. Комнатушка и меня самого пугает до чертиков. Но все равно здесь клево. Мы должны были спрятать тебя здесь во время визита полицейских, но все случилось неожиданно. Вывести тебя незаметно было сложно, они могли увидеть тебя через окно кухни. Они — любопытные ублюдки. — Шейн пересек толстый персидский ковер и шлепнулся на темно-красную викторианскую кушетку. Поднялось облако пыли, и он кашляя отклонился от нее.
— Ну и что ты думаешь? Майкл проводит здесь свои зловещие дни в немертвом сне, или как?
Она моргнула.
— Что?
— Ой, да ладно. Ты думаешь, что он — один из них, верно? Причина, по которой он не появляется днем?
— Я… я ничего такого не думала!
Шейн кивнул с унылым видом.
— Верно. И тебя сюда не посылали.
— Посылали… посылали сюда, зачем?
— Я вот тут подумал… Копы тебя искали, но что если они искали тебя, чтобы мы захотели оставить тебя тут, вместо того, чтобы выгнать. Так что? Ты работаешь на них?
— На них? — эхом пискнула она. — На кого «на них»? — Шейн вдруг посмотрел на нее, и она снова задрожала. Он был не похож на Монику, нисколько, но он тоже сейчас не играл с ней. — Шейн, я не понимаю о чем ты. Я приехала в Морганвилль, чтобы учиться, и меня избили. Я пришла сюда, потому что боялась. Если ты мне не веришь, ну, наверное, тогда мне лучше уйти. Надеюсь, тебе понравились такос.
Она подошла к двери, и смущенно остановилась.
На ней не было ручки.
Шейн тихо произнес позади нее.
— Знаешь почему я думаю, что это комната вампира? Отсюда не выйти, если не знаешь секрет. Это очень удобно, если любишь приводить жертв с собой, чтобы немного перекусить.
Клэр развернулась, ожидая увидеть Шейна стоящим с огромным ножом, который он использовал для резки лука. Да, она нарушила первое правило ужастиков… или второе?.. Она доверилась тому, кому не следовало…
Но он по-прежнему, непринужденно развалившись, сидел на кушетке, раскинув руки по обе стороны.
И даже не смотрел на нее.
— Выпусти меня, — попросила она. Сердце бешено заколотилось.
— Через минуту. Сначала ты скажешь мне правду.
— Я сказала! — Она заплакала от ярости и унижения. Опять. — Проклятье! Думаешь, я собираюсь навредить тебе? Навредить Майклу? Я? Я — единственная, кто здесь пострадал!
Он посмотрел на Клэр, и она с облегчением заметила, как тает его решимость. Его голос стал намного мягче, когда он заговорил.
— Если бы я хотел убить Майкла, я бы выбрал для этого кого-то вроде тебя. Кому легко будет добраться до нас, Клэр. Отравить пищу, воткнуть нож ему в спину… А я должен присматривать за Майклом.
— Я думала, это он присматривает за тобой. — Сердито парировала она. — Почему ты считаешь, что кто-то хочет убить его?
Шейн приподнял брови.
— Всегда кто-то хочет убить вампира.
— Но… он же не… Ева сказала…
— Да, я знаю, что он не вампир. Но он не встает до конца дня, не выходит из дома, и я не смог убедить его рассказать, что с ним происходит, так что ничего достоверно не известно. И кто-нибудь рано или поздно может сделать похожие выводы. Большинство людей в Морганвилле, непосвященные или под защитой — вроде тебя — как кролики на убой. Но некоторые из них дают сдачи.
Она моргнула, чтобы смахнуть последнюю слезинку.
— Вроде тебя?
Он склонил голову набок.
— Может быть. Но вернемся к тебе. Ты охотница, Клэр?
— Я ни на кого не работаю. И я бы не стала убивать Майкла, даже если бы он был вампиром.
Шейн засмеялся.
— Почему нет? Кроме того факта, что он смог бы сломать тебя надвое словно прутик, если бы был вампиром.
— Потому… потому что… — Она не могла выразить это в словах. — Потому что я люблю его.
Шейн наблюдал за ней несколько долгих секунд, затем нажал на голову льва с резного подлокотника кушетки.
Дверь щелкнула и отворилась на полдюйма.
— Ты меня убедила, — сказал он. — Ну что, по десерту?

7

Она не могла заснуть.
Возможно, дело было в воспоминаниях о той жуткой готической комнате, которую, как она подозревала, Ева глубоко и по-настоящему любила, — но внезапно ее милая уютная комнатка показалась полной теней и скрипа старого дерева, который под завывание ветра звучал так, будто кто-то крадется. Возможно, дом ест людей, — думала Клэр, лежа одна в темноте и наблюдая за качанием тени от веток на дальней стене. Ветер заставлял прутики постукивать по окну, и это создавало ощущение, будто кто-то пытался залезть внутрь. Ева говорила, что вампиры не могут попасть внутрь, но что если могут? Что если они уже внутри? Что если Майкл?..
Она услышала мягкий серебристый звук, и поняла, что это Майкл играет внизу. Что-то в этом звуке помогло ей — оттолкнуло тени прочь, превратило их во что-то обычное и успокаивающее. Это был просто дом, и они были просто живущими в нем подростками, и если и было что-то плохое, то оно осталось снаружи.
Успокоенная, она уже почти задремала, когда какой-то шум напугал и разбудил ее. Когда Клэр взглянула на часы около кровати, было около полшестого. Солнце еще не осветило небо, но уже светало; мягко сияющие звезды побледнели, и небосвод постепенно становился темно-синим.
Майкл все еще тихонько перебирал гитарные струны. Он когда-нибудь спит? Клэр выскользнула из постели, накинула одеяло на плечи поверх своей спальной футболки, и вышла во все еще темный коридор. Миновав секретную дверь, она с содроганием взглянула на нее и продолжила свой путь в ванную. Когда она достигла своей цели и причесала волосы, она тихонько прокралась вниз по лестнице и села, закутавшись в одеяло и слушая игру Майкла.
Его голова была опущена, и он целиком погрузился в мелодию. Клэр смотрела, как легко и быстро его пальцы перебирают струны, тело медленно покачивается в такт, и ощущала глубокое чувство… защищенности. Рядом с Майклом не может случиться ничего плохого. Она просто знала это.
Зазвонил стоящий около него будильник. Он испуганно подскочил и шлепнул на кнопку, затем встал и отложил гитару. Она озадаченно наблюдала за происходящим. Он должен куда-то идти? Или он заводит будильник на время когда нужно ложиться спать? Ух ты, вот это одержимость…
Майкл постоял, глядя на будильник как на злейшего врага, затем развернулся и подошел к окну.
Небо приобрело цвет темной бирюзы, все звезды, кроме самых ярких, уже исчезли. Майкл допил остатки пива из бутылки, поставил ее на столик, скрестил руки на груди, и стал ждать.
Клэр уже собиралась спросить, чего он ждет, когда первый луч солнца ослепительно оранжевым лезвием ворвался в окно, и Майкл задохнулся и скорчился, схватившись за живот.
Клэр вскочила на ноги, боясь увидеть агонию на его лице. Движение привлекло его внимание, и он дернул головой с широко распахнутыми синими глазам в ее сторону.
— Нет, — простонал он, и упал на колени, задыхаясь и делая отталкивающий жест руками. — Нет.
Она проигнорировала это и спрыгнула с лестницы, чтобы подбежать к нему, хотя и не имела ни малейшего представления, что будет делать и как ему помочь. Майкл делал глубокие вдохи, корчась от ужасной боли.
Она положила руку ему на спину, почувствовав жар лихорадочно-горячей кожи сквозь тонкую ткань, и услышала, как он издает звук, от которого кровь стыла в жилах.
«Как будто кто-то умирает», — панически подумала она и открыла рот, чтобы позвать Шейна, Еву, кого-нибудь.
Но тут ее рука вдруг провалилась сквозь пустоту. Крик застрял в горле, когда Майкл — прозрачный Майкл — отчаянно посмотрел на нее.
— О Боже, не говори им. — Прошептал он далеким, очень далеким, тающим под лучами утреннего солнца шепотом.
Таким же тающим, как и он сам.
Клэр, все еще открыв рот, не в силах издать ни звука, медленно провела рукой по тому месту, где стоял Майкл Гласс. Медленно, затем быстрее. Воздух вокруг нее был холодным, словно под струей от кондиционера, но холод медленно таял.
Как и Майкл.
— О Боже, — прошептала она, зажав рот обеими руками, чтобы заглушить крик, который просто рвался у нее из груди.

Она должно быть ненадолго отключилась, потому что обнаружила себя сидящей на диване рядом с футляром Майкловой гитары. Чувствовала она себя как-то странно. По-плохому странно. Как будто ее мозг разжижился и плещется внутри головы.
Но все же ей было спокойно. Она потянулась и дотронулась до кожи гитарного футляра. Он был реальным. Затем она отбросила крышку и провела трясущимися пальцами по струнам, извлекая что-то вроде тоскливого шепота.
Он — призрак. Майкл призрак.
Он не призрак. Как он мог быть призраком, если он сидел тут — прямо тут! — за столом и обедал? Такос! Какой призрак будет есть такос? Какой?
Ее рука прошла сквозь него. Прямо сквозь него.
Но он был настоящий. Она прикасалась к нему. Она…
Ее рука прошла сквозь него!
— Без паники, — ошеломленно и громко произнесла она. — Просто… без паники. Этому есть объяснение.
Да, верно. Она должна сегодня же зайти в класс физики профессора Ву и спросить. Она представила себе, что будет дальше. На нее наденут смирительную рубашку и накачают Прозаком или чем-то вроде.
Он сказал: «О Боже, не говори им.». Кому не говорить? Кому?.. Он ушел? Он умер?
Новая волна паники почти захлестнула ее, когда кое-что прояснило мысли Клэр, как ведро холодной воды. И это кое-что было нелепым и глупым.
Будильник, стоящий на столике около дивана и звонивший несколько минут назад.
Именно он предупредил Майкла о восходе солнца.
Это происходит… каждый день. Он реагировал так, словно это было вполне обычно, просто болезненно.
И Шейн и Ева говорили, что Майкл спит днем. Они оба были совами; они сейчас спят, и не проснутся еще несколько часов. Майкл мог… исчезать… ежедневно, не привлекая внимания.
Пока она не сунула свой любопытный нос.
Не говори им. Почему нет? Это что, такая тайна?
Она сошла с ума. Это было единственное рациональное объяснение. Но если она сошла с ума, она не может быть рациональной…
Клэр, дрожа всем телом, свернулась калачиком на диване и почувствовала прикосновение холода. Холода, пронзающего до костей. Она села.
— Майкл? — прошептала она, и медленно села. Холод ушел, затем снова коснулся ее. — Кажется, я могу тебя почувствовать. Ты все еще здесь? — Секунда или две без ледяного прикосновения, затем оно медленно продрейфовало по ее коже. — Так — ты можешь нас видеть?
Да, поняла она, когда повторился цикл тепло — холодно.
— Ты не умрешь в течение дня? Стой, где стоишь, если нет, хорошо? — Холод остался с ней. — Вау! Жесть!!!
И вот ведь странно, но она почувствовала себя чуть-чуть бодрее. Да, у нее был разговор с пустотой, но по крайней мере она не чувствовала себя одинокой.
— Ты не хочешь, чтобы я говорила Шейну и Еве?
Определенно нет. Если это возможно, оно стало еще холоднее.
— Я могу как-нибудь — как-нибудь помочь тебе?
Снова нет.
— Майкл — ты вернешься назад?
Да.
— Сегодня вечером?
Снова да.
— Мы поговорим?
Холод полностью исчез. Да.
Она рухнула на диван, чувствуя головокружение и странное опустошение. Около футляра для гитары лежало видавшее виды одеяло. Клэр осторожно переложила инструмент на столик (представляя как невидимый Майкл, ревностно следит за ней), затем завернулась в одеяло и провалилась в сон под аккомпанемент тикающих часов и, звучащей в мечтах, гитары Майкла.

В тот день Клэр пошла на занятия. Ева возражала, Шейн нет. Ничего не случилось, хотя Клэр дважды заметила Монику в кампусе. Моника была окружена поклонниками обоего пола, и не имела времени и желания злобствовать. Клэр опускала глаза и держалась безлюдных мест.
Близился вечер и, хотя ей больше всего хотелось поехать домой и подождать появления Майкла, (боже, хотела бы она увидеть как это произойдет!) она понимала, что это может вызвать подозрения Шейна.
Продолжая идти прямо, она заметила небольшую кофейню, вклинившуюся между магазином роликовых досок и букинистической лавкой. “Точка Сбора”. Здесь работала Ева, и она приглашала ее заходить.
Звонок серебристо звякнул, когда Клэр открыла дверь, и вошла в слегка готичную версию гостиной Стеклянного дома. Черные кожаные диваны и стулья, толстые красочные ковры, стены окрашенные в бежевый и кроваво-красный, масса укромных уголков и закоулков. За откидными и кофейными столиками сидело пять или шесть студентов. Никто не смотрел в книгу или компьютер. Все помещение пропахло кофе и было наполнено жаром.
Клэр постояла секунду в нерешительности, затем села на пустой стул возле стойки, положив свой рюкзак рядом с собой. Барная стойка была по пояс высотой и за ней стояли двое. Одной из них, разумеется, была Ева, похожая на бойкую куколку со своими окрашенными в темный цвет волосами, затянутыми в два хвостика, густо подведенными глазами, и губной помадой драматического черного цвета. Сегодня на ней была черная сетчатая майка поверх красной кофточки. Ева ухмыльнулась, узнав Клэр.
Другой человек был постарше, высокий, стройный, с седеющими волнистыми волосами, спадающими почти до плеч. У него было приятное квадратное лицо, широкие темные глаза, и рубиновая серьга в левом ухе. Хиппи в душе, догадалась Клэр. Он тоже улыбнулся.
— Эй, да это Клэр! — воскликнула Ева, и поспешила выйти из-за стойки, чтобы обнять ее за плечи. — Клэр, это Оливер. Мой босс.
Клэр неуверенно кивнула. Он выглядел милым, но все же он был босс. Начальники заставляли ее нервничать почти также, как и родители.
— Здравствуйте, сэр.
— Сэр? — Оливер обладал глубоким голосом, и еще более глубоким смехом. — Клэр, ты должна кое-что узнать обо мне. Я — не сэр. Поверь мне.
— Истинная правда, — благоразумно кивнула Ева. — Он стиляга. Тебе понравится. Эй, хочешь кофе? Угостить?
— Я… эээ…
— Не пьешь такое, да? — Ева закатила глаза. — Один без кофеина, на подходе. Как насчет горячего какао? Капуччино? Латте? Чай?
— Чай, пожалуй.
Ева вернулась за стойку, что-то сделала, и через пару минут перед Клэр появилась исходящая паром большая белая чашка на блюдце с чайным пакетиком в воде.
— За счет заведения. Ну, в действительности, за мой счет, потому что, босс неподалеку.
Оливер, работающий с какой-то сложной машиной, предназначенной, как догадалась Клэр, для приготовления капуччино, покачал головой и ухмыльнулся. Клэр с любопытством посмотрела на него. Он выглядел как ее дальний родственник из Франции, по крайней мере, с таким же крючковатым носом. Она гадала, был ли он профессором университета или просто вечным студентом. Возможно, было и то и другое.
— Я слышал, что у тебя были проблемы, — Сказал Оливер, все еще сконцентрировавшись на отвинчивающихся частях машины. — Девушки в общежитии.
— Да, — признала она, и почувствовала, как горят ее щеки. — Но уже все в порядке.
— Я в этом уверен. Но слушай, если у тебя снова появится такая проблема, приходи сюда и расскажи мне о ней. Я позабочусь, чтобы это прекратилось. — Он произнес это с абсолютной уверенностью. Клэр моргнула, и его темные глаза на несколько секунд встретились с ее. — Я здесь кое-что значу. Ева сказала, что ты очень талантлива. Мы не можем позволить гнилым яблочкам портить тебе жизнь.
— Ммм… спасибо? — Она не хотела делать это вопросом; так прозвучало само собой. — Спасибо. Я приду.
Оливер кивнул и вернулся к разборке кофемашины. Клэр нашла свободное место неподалеку. Ева выскользнула из-за стойки и уселась на соседний стул, наклонившись вперед со всей своей беспокойной энергией.
— Разве он не классный? — спросила она. — Он за свои слова отвечает, знаешь ли. У него есть что-то вроде источника информации у… — Она показала V пальцами. Вампиры. — Они к нему прислушиваются. Его хорошо иметь на своей стороне.
Клэр кивнула, макнув чайный пакетик в чашку и наблюдая как темные пятна расходятся в воде.
— Ты всем обо мне рассказываешь?
Ева выглядела пораженной.
— Нет! Конечно нет! Я просто… ну, я беспокоилась. Я подумала, может Оливер что-то знает… Клэр, ты сама говорила — они пытались убить тебя. Кто-то должен с этим разобраться.
— Он?
— Почему нет? — Ева покачала ногой в черном Мэри Джейнс на толстом каблуке. На ней были чулки в черно-зеленую горизонтальную полоску. — В смысле, я понимаю, что ты вся из себя самостоятельная, но хватит уже. Немного помощи не повредит.
Она была права. Клэр вздохнула, вынула из чашки чайный пакетик, и отхлебнула напиток. Неплохо, даже в обжигающую дневную жару.
— Оставайся. — Сказала Ева. — Делай уроки. Это действительно хорошее место. Я отвезу тебя домой, о’кей?
Клэр кивнула, внезапно почувствовав благодарность. Здесь было слишком много мест, где она могла пропасть по дороге домой, если Моника все-таки ее заметила. Ей не нравилась мысль идти пешком три квартала по студенческим улицам, где все было таким ярким и оживленным, и по бесцветной тишине остальной части города, где находился Стеклянный дом. Она отставила чай в сторону и достала книги. Ева ушла принять заказ у трех болтающих девушек в футболках женского братства, которые были грубы с ней и хихикали за ее спиной. Ева, казалось, не замечала этого. А если и заметила, ей было все равно.
А Оливер определенно это заметил. Он отложил инструменты, пока Ева суетилась, готовя напитки, и пристально посмотрел на девушек. Одна за другой они замолчали. Не из-за того, что он что-то сделал, просто из-за того, как спокойно он на них посмотрел.
Когда Ева взяла с них деньги, каждая девушка смиренно поблагодарила ее и взяла сдачу.
Они не засиделись.
Оливер улыбнулся, взял одну из частей разобранной машины и отполировал ее, прежде чем установить на место. Наверное, он понял, что Клэр смотрит, потому что достаточно громко произнес:
— Я не потерплю хамства. Только не в моем заведении.
Она не была уверена, имел ли он в виду девушек или то, что она на него пялилась, поэтому поспешила вернуться к своим книгам.
Квадратные уравнения были отличным способом скоротать время.
Смена Евы заканчивалась в девять, как раз тогда, когда ночная жизнь в Коммон Граундс начинала набирать силу. Клэр, не привыкшая к болтовне, шуму и музыке, никак не могла сосредоточиться на учебниках. Она еле дождалась того момента, когда Еву сменили. Угрюмый прыщавый парень одного с Шейном возраста занял ее место за стойкой. Ева пошла за своими вещами и Клэр собрала свой рюкзак.
— Клэр! — Она подняла глаза, удивленная, что кто-то, кроме желающих ее убить, знает ее имя, и увидела Ким Валдез из общежития.
— Привет, Ким, — сказала она. — Спасибо, что помогла мне выбраться…
Ким выглядела взбешенной. Действительно взбешенной.
— Даже не начинай! Ты бросила мою виолончель! Ты хоть представляешь, с каким трудом я ее достала? Ах ты сволочь!
— Но я не…
— Не ври. Ты просто куда-то смоталась. Надеюсь, ты забрала свои мешки и прочее дерьмо. Я бросила их там, так же как ты бросила мои вещи. — Ким засунула руки в карманы и обожгла ее взглядом. — Никогда больше не проси меня помогать тебе. Поняла?
Она пошла к стойке не дожидаясь ответа. Клэр вздохнула.
— Не буду, — сказала она и застегнула рюкзак.
Она подождала несколько минут, народ все прибывал, а Евы нигде не было видно. Клэр встала, и, чтобы не быть затоптанной группой парней, попятилась к столику в темном углу.
— Эй, — мягко произнес кто-то. Она оглянулась и увидела летящую на пол чашку кофе, и бледную руку с длинными пальцами, поймавшую ее прежде, чем она упала. Рука принадлежала молодому человеку — она не могла назвать его мальчиком — с густыми темными волосами и очень светлыми глазами.
— Простите, — сказала она. Он улыбнулся в ответ и слизнул пару капель кофе с тыльной стороны руки бледным языком.
Она почувствовала как горячая волна прокатилось по ее позвоночнику и вздрогнула. Он улыбнулся шире.
— Садись, — велел он. — Я Брэндон. А ты?
— Клэр, — услышала она свой голос и села, бросив рюкзак на пол рядом с собой, хотя и не собиралась этого делать. — Ммм, привет.
— Привет. — Его глаза были не просто светлыми; они были какими-то выгоревшими — такого бледно-голубого оттенка, что казались почти серебряными. Пугающе холодными. — Ты здесь одна, Клэр?
— Я… нет… я… а… — Она лепетала как идиотка, и не понимала что с ней не так. То, как он смотрел на нее, заставило ее почувствовать себя голой. Не в том потаенном смысле «ой-я-думаю-я-ему-нравлюсь». А так, что она хотела спрятаться и прикрыться чем-нибудь. — Я здесь с другом.
— С другом, — повторил он и потянулся за ее рукой. Она хотела отодвинуться — действительно хотела — но почему-то не могла пошевелиться. Все, что она могла, это смотреть, как он повернул ее ладонь и поднес к губам, чтобы поцеловать. Теплое влажное прикосновение его губ к ее пальцам заставило ее задрожать всем телом.
Затем он погладил большим пальцем ее запястье.
— Где твой браслет, малышка Клэр? Хорошие девушки носят свои браслеты. Он у тебя есть?
— Я… — В ее голове происходило что-то нездоровое и ужасное, что-то, что заставило ее сказать правду. — Нет. У меня его нет.
Она уже знала, кем был Брэндон, и потому ей было жаль, что она смеялась над Евой, жаль, что она вообще сомневалась во всем этом.
Ты получишь свое, пообещала Моника.
Ну вот, вот и оно.
— Понятно. — Глаза Брэндона, казалось, стали еще бледнее, теперь они были практически белыми с крохотными черными точками зрачков. Она не могла вздохнуть. Не могла закричать. — Единственный вопрос теперь — кому ты достанешься. И так как я здесь оказался раньше всех…
Он отпустил ее, и руку, и разум, и она откинулась, немного задыхаясь. Кто-то стоял за ее стулом, она чувствовала его надежное тепло, а Брэндон нахмурился и смотрел ей за спину.
— Ты оскорбляешь мое гостеприимство, — сказал Оливер и положил руку на плечо Клэр. — Если ты когда-нибудь снова побеспокоишь Клэр здесь, Брэндон, мне придется отменить привилегии для всех. Понял? Не думаю, что тебе надо повторять дважды.
Брэндон выглядел разъяренным. Его глаза снова стали голубыми, но пока Клэр смотрела, он зарычал на Оливера и показал клыки. Настоящие, неподдельные клыки, как у змеи, которые выскочили из какого-то скрытого места в его рту, а потом убрались, быстро, как жало скорпиона.
— Ничего особенного, — спокойно сказал Оливер. — Меня не впечатляет. Свободен. Не заставляй меня говорить о тебе с Эмили.
Брэндон соскользнул со своего стула и поплелся сквозь толпу к выходу. Клэр заметила, что на улице уже было темно. Он вышел в ночь и исчез из вида.
Оливер все еще держал свою руку на ее плече, и сейчас он мягко стиснул его.
— Досадно, сказал он. — Тебе надо быть осторожной, Клэр. Оставайся с Евой. Присматривайте друг за другом. Мне бы не хотелось, чтобы с вами что-нибудь случилось.
Она кивнула, сглотнув стоящий в горле комок. Ева торопливо вышла из подсобки, кожаное пальто хлопало по ее лодыжкам. Ее улыбка растаяла при виде лица Клэр.
— Что случилось?
— Брэндон заходил, — ответил Оливер. — Рыскал тут. Клэр столкнулась с ним.
— Ох, — сказала тихо Ева. — Ты в порядке?
— С ней все в порядке. Я заметил его раньше, чем был причинен непоправимый вред. Отвези ее домой, Ева. И смотри в оба, нет ли его где. Он не очень-то любит подчиняться приказам.
Ева кивнула и помогла Клэр встать, взяла ее рюкзак и вывела на улицу. Большой черный Кадиллак был припаркован на обочине. Ева открыла и основательно проверила его, даже задние сиденье и багажник, прежде, чем посадить туда Клэр. Когда Клэр пристегивала ремень безопасности, она заметила две вещи.
Первое: Оливер стоял в дверях кофейни, наблюдая за ними.
Второе: Брэндон стоял на углу, на самом краю света фонарей. И тоже наблюдал за ними.
Ева тоже его увидела.
— Сукин сын, — сказала она в ярости и показала ему средний палец. Что было не очень-то умно, но Клэр полегчало. Ева завела двигатель и с визгом выехала с места парковки. Она вела так, как будто собиралась побить рекорд на гонках NASCAR, и с визгом остановилась перед домом спустя всего пару минут.
— Так, ты идешь первой, — сказала она задыхаясь. — Беги к двери, и стучи, пока тебе не откроют. Давай, Клэр!
Клэр выскочила и пнула ворота, пробежала по мощеной дорожке и лестнице, ища свой ключ в кармане. У нее тряслись руки и она не попала в замочную скважину с первого раза. Тогда она пнула дверь и закричала изо всех сил: «Шейн! Майкл!», еще раз пробуя открыть дверь.
Она услышала, как за ее спиной захлопнулась дверь машины и как туфли Евы застучали по тротуару… и остановились.
— Ну, — произнес низкий, холодный голос Брэндона, — давай не будем хамить, Ева.
Клэр обернулась и увидела Еву, стоящую абсолютно неподвижно в десяти шагах от крыльца спиной к дому. Горячий ветер трепал ее кожаное пальто с сухим хлопающим звуком.
Брэндон стоял лицом к ней, его глаза в тусклом свете звезд казались абсолютно белыми.
— Кто твоя милая маленькая подружка? — спросил он.
— Оставь ее в покое. — Голос Евы был слабым и дрожащим. — Она еще ребенок.
— Вы все всего лишь дети. — Он пожал плечами. — Никто не спрашивает, сколько лет корове, из которой сделан гамбургер.
Клэр, теперь окончательно испуганная, сосредоточилась, повернулась обратно к двери и воткнула ключ в замок…
… как раз тогда, когда Шейн распахнул дверь.
— Ева! — выдохнула она, и Шейн оттолкнул ее с дороги, спрыгнул со ступеней и оказался между Евой и Брэндоном.
— Внутрь, — велел Майкл. Клэр не слышала его, не видела как он подошел, но он стоял у двери, жестом показывая ей войти. И как только она оказалась на пороге, он схватил ее за руку и затащил себе за спину, скрыв у себя за спиной. Она выглянула из-за него, чтобы видеть что происходит на улице.
Шейн разговаривал, но что бы он ни говорил, она не могла его слышать. Ева медленно пятилась назад, и как только края ее каблуков дотронулись до ступеней крыльца, она развернулась и побежала наверх, нырнув в дверь и в объятия Майкла.
— Шейн! — закричал Майкл.
В этот момент Брэндон бросился на Шейна. Шейн увернулся, закричал, и толкнул вампира всем своим весом. Брэндон полетел назад на ограду, проломил ее и выкатился на улицу.
Шейн упал плашмя на землю, поднялся и побежал к двери. Это было невозможно, но Брэндон двигался со скоростью молнии. Еще секунду назад вампир лежал на улице, а уже сейчас он находился за спиной Шейна на расстоянии вытянутой руки. Брэндон схватил Шейна за футболку, рывком останавливая его. Но Шейн уже успел добрался до руки Майкла. И Майкл рванул его вперед.
Футболка порвалась, Шейн споткнулся на пороге, влетая в дом. Брэндон попытался вбежать следом, но какая-то невидимая преграда остановила его, и он замер, словно он налетев на стекло. Клэр уже второй раз увидела, как появились его смертельно острые клыки.
Майкл даже не вздрогнул.
— Попробуй сделать это снова и мы придем и проткнем тебя колом, пока ты будешь спать, — сказал он. — Даже не сомневайся. И дружкам своим скажи.
Он захлопнул дверь. Ева привалилась к стене, задыхаясь и дрожа. Клэр тоже не могла перестать трястись. Шейн выглядел возбужденно и, кажется, больше беспокоился об ущербе, причиненном его футболке, нежели о чем-либо другом.
Майкл взял Еву за плечи.
— Ты в порядке?
— Ага. Да, он никогда… ух. Это было близко…
— Это точно. Клэр?
Она кивнула, не в силах подобрать слова.
— Черт, откуда он взялся? — спросил Шейн.
— Он пошел на запах Клэр от кафе, — сказала Ева. — Я не смогла от него оторваться. Извините.
— Черт. Это плохо.
— Я знаю.
Майкл щелкал блокировку на внешнюю сторону двери.
— Проверь задний вход. Убедись что мы в безопасности, Шейн. И наверху тоже.
— Проверю, — бросил Шейн. — Проклятье, это была моя последняя футболка Killers. Кто-то за это заплатит.
— Прости, Майкл, — сказала Ева. — Я пыталась, я действительно пыталась.
— Я знаю. Это должно было случиться рано или поздно, с нами четырьмя. Все в порядке. Не беспокойся об этом.
— Я рада, что вы с Шейном были здесь.
Майкл собрался было сказать что-то еще, затем замолчал, глядя на Клэр. Ева кажется, не обратила на это внимания. Она сняла свое кожаное пальто, повесила на вешалку у двери, и направилась в гостиную.
— На нас только что напали, — наконец смогла выдавить Клэр. — Вампир.
— Ага, я видел, — ответил Майкл.
— Нет, ты не понимаешь. На нас. Напал. Вампир. Ты знаешь, что это невозможно?
Майкл вздохнул.
— Честно? Нет. Я вырос здесь, как и Ева с Шейном. Мы вроде как к этому привыкли.
— Это безумие!
— Точно.
Ее осенило, что есть еще одна невозможная вещь, про которую она чуть не забыла под впечатлением последних событий. Она чуть было не сболтнула об этом, но потом осмотрелась вокруг, чтобы удостовериться, что Шейна и Евы нет поблизости.
— А что с… Ну ты знаешь? С тобой? — Она указала на него.
— Со мной? — Он поднял брови. — А. Точно. Наверх.
Она ожидала, что он поведет ее в тайную комнату показанную Шейном, но он этого не сделал. Вместо этого он привел ее в свою, большую угловую комнату. Она была почти в два раза больше ее комнаты, но мебели здесь было значительно меньше. В ней был камин, пустой в это время года, пара кресел и лампа для чтения. Майкл уселся в одно кресло. Клэр заняла второе, чувствуя себя маленькой и замерзшей в массивном кожаном кресле. Кресло с подлокотниками было почти в два раза больше нее.
— Ну вот, — сказал Майкл, наклонился вперед и положил локти на колени. — Давай поговорим о сегодняшнем утре. — Но сказав это, он, кажется, не знал с чего начать. Он заерзал, уставившись на ковер.
— Ты умер, — сказала Клэр. — Ты исчез.
Он, кажется, обрадовался, что есть на что отвечать.
— Не совсем, но… да. Очень близко. Ты знаешь, что я был музыкантом?
— Ты и сейчас музыкант!
— Музыканты играют не только у себя дома. Ты слышала Шейна за обедом. Он настаивает, чтобы я сказал, почему я не играю на концертах. По правде сказать, я не могу. Я не могу выйти из этого дома.
Она вспомнила, как он стоял в дверях с белым лицом, глядя на Шейна лицом к лицу с Брэндоном. Это не была осторожность. Он хотел быть там, драться рядом со своим другом. Но не мог.
— Что случилось? — мягко спросила она. Она знала, что это будет непростая история.
— Вампир, — просто ответил он. — Обычно они просто пьют кровь и, в итоге, убивают тебя, если увлекутся. Некоторым из них это нравится, но не всем. Но… этот был другим. Он последовал за мной после концерта и попытался… попытался сделать меня…
Клэр почувствовала как ее лицо запылало и она опустила взгляд.
— Ой. О, Боже…
— Не это, — сказал он. — Не совсем. Он попытался сделать меня вампиром. Но не смог. Я думаю он… убил меня. Или почти убил, не важно. Но он не смог превратить меня в то, чем он был, хотя и пытался. Это чуть не убило нас обоих. Когда я очнулся позже, был день, он ушел, а я был призраком. Меня не было, но потом пришла ночь, и я понял, что могу снова сделаться реальным. Но только ночью. — Он медленно покачал головой, потер руки друг о друга, как будто пытался отмыть пятно. — Я думаю, дом поддерживает мою жизнь.
— Дом? — эхом повторила она.
— Он старый. И у него есть что-то типа… — он пожал плечами. — Типа силы. Я не знаю точно, какой именно. Когда мои родители купили этот дом, они прожили тут всего пару месяцев, а потом переехали в Нью-Йорк. Им не нравилась атмосфера. Мне дом нравился. Думаю, я ему тоже понравился. Но, все равно, я не могу покинуть дом. Я пробовал.
— Даже днем? Когда ты, ну, не здесь?
— Не важно, — сказал он. — Я не могу выйти ни через двери, ни через окна или щели. Я здесь в ловушке.
На его лице было странное облегчение, когда он рассказывал это ей. Если он не сказал об этом Шейну или Еве, возможно, он не сказал никому. Это было необычно, быть хранителем тайны, потому что это была большая тайна. Атакован вампиром, оставлен умирать, превратился в призрака, заперт в доме? Сколько же это тайн в итоге?
Кое-что пришло ей на ум.
— Ты сказал — вампир. А он…пил твою кровь?
Майкл кивнул. Он не смотрел ей в глаза.
— И… ты умер?
Еще один отстраненный кивок.
— Что случилось с твоим… ну… телом?
— Я до сих пор вроде как использую его. — Он показал на себя. Клэр, не в силах удержаться, потянулась и дотронулась до него. Он казался реальным, теплым и живым. — Я не знаю, как это получается, Клэр. Я просто думаю, что дело в доме, а не во мне.
Она сделала глубокий вдох.
— Ты пьешь кровь?
В этот раз он посмотрел на нее, удивленно, приоткрыв рот.
— Нет. Конечно, не пью. Я говорил тебе, он не смог… сделать меня себе подобным.
— Ты уверен.
— Я ел чесночное чили Шейна. Это похоже на вампира, как думаешь?
Она задумчиво пожала плечами.
— До сегодняшнего дня я думала что знаю, что такое вампиры. Все эти плащи, фальшивый румынский акцент и прочая чушь. А как же кресты? Кресты действуют?»
— Иногда. Тем не менее, не стоит на них полагаться. Старых вампиров не остановить штуками вроде этой.
— А Брэндона? — Раз уж он теперь был ее главной проблемой.
Майкл скривил губы.
— Брэндон — дешевка. Его можно расплавить с помощью водяного пистолета, наполненного водопроводной водой, если сказать ему, что вода освященная. Он опасен, но среди вампиров он в самом низу пищевой цепочки. Волноваться стоит из-за тех, кто не слоняется, светя клыками и пытаясь схватить тебя на улице. И да, носи крест, но держи его под одеждой. Если у тебя нет, тебе надо будет сделать его. В городе они нигде не продаются. Если у тебя получится найти такие вещи, как святая вода или Библия, держи их при себе. Но вампиры закрыли все церкви в этом городе пятьдесят лет назад. Вроде бы осталось несколько, функционирующих в подполье. Будь осторожна. Не верь всему, что слышишь, и никогда, никогда не ходи одна.
Это была самая длинная речь, которую она когда-либо слышала от Майкла. Эта речь гремела горным потоком, направляемая силой и отчаянием.
Он ничего не может сделать. Он ничего не может сделать, чтобы помочь нам, как только мы выходим за дверь.
— Почему ты позволил нам въехать? — спросила она. — После того… что случилось с тобой?
Он улыбнулся. Почему-то это казалось неправильным.
— Мне стало одиноко, — сказал он. — И поскольку я не могу покинуть дом, есть много того, чего я не могу сделать. Мне был нужен кто-то, чтобы покупать продукты и все остальное. И… то, что я призрак, не помогает мне оплачивать счета. Шейн… Шейн искал место, где он мог бы жить. И он сказал, что будет платить за жилье. Это было идеально. Потом Ева… мы дружили еще в старшей школе. Я не мог позволить ей болтаться здесь после того, как родители ее выкинули.
Клэр попыталась вспомнить, что говорила Ева. Ничего, на самом деле.
— Почему они так поступили?
— Она не смогла бы пользоваться Защитой их Покровителя после того, как ей исполнилось восемнадцать. Плюс, она начала наряжаться как гот примерно с твоего возраста. Говорила, что никогда не будет лизать вампирам задницы не смотря ни на что. — Майкл сделал руками беспомощный жест. — В восемнадцать они ее вышвырнули. Им пришлось, иначе вся семья лишилась бы Защиты. Так что она сама по себе. Она справилась… здесь она в безопасности, и в кафе тоже. Она должна быть осторожна только в остальное время.
Клэр не могла придумать, что сказать. Она отвернулась от Майкла, осмотрела комнату. Его кровать была заправлена. О, Боже мой, это же его кровать. Она попробовала представить, как он спит на ней, и не смогла. Зато представила кое-что другое, чего ей не стоило делать, потому что это смутило ее и бросило в жар.
— Клэр, — тихо сказал он. Она оглянулась на него. — Брэндон слишком молод, чтобы выходить до заката, так что днем ты в безопасности, но не оставайся на улице после того, как стемнеет. Поняла?
Она кивнула.
— И о другом…
— Я не скажу, — сказала она. — Я никому не скажу, Майкл, о том, что видела сегодня утром... Пока ты этого не захочешь.
Он выпустил воздух длинным, медленным вздохом.
— Спасибо. Я знаю, это звучит глупо, но… Я пока не хочу, чтобы они знали. Мне надо придумать, как сказать им.
— Это твое дело, — сказала Клэр. — И вот еще что, Майкл. Если у тебя начнется, ну, жажда этой красной жидкости…
— Ты узнаешь об этом первой, — сказал он. Его глаза были жесткими и спокойными. — И я рассчитываю, что ты сделаешь все, что потребуется, чтобы остановить меня.
Она задрожала и сказала да, хорошо, она проткнет его колом, если понадобится, но даже не могла допустить мысли, что это когда-нибудь понадобится.
Во всяком случае, она на это надеялась.

8

Была очередь Шейна готовить ужин, и он приготовил сосиски в чили — большом количестве чили, но, во всяком случае, он хорошо поработал над ним. Клер ела вторую порцию, с изумлением глядя, как Майкл и Шейн приканчивают по четвертой, а Ева кое-как справляется с первой. Она улыбнулась Шейну и заметила усики, когда он ответил ей. Но Клер заметила кое-что еще.
Ева не могла отвести глаз от Майкла. По началу Клер думала, что она что-то знает. Но потом она увидела румянец на щеках Евы, проглядывающий через бледный макияж, и блеск в глазах.
Ой! Конечно, она догадывалась, что Майкл выглядел достаточно привлекательно, вытащил ее из опасности и защитил. Но теперь стало отчетливо заметно, какие взгляды Ева бросала на него каждый раз, когда они были вместе.
Ева наконец убрала свою тарелку и заявила свои права на ванную комнату. Она хотела принять долгую пенную ванну. Клер пожалела, что не подумала об этом первой. Они с Майклом помыли посуду, пока Шейн улучшал свои навыки борьбы с зомби на Xbox.
— Ты нравишься Еве, знаешь ли, — небрежно сказала она, споласкивая последнюю тарелку.
Он чуть не выронил из рук тарелку, которую вытирал.
— Что?
— Ты ей нравишься.
— Она тебе это сказала?
— Нет.
— Тогда я не думаю, что ты можешь говорить за Еву.
— Она тебе не нравится?
— Конечно, нравится!
— Достаточно сильно, чтобы…
— Это не обсуждается. — Он поставил тарелку в сушку. — Боже, Клэр!
— Ой, да ладно. Она нравится тебе, ведь правда?
— Даже если бы и нравилась… — он внезапно замолчал, глядя на дверной проем, и понизил голос. — Даже если бы и нравилась, тебе не кажется, что есть кое-какие проблемы?
— Проблемы есть у всех, — сказала она. — Особенно в этом городе. Я тут всего шесть недель и даже я это уже понимаю.
Что бы он ни подумал об этом, он вытер руки и вышел. Она услышала, как он разговаривает с Шейном, и когда она вышла, эти двое уже погрузились в видео-игру, толкая друг друга локтями в борьбе за каждое очко.
Мальчишки. М-да.
Она шла в свою комнату, и проходя мимо ванной, услышала, что Ева плачет. Она тихонько постучала, Ева стала всхлипывать тише. Дверь была не заперта.
Ева сидела на унитазе в пушистом черном халате. Она смыла свой макияж, распустила волосы и выглядела как маленькая девочка в слишком большой взрослой одежде. Очень хрупкой. Ева одарила Клер дрожащей ухмылкой и стерла следы слез с лица.
— Прости, — сказала она, и прочистила горло. — Хреновый сегодня день, да?
— Тот парень. Вампир. Он вел себя как будто знаком с тобой, — сказала Клэр.
— Да. Он… это он дает защиту моей семье. Я его отшила. Он не был счастлив. — Она издавала смешок. — Кажется, никому не нравится отказ.
Клэр изучала ее.
— Как ты, в порядке?
— Конечно. В полном. — Ева показала на дверь. — Иди занимайся. Набирайся ума, чтобы потрясти этот город. Я просто немного расклеилась. Не обращай внимания.
Позже, когда Майкл начал играть, Клэр опять услышала плач Евы за стеной.
Она не пошла смотреть, как исчезает Майкл. Подумала, что у нее не хватит смелости увидеть это.

На следующий день Шейн пошел с ней покупать одежду. До убого выглядящих дешевых магазинчиков было всего три квартала ходу и она не нуждалась в его компании, но он не позволил ей идти одной.
— Еву ты одну отпускаешь, — заметила она, когда он сел на диван, чтобы надеть обувь.
— Ну, у Евы есть машина, ответил он. — Кроме того, я не занят. Ты пойдешь с сопровождением. Смирись с этим.
Она втайне почувствовала себя польщенной. Немного. Был обычный солнечный день, тротуары почти расплавились от жары. Пешеходы не слишком часто, но встречались. Шейн шел широким упругим шагом, сунув руки в карманы; ей пришлось спешить, чтобы не отстать. Она ждала, что он что-нибудь скажет, но он хранил молчание. Через некоторое время она попыталась завязать разговор.
— У тебя много друзей, которые выросли здесь?
— Друзья? Да, наверное. Несколько. Майкл. И Еву я типа знал раньше, но мы зависали в разных компаниях. Парочка других ребят.
— Что… что с ними случилось?
— Ничто, — ответил Шейн. — Они стали взрослыми, получили работу и символы защиты, и живут спокойно. Вот как это работает в Морганвилле. Либо остаешься, либо бежишь.
— Ты с ними видишься? — Она вдруг осознала, как сильно скучала по своим друзьям, оставшимся дома, особенно по Элизабет. Она всегда считала себя одиночкой, но… может быть она не была такой. Может быть, никто на самом деле не был таким.
— Нет, — ответил он. — Ни с кем за все это время. Они не хотят тусоваться с кем-то вроде меня.
— С кем-то, кто не хочет приспосабливаться. — Шейн взглянул на нее и кивнул. — Извини.
Он пожал плечами.
— В этом нет ничьей вины. Ну а как у тебя? Дома остались друзья?
— Ага. Элизабет, она — мой лучший друг. Знаешь, мы все время разговаривали. Но… когда она узнала, что я уезжаю в школу, она просто… — Клэр решила, что лучший способ выразить свое отношение к этому — пожать плечами.
— Вы перезваниваетесь?
— Ага, — сказала она. — Но теперь это выглядит так, как будто мы больше не знакомы. Понимаешь? Нам приходится думать над тем, что сказать. Это странно.
— Боже, я понимаю, что ты имеешь в виду... — Шейн внезапно остановился и вынул руки из карманов. Они были в середине квартала между двумя магазинами. Сначала она подумала, что он собирается посмотреть в окно, но он напряженно сказал: — Разворачивайся и уходи. Просто зайди в первый магазин, который увидишь, и спрячься.
— Но…
— Сделай это, Клэр. Сейчас же.
Она попятилась и развернулась, пошла так быстро, как только могла к магазину, мимо которого они недавно прошли. Это был жутко выглядевший магазин поношенной одежды, в который она не пошла бы добровольно. Но она толкнула дверь и оглянулась через плечо.
Полицейская машина подъезжала к обочине рядом с Шейном. Он стоял, опустив руки вдоль тела, с вежливым и уважительным видом. Полицейский, который вел машину, высунулся из окна, чтобы что-то сказать ему.
Клэр практически ввалилась внутрь, когда дверь резко открылась. Она споткнулась о порог в темном и пахнущем затхлостью месте.
— Эй, — сказал ей полицейский в униформе, который открыл дверь. Он был в возрасте, блондин с редеющими волосами и плотными усами. У него были холодные голубые глаза и кривые зубы. — Клэр, так ведь?
— Я… — Она не могла придумать, что ответить. Всю жизнь ее учили не врать полиции, но… — Да, сэр. — Она могла это сказать, он все равно уже знал.
— Мое имя Джеральд. Джеральд Брэдфилд. Рад познакомиться. — Он протянул руку. Она с трудом сглотнула, обтерла потную ладонь и ответила на пожатие. Она была практически уверена, что он защелкнет наручники вокруг ее запястий, но он просто дважды качнул ее руку вверх-вниз и отпустил. — Мы вас искали, знаете ли…
— Я.. я не знала об этом, сэр.
— Не знала? — Ледяные глаза сверлили ее насквозь и их не могла согреть даже притворная улыбка. — Не могу себе этого представить, девочка. Дочь мэра беспокоилась, куда ты могла деться. Она просила нас найти тебя. Убедиться, что с тобой все в порядке.
— Со мной все хорошо, сэр. — Она едва могла говорить. Во рту пересохло. — У меня неприятности?
Он засмеялся.
— Почему у тебя должны быть неприятности, Клэр? Нет, тебе не надо об этом волноваться. Ведь мы уже знаем, где ты. И с кем ты. Тебе стоит быть более осторожной, милая. Ты здесь новенькая, но уже знаешь намного больше, чем должна бы. И твои друзья не из тех, кто может гарантировать спокойную жизнь в этом городе. Нарушители порядка. Ты не кажешься мне нарушительницей порядка. Знаешь что, вернись-ка ты лучше в общежитие, будь хорошей девочкой, ходи на занятия, а я лично прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось.
Клэр хотела кивнуть, хотела согласиться, хотела сделать все, лишь бы уйти от этого человека. Она осмотрела магазин. Там были люди, но никто на нее не смотрел. Как будто она вообще не существовала.
— Ты думаешь, я не могу этого сделать, — сказал он. — Могу. Можешь на это рассчитывать.
Она посмотрела на него, и его глаза стали белыми с маленькими точками зрачков в середине. Когда он улыбнулся, она увидела блеск клыков.
Она ахнула, попятилась и схватилась за дверную ручку. Она бегом ринулась на улицу и увидела Шейна, стоящего на том же месте, смотрящего как полицейская машина отъезжает от обочины. Он повернулся и схватил ее, когда она почти в него врезалась.
— Вампир! — выдохнула она. — В-вампир-полицейский. В магазине!
— Должно быть это Брэдфилд, — сказал Шейн. — Высокий парень? Лысоватый, с усами?
Она кивнула вся дрожа. Шейн даже не выглядел удивленным и встревоженным.
— Брэдфилд нормальный, — сказал он. — Не самый худший парень в городе, на самом деле. Он сделал тебе больно?
— Он… он просто пожал мне руку. Но он сказал, что знает! Он знает, где я живу!
Шейн снова не выглядел удивленным.
— Да, ну, это был всего лишь вопрос времени. Они притормозили, чтобы спросить твое полное имя. Они добавили его в опись.
— Опись?
— Они так это называют. Это как перепись населения. Они всегда знают сколько людей живет здесь. Слушай, просто иди, хорошо? И не будь такой испуганной. Они не станут нападать на нас при дневном свете.
Шейн выглядел гораздо более спокойным, чем Клэр. Но она взяла себя в руки и кивнула в ответ. А потом последовала за ним дальше в магазин поношенной одежды, который выглядел ярче, приветливее и вряд ли здесь прятались вампиры.
— Это магазин Миссис Лоусон. Она раньше была подругой моей мамы. Все в порядке.
Шейн открыл для нее дверь, как джентльмен. Она предположила, что его этому научила мама. Внутри магазина приятно пахло — благовония, подумала Клэр — и было очень светло. Здесь не было никаких темных углов и колокольчик зазвенел приятным тихим звоном, когда Шейн закрывал дверь.
— Шейн! — Крупная женщина в яркой цветной рубашке и широкой развевающейся юбке энергично вышла из-за стойки, заключила Шейна в объятия и широко улыбнулась, когда он отступил назад. — Мальчик, какого черта ты опять здесь делаешь? Задумал что-то?
— Что-то задумал, мэм. Как обычно.
— Так я и думала. Молодец. — Темные глаза женщины остановились на Клэр. — Кто твоя маленькая подружка?
— Это Клэр. Клэр Денверс. Она… она учится в колледже.
— Приятно познакомиться, Клэр. Ну. Спорю, что ты пришел не для того, чтобы просто сказать «привет», мальчик. Что я могу для тебя сделать?
— Одежда, — сказала Клэр. — Мне нужна кое-какая одежда.
— Это у нас есть. У тебя четвертый размер, правильно? Пойдем со мной, милая. У меня есть кое-что хорошее как раз твоего размера. Шейн, кажется, тебе тоже не помешает немного новой одежды. Эти джинсы совсем износились.
— Они не износились, так и должно быть.
— Боже. Мода. Я просто больше ничего в этом не понимаю.
Может она и не понимала, но у Миссис Лоусон было много симпатичных маек и джинсов и других достаточно приличных, но дешевых вещей. Клэр набрала целую охапку и пошла с ней к стойке, где ей насчитали общую сумму в двадцать два доллара. Пока Миссис Лоусон пробивала чек, Клэр посмотрела на предметы на стене у нее за спиной. Там висел какой-то сертификат в рамке с рельефной печатью… Нет, это была не печать. Это был символ. Такой же символ как и на браслете, что носила Миссис Лоусон.
— Берегите себя, — сказала Миссис Лоусон, передавая пакет с одеждой. — Оба. Передай Шейну, что он должен все понять, и он должен сделать это быстро. Ему давали кое-какое послабление, понимая, через что он прошел, но это не продлится долго. Ему стоит подумать о своем будущем.
Клэр посмотрела через плечо туда, где Шейн стоял, уставившись в окно со скучающим видом. Его глаза были слегка прикрыты.
— Я скажу ему, — кивнула она с сомнением.
Она не могла представить, что Шейн мог думать о чем-то серьезном.

Дни летели, и Клэр просто перестала их замечать. Она беспокоилась по поводу занятий, но она страшно уставала, а ее ссадины стали переливаться всеми цветами радуги. Последнее, что она хотела, это быть центром внимания. Было решено — Шейн убедил ее в этом — позаниматься немного дома и вернуться на занятия, когда ей станет лучше. И у Моники будет время немного поостыть.
Пролетела неделя. Она вошла в определенный ритм — до позднего времени засиживалась с Майклом, Шейном и Евой, спала до полудня, спорила с ними по поводу ванной, готовила, убиралась, занималась… Это было… хорошо. Как-то по-настоящему, не так, как в общежитии.
В следующий понедельник, когда она встала и готовила завтрак, ей пришлось побыть в обществе Шейна. Тот рано проснулся и выглядел сердитым и задумчивым. Когда он вошел в кухню, то молча взял бекон и стал поджаривать его. Она в это время готовила яйца. Никаких подшучиваний, как обычно между ним и Евой пару дней назад. Клэр пыталась завязать разговор, но он был не в настроении. Он отвечал ворчливо и рассеянно. Она подождала, пока он не закончил со своим завтраком — включающим в себя чашку кофе, сваренную в маленькой кофеварке, стоявшей на углу стола — и потом спросила:
— Почему ты так рано встал?
Шейн откинулся на своем стуле, балансируя на двух ножках и жуя.
— Спроси Майкла.
Это вообще-то невозможно сделать…
— Ты должен сделать что-то для него?
— Ага, — он с глухим стуком опустил свой стул вниз и провел рукой по волосам, которые все равно остались в беспорядке. — Только не жди, что я наряжусь или что-то в этом роде.
— Что?
— Что слышишь. — Она просто посмотрела на него, хмурясь, пытаясь понять что он имел ввиду. — Я веду тебя на занятия. Ты же собиралась вернуться туда сегодня, так ведь?
— Ты шутишь? — решительно сказала она. Он пожал плечами. — Ты шутишь. Я не какая-то шестилетка, которую старший брат должен отводить в школу! Ни за что, Шейн!
— Майкл считает, что у тебя должна быть охрана. Брэндон был прилично взбешен. Он мог найти способ отыграться на тебе, даже если он не может это сделать лично. У него есть много людей, которые доберутся до тебя по его просьбе. — Тут он отвел от нее глаза и стал разглядывать пальцы своей правой ноги. — Например, Моника.
О, дерьмо.
— Моника принадлежит Брэндону?
— Вся семья Морреллов принадлежит, насколько я знаю. Он — их личный задира. Вот. — Он потер руки. — Какие захватывающие уроки у нас сегодня будут?
— Ты не можешь пойти на занятия со мной!
— Эй, ты можешь вырубить и остановить меня, но пока ты этого не сделала, сегодня я — твой парень. Вот. Какие занятия?
— Мат.анализ, Физика звука, Химия, лабораторная по химии и Биохимия.
— Вот блин. Ты, действительно, умная. Тогда я возьму какие-нибудь комиксы или что-то вроде. Может быть мой iPod».
Она продолжала свирепо смотреть на него. Кажется, это никак не помогло, даже еще больше развеселило его.
— Всегда хотел быть известным человеком в студенческом городке! — сказал Шейн. — Думаю, это мой шанс.
— Я труп, — простонала она и уткнулась лбом в ладони.
— Пока нет. И в этом суть.
Она боялась, что Шейн устроит из всего этого целое представление, но он не стал. Он даже причесался, после чего стал выглядеть абсолютно великолепно, так что она даже стала замечать, что испытывает смущение, глядя на него. Особенно было не по себе от мысли, что ей придется провести с ним целый день. Он надел простую белую футболку, свою лучшую пару голубых джинсов (которые, тем не менее, были вытянуты на коленях и потерты на швах) и простые кроссовки.
— Это на случай, если нам придется отступать, — сказал он. — Плюс, бить кого-то, когда ты обут в шлепанцы, — больно.
— Но ты же не собираешься никого бить, — быстро сказала она. — Правда ведь?
— Никого, кто этого не заслуживает, — сказал он. — Что еще мне нужно, чтобы вписаться?
— Рюкзак. — Она нашла свой запасной — она привезла два — и кинула ему. Он закинул туда какие-то книги, PSP и свой iPod и наушники, потом совершил набег на шкафы в поисках бисквитов и воды в бутылках. — Мы не в пустыню идем, Шейн. Тебе не нужно брать с собой все. Там есть торговые автоматы.
— Да? Что-то я не заметил обеда в твоем расписании. Потом ты мне спасибо скажешь.
На самом деле она чувствовала себя лучше, когда Шейн маячил рядом с ней. Он наблюдал за тенистыми местами, темными аллеями, пустыми зданиями. Наблюдал за всем. И хотя он и взял iPod, он не стал его слушать. Ей вдруг стало не хватать своего iPod’a, ей стало интересно взяла ли его Моника.
Они добрались до студенческого городка без приключений и уже наполовину пересекли его, направляясь на ее первую лекцию, когда Клэр вдруг задумалась и резко остановилась. Шейн прошел еще пару шагов и оглянулся.
— Моника, — сказала она. — Моника будет болтаться где-нибудь здесь. Она всегда так делает. Она тебя увидит.
— Знаю. — Шейн поправил свой рюкзак. — Пошли.
— Но… Моника!
Он молча посмотрел на нее и пошел дальше. Она осталась на месте.
— Эй! Ты вроде должен быть со мной, а не уходить от меня!
— Моника — моя проблема, — сказал он. — Забудь об этом. — Он подождал ее и она неохотно догнала его. — Она не трогает нас, я не трогаю ее. Как тебе такой расклад?
Клэр хотелось бы в это верить. Если Моника действительно настолько крепко насолила Шейну, пусть даже год или два назад, что даже была причастна к смерти его сестры, сложно было поверить, что Шейн все забыл и простил. Шейн был не из тех парней, что отступают.
Квадратный забетонированный двор между Архитектурным корпусом и корпусом Математических Наук был полон студентами, бегающими между аудиториями. Теперь, когда Клэр знала на что смотреть, она не могла не заметить, как много из них носили браслеты — кожаные, металлические, даже плетеные — с символами на них.
И как много студентов не носило их.
Те, кто носил символы, были такими сияющими, уверенными в себе. Девушки из женского сообщества. Парни из студенческого братства. Спортсмены. Популярные ребята.
Одиночки, аутсайдеры, зануды, середнячки и просто странные типы… они были теми, у кого не было Защиты.
Они были скотом.
Шейн шел рядом, разглядывая толпу. Клэр быстрым шагом направлялась к Математическому корпусу. Она точно знала, что Моника бессильна в таком оживленном месте. Единственной проблемой был третий корпус — корпус Делового управления. Именно там Моника любила ошиваться в поисках богатых парней.
Почти дошли…
Она была уже на ступенях, ведущих в Математический корпус, когда услышала что Шейн остановился позади. Она оглянулась и заметила, как он уставился на двор. И когда Клэр проследила за его взглядом, то увидела Монику, окруженную кучкой почитателей, смотревшую на него. Они стояли и смотрели друг на друга так, как будто были совершенно одни в целом мире. Это был взгляд, которым смотрят друг на друга влюбленные. Или люди, которые хотят убить друг друга.
— Твою мать, — выдохнул Шейн. Его голос пресекся.
— Пошли, — сказала Клэр и схватила его за локоть. Она боялась, что он не позволит ей втащить себя внутрь, но он не сопротивлялся, как будто его мысли были где-то в другом месте. Когда он наконец взглянул на Клэр, его глаза были темными и жесткими.
— Не здесь, — сказала она. — Она не войдет сюда.
— Почему?
— Это поставит ее в неудобное положение.
Он медленно кивнул, как будто что-то понял и последовал за ней в аудиторию.
На лекции было очень шумно и Клэр было трудно сосредоточиться, хотя материал ей был уже знаком. Сидя дома, она прочитала учебник намного дальше того места, о котором говорил профессор… Но в основном она все думала о Шейне, который неподвижно сидел рядом с ней, положив руки на стол и уставившись пустым взглядом в одну точку. Он даже не слушал свой iPod. Она чувствовала напряжение в его теле, как будто он только и ждал возможности ударить кого-нибудь.
Я знала, что это плохая идея.
Это была полуторачасовая лекция с пятнадцатиминутным перерывом. Когда Шейн встал и пошел к выходу, она торопливо последовала за ним. Он подошел к стеклянным дверям и посмотрел сквозь них на двор.
— Она ушла, — сказал он не глядя на Клэр. — Перестань беспокоиться за меня. Я в порядке.
— Она… Ева сказала, что она сожгла твой дом. — Ответа не последовало. — И… твою сестру?..
— Я не смог ее вытащить, — сказал Шейн. — Ей было двенадцать, а я не смог вытащить ее из дома. Хотя это была моя обязанность присматривать за ней.
Шейн все еще не смотрел на Клэр, а она не могла найти нужных слов. Спустя некоторое время он ушел в мужской туалет. Она понеслась в женский, где застала огромную очередь, которую пришлось отстоять. Когда Клэр вышла, его нигде не было видно.
Вот, черт.
Но когда она пошла обратно в аудиторию он уже сидел на своем месте, на этот раз воткнув в уши наушники.
Она ничего не сказала. Он тоже.
Это была самая длинная и неприятная лекция на памяти Клэр.
Физика была в том же здании. Если Моника ждет снаружи под увядающим солнцем во дворе, то получит неплохой загар. Шейн сидел словно статуя, если у статуй бывают наушники и они излучают злобу, создающую вокруг напряжение, от которого у людей на руках поднимались волоски. Она чувствовала себя сидящей рядом с неразорвавшейся бомбой, а учитывая все, что она знала о физике, она понимала что это значило. В смысле скрытой энергии…
Физика тянулась медленно. Шейн открыл воду и бисквиты и поделился с ней.
Химия была в следующем корпусе, но Клэр постаралась сделать так, чтобы они вышли через боковой выход, а не через двор. Никаких признаков Моники. Она промучалась еще полтора часа химии в непрекращающемся напряжении. Потом понемногу начала успокаиваться. Во всяком случае, она перестала вздрагивать при каждом его движении. Шейн молча проиграл в PSP практически все занятие. Она надеялась, что он убивает зомби. Кажется, это приводило его в хорошее расположение духа.
Удивительно, но во время лабораторной по химии, Шейн заинтересовался экспериментом и задал так много вопросов, что помощник преподавателя, который никогда раньше не подходил к столу Клэр, бродил поблизости и пялился на Шейна, как будто пытался понять что он здесь делает.
— Эй, парень, — сказал Шейн и протянул помощнику преподавателя руку. — Шейн Коллинз. Я… какое же слово подобрать? Слушатель. Слушатель на занятии. Со своей подругой. Клэр.
— А, — сказал помощник, имя которого Клэр не знала. — Хорошо. Просто… продолжайте.
Шейн показал ему жестом, что все отлично и глупо улыбнулся.
— Эй, — сказал он тихо, наклоняясь к Клэр. — А что-нибудь из этой ерунды взрывается?
— Что? Хм… да, если ты сделаешь что-то неправильно, думаю, что это возможно.
— Я раздумываю над практическим применением. Бомбы. Штуки вроде этого.
— Шейн! — Он действительно отвлекал. И еще… он хорошо пах. По-мужски хорошо, что отличалось от женского хорошо — более насыщенно, пряно. Запах, заставлявший трепетать.
«Ой, прекрати, Клэр, возьми себя в руки, это же просто Шейн!» — сказала она себе. Это не помогло, особенно после того, как он кинул ей ту кривую улыбку и взгляд, который стопроцентно убил бы большинство девушек на расстоянии десяти футов.
«Он разгильдяй. И он… не слишком умен. Хотя… возможно, он и не так глуп. Просто в других областях». Для нее это была новая мысль, но она ей вроде понравилась.
Она шлепнула его по руке, когда он потянулся за реагентами, и сконцентрировалась на тонкостях эксперимента.
Преподаватель начал рассказывать очень интересные детали, и Клэр забыла обо всем на свете, даже про Шейна, который тоже увлекся происходящим. Это и привело к тому, что никто из них не услышал шаги за спиной. Первое, что почувствовала Клэр — это иссушающее, обжигающее ощущение с правой стороны спины. Она уронила пробирку, которую держала и закричала — не могла сдержатся, потому что это было ужасно больно — а Шейн резко обернулся и схватил за воротник кого-то, пытающегося удрать.
Джина, одна из Моникет! Она рычала и отбивалась от него, но он не отпускал. Клэр, задыхаясь от боли и пытаясь изогнуться, чтобы увидеть, что произошло с ее спиной, все же отметила, что Шейн прикладывал все свои усилия, чтобы не прибить свою пленницу тотчас же. Прибежал помощник преподавателя и остальные студенты повскакивали с мест, осознав, что произошло что-то более интересное, чем лабораторная по химии.
Клэр соскользнула с табурета все еще пытаясь разглядеть, что случилось с ее спиной. Боль была нестерпимой. А еще начал ощущаться какой-то отвратительный запах.
— Боже мой! — выпалил помощник преподавателя. Он схватил бутылку воды из рюкзака Шейна, открыл ее и вылил ее содержимое на спину Клэр, потом бросился к шкафу в стороне и вернулся с коробкой пищевой соды. Она услышала как сода зашипела, едва коснувшись ее спины, и почти отключилась.
— Сюда. Садись. Вы, вызовите скорую. Живее!
Пока Клэр в полубредовом состоянии опускалась на другой, более низкий табурет, помощник преподавателя схватил ножницы и разрезал ее рубашку на спине и отвернул разрезы к краям. Он также отрезал лямку ее бюстгальтера, и Клэр едва успела прижать лифчик к телу прежде, чем он свалится. Боже, как больно, как больно… Она старалась не плакать. Как только сода подействовала жжение немного уменьшилось. У кислоты низкий pH, у соды — высокий… Что ж, она помнила кое-что из химии. Даже сейчас.
Клэр посмотрела вверх и увидела, что Шейн все еще держит Джину. Он выкрутил этой гадине руку за спину и заставил выпустить пробирку, из которой она брызнула на Клэр. Пробирка перекочевала в руки помощника преподавателя. В ней до сих пор еще виднелись остатки кислоты очень напоминающие воду.
— Это произошло случайно! — визжала Джина, приподнимаясь на кончики пальцев, когда Шейн выкручивал ей руку. — Я споткнулась! Простите! Слушай, я не специально…
— Мы сегодня не работали с H2SO4, — жестко сказал помощник преподавателя, нюхая пробирку. — У тебя не было никаких причин разгуливать здесь с ней. Клэр? Клэр, насколько сильно болит?
— Я… все в порядке. Я в порядке, — сказала она, хотя, если честно, она даже понятия не имела, была ли она в порядке или нет. Она чувствовала головокружение, тошноту и холод. Возможно шок. И неловкость, потому что, Боже, она была наполовину раздета перед всей аудиторией химической лаборатории и… Шейном…
— Могу я что-нибудь надеть?
— Нет, до этого нельзя ничем дотрагиваться. Ожог прошел через несколько слоев кожи. Тут понадобится лечение и антибиотики. Просто сиди спокойно. — Помощник преподавателя повернулся к Шейну и Джине и ткнул в нее пальцем. — Ты, ты будешь общаться с полицией студенческого городка. Я не потерплю подобных нападений в моей аудитории. И мне все равно, кто твои друзья!
Значит он знал ее. Или, по крайней мере, знал достаточно. Шейн что-то шептал на ухо Джине, слишком тихо, чтобы Клэр могла расслышать, но это точно было что-то нехорошее, судя по выражению ее лица.
— Сэр? — слабо спросила Клэр. — Сэр, могу ли я попросить план лабораторной и…
И она отключилась прежде, чем успела договорить «и извините за беспокойство».

9

Когда она проснулась, то обнаружила, что лежит в мягкой постели и ощущает приятное тепло. Кто-то сидел рядом с ней, какой-то парень, и ей пришлось дважды моргнуть, прежде чем она узнала Шейна. Шейн в ее спальне??? Нет, подождите, это не ее спальня; это где-то еще…
— Палата скорой помощи, — сказал он. Должно быть, она выглядела озадаченной. — Черт, Клэр. В следующий раз предупреждай, прежде чем свалиться на пол. Я мог бы стать героем и подхватить тебя или типа того.
Она улыбнулась. Ее голос раздался как-то лениво и медленно:
— Ты схватил Джину. — Это прозвучало как-то забавно, поэтому она снова сказала это. — Ты схватил Джиииииину.
— Да, ха-ха, ты навеселе, знаешь? Тебе вкололи какой-то наркотик. И еще они позвонили твоим родителям.
Прошло немного времени, прежде чем она осознала сказанное.
— Родителям? — повторила она и постаралась поднять голову. — Ох. Ой. Это плохо.
— Ну не так уж. Твои предки были сильно обеспокоены, когда узнали, что ты стала причиной происшествия в лаборатории. Полицейские студенческого городка забыли упомянуть о том, что Джина умышленно вылила кислоту на твою спину. Кажется, они думают, что это была одна из тех нелепых случайностей.
— А это была — спросила она. — Случайность?
— Нет. Она хотела причинить тебе боль.
Клэр схватилась за уродливую голубую больничную рубашку, которая была на ней.
— Моя рубашка пострадала.
— Ага, прилично. — Шейн выглядел бледным и напряженным. — Я пытался дозвониться до Майкла. Я не знаю где он. Я не хочу оставлять тебя здесь одну, но…
— С ним все в порядке, — сказала она мягко и закрыла глаза. — Я тоже в порядке.
Ей показалось, что она почувствовала его руку на своих волосах, секунда легкого и приятного давления.
— Да, — сказал Шейн. — Ты в порядке. Я буду здесь, когда ты проснешься.
Она сонно кивнула и потом все исчезло в лимонно-желтой дымке, как будто она лежала в ярком солнечном свете.

Ой.
Пробуждение не было приятным. Никакого туманного лекарственного лимонного света. Было больше похоже на паяльную лампу, горящую на ее спине в районе правой лопатки. Клэр захныкала и уткнулась в подушку, стараясь уйти от боли, но боль не отступала.
Лекарства перестали действовать.
Она моргнула, захныкала и медленно села. Проходящая мимо сестра остановилась и зашла осмотреть ее.
— Поздравляю, — сказала медсестра. — Ты поправляешься. Ожог еще поболит немного, но если будешь принимать антибиотики и держать рану в чистоте, все будет хорошо. Тебе повезло, что рядом был кто-то, кто промыл рану и нейтрализовал реакцию. Я видела, как кислота из аккумуляторов прожигала до кости.
Клэр кивнула, не уверенная, что сможет что-то сказать без рвоты. Весь ее бок горел и болел.
— Ты хочешь встать?
Она снова кивнула. Сестра помогла ей встать и показала, где лежат остатки одежды Клэр. Перерезанный бюстгальтер был безвозвратно испорчен. Рубашка… от нее тоже мало что осталось. Сестра принесла ей свободную черную футболку из забытых вещей и привела ее в приличный вид, а подошедший доктор быстро осмотрел. Ее тут же выписали. Небольшое количество серной кислоты не стоило пристального внимания врачей, по крайней мере в Морганвилле.

— Насколько все плохо? — вопрос предназначался Шейну, который катил кресло с Клэр через холл к выходу. — В смысле, это действительно ужасно?
— Невероятно ужасно, — ответил он. — Отвратительно как в фильме ужасов!
О, Боже.
Он смягчился.
— Это не настолько плохо, как могло бы быть. По размеру примерно на четверть спины. Твой преподаватель отлично справился, разрезав твою одежду и смыв все с кожи. Я понимаю, что тебе очень больно, но могло быть намного хуже.
Клэр вспомнила, что в лабораторной пробирке, отобранной у Джины, оставалось еще приличное количество кислоты.
— Ты.. Ты думаешь, Джина собиралась…
— Вылить на тебя все? Черт побери, да. Просто не успела.
Ого. Это было… неприятно. Клэр бросало то в жар, то в холод, да еще и подташнивало. И в этот раз шок никак не получится смягчить.
— Я думаю, это была месть Моники. В любом случае, ее часть. Она будет очень зла, ведь довести задуманное до конца не получилось.
Мысль, что Моника будет по-настоящему зла, не была лучшей для завершения дня. А день уже заканчивался. Это стало понятно сразу, как только Шейн провез кресло через стеклянные автоматические двери.
Было темно.
— Ох, — сказала она и прикрыла рот рукой. — О нет!
— Ага! Но по крайней мере у нас есть транспорт. Готова?
Она кивнула, и Шейн внезапно покатил кресло на максимальной скорости. Клэр взвизгнула, схватилась за подлокотники, чувствуя, что совершенно не контролирует ситуацию. Кресло подпрыгнуло на пандусе и резко остановилось в дюйме от блестящего черного бока Евиной машины. Ева бросилась открывать пассажирскую дверь. Клэр попыталась встать самостоятельно, но Шейн схватил ее вокруг талии и переместил прямо на сиденье. Это заняло несколько секунд. Потом он пнул кресло и оно покатилось обратно к пандусу, где ударившись о перила осталось стоять, какое-то забытое и потерянное.
Шейн скользнул на заднее сиденье.
— Жми! — велел он. Ева так и сделала, пока Клэр боролась с ремнем безопасности, пытаясь закрепить его так, чтобы не задохнуться и не разрыдаться от боли. Она уселась, нагнувшись и уперевшись руками в массивную приборную панель, когда Ева выехала с парковки и погнала по темной улице. Уличные фонари выглядели жутко и стояли далеко друг от друга — быть может, так и задумано? Неужели вампиры контролируют даже расстояния, на которые ставятся фонари? Или она просто сходит с ума?
— Он там? — спросил Шейн, наклонившись через спинку сидения. Ева бросила на него взгляд.
— Да, — ответила она. — Он там. Но не втягивай меня в это. Видишь ли, мне еще там работать.
— Обещаю, что не буду.
Она ему не поверила — это было очевидно — но на следующем светофоре Ева повернула направо, а не налево, и через пару минут остановилась у тротуара перед кофейней. «Точка Сбора» сияла огнями и была забита посетителями. Клэр нахмурилась, но не успела она что-либо спросить, как Шейн вышел из машины и направился к двери.
— Что он делает? — спросила она.
— Кое-что глупое, — ответила Ева. — Как ожог? Болит, а?
Клэр хотела пожать плечами, но стоило ей это даже представить, как воображаемая боль заставила ее вздрогнуть.
— Не очень, — храбро ответила она и попыталась улыбнуться. — Думаю, могло бы быть гораздо хуже.
— Наверное, — согласилась Ева. — Говорила тебе, на уроках опасно. Нам надо взять это под контроль. Тебе нельзя возвращаться туда, если происходит подобное.
— Я не могу бросить учебу!
— Конечно, можешь, — бодро ответила Ева. — Люди так делают постоянно. Только не такие, как ты. О, черт!
Ева прикусила свою накрашенную черным губу, и взволнованно уставилась сквозь витрины внутрь ярко освещенного кафе. И через несколько секунд Клэр поняла, что так взволновало Еву: менеджер-хиппи Оливер стоял у окна и в свою очередь смотрел на них. За его спиной Шейн толкал стул к столу в дальнем углу, где сидела темная фигура.
— Скажи мне, что он не собирается сейчас говорить с Брэндоном, — произнесла Клэр.
— Э-э… Хорошо. Он не собирается сейчас говорить с Брэндоном.
— Ты врешь.
— Ага. Он говорит с Брэндоном. Послушай, пусть Шейн сам разберется, хорошо? По большей части он не такой глупый, как кажется.
— Но у него нет Защиты, верно?
— Поэтому он и говорит в «Точке Сбора». Это что-то вроде места для переговоров. Вампиры там не охотятся, ну, во всяком случае, не должны. И именно тут заключаются сделки, ведутся переговоры и все такое. Так что Шейн здесь в безопасности.
Но она все еще кусала губу и выглядела обеспокоенной.
— Однако есть какие-то исключения? — предположила Клэр.
— Если Шейн не нападет первым. Самооборона не в счет.
Как могла видеть Клэр, Шейн вел себя прилично… Его руки лежали на столе, и хотя он перегнулся через него, говоря что-то, он ни с кем не дрался. Это было хорошим знаком, так ведь? Однако она не имела представления о том, что он мог говорить Брэндону. Ведь это не Брэндон пролил кислоту ей на спину.
Что бы ни говорил Шейн, казалось, что все идет неплохо. В конце концов, он резко отодвинул свой стул и ушел, кивнув по пути Оливеру. Брэндон выскользнул из-за стола, темный и лоснящийся, прошел вслед за Шейном к выходу, держась так близко, что мог бы дотянуться до него и схватить. «Это всего лишь разыгравшееся воображение», — сказала себе Клэр, поймав себя на мысли, что готова закричать. — «Брэндон хотел лишь позлить его, но не причинить вред».
Шейн оглянулся, пожал плечами и вышел из кафе. Когда Брэндон последовал за ним, подошел Оливер и преградил ему путь рукой. Брэндон что-то прорычал, но Шейн был уже в машине, а Ева отъезжала от тротуара.
— Нам и теперь надо бояться? — спросила она. — Просто хотелось бы быть готовой, прежде чем появится официальная угроза.
— Нет. Мы разобрались, — сказал Шейн. Его голос звучал устало и немного странно. — Клэр получила пропуск. Никто ее больше не будет преследовать. В том числе Моника и стелющиеся перед ней марионетки.
— Но как? Почему? — спросила Клэр. Очевидно Еве не надо было ничего объяснять. Она выглядела ожесточенной и злой.
— Мы заключили сделку, — произнес Шейн. — Вампиры всегда хотят иметь преимущество.
— Ты такой идиот! — прошипела Ева.
— Я сделал то, что должен был! Я не мог спросить Майкла. Он не… — Шейн прикусил язык, и сдержал ярость в своем голосе — Его с нами не было. Опять. Я должен был что-то сделать. Клэр ведь нешуточно пострадала. Если бы меня не оказалось рядом, они бы ее убили или так покалечили, что она сама желала бы себе смерти. Я не могу позволить этому случиться.
Клэр подумала, что в конце его слов не было произнесено «еще раз». Она хотела обернуться и посмотреть на него, но боль была слишком сильной, чтобы пытаться сделать это. Она попробовала поймать его взгляд в зеркале заднего вида.
— Шейн, — спросила она. — Что ты пообещал?
— Ничего такого, что я не могу позволить себе потерять.
— Шейн!
Но Шейн не ответил. Не ответила и Ева, хотя она несколько раз приоткрывала рот, но закрывала его, так и не произнеся ни звука. Остаток пути был проделан в молчании, и как только они припарковались к обочине, Ева выскочила и пробежала по дорожке, чтобы отпереть дверь. Клэр открыла дверь и начала выбираться, но Шейн снова опередил ее. Ничего себе, он был… силен. И его руки были большими и теплыми. Она задрожала, и он спросил:
— Замерзла?
Но не холод был причиной. Совсем не холод.
— Шейн, что ты обещал? — спросила она и схватила его за предплечье. Не то чтобы он не мог освободиться, но он… не стал этого делать. Просто посмотрел на нее. Они стояли совсем близко друг к другу, так близко, что каждый ее нерв был готов взорваться, как хорошенько взболтанная банка колы. — Ты ведь… не сделал нечто…
— Глупое? — спросил он. Он посмотрел на ее руку и через мгновение дотронулся до нее своей. Всего на секунду, и сразу отдернул, будто она обожгла его. В самом деле, он мог бы освободиться, даже не задумываясь. — М-да, это я неплохо умею. Совершать глупости. Наверное, это к лучшему, две умные головы в доме — перебор. — Она попыталась что-то сказать, но он повел ее к дому. — Если ты не собираешься вешать на шею ярлык «Вена Напрокат», то шевелись уже!
Она поторопилась. Передняя дверь была открыта, и Шейн шел сзади, близко, пока она не начала подниматься по ступенькам.
Его шаги смолкли, и она повернулась. Он стоял внизу лестницы и смотрел на улицу.
На углу стоял вампир, прямо под светом уличного фонаря. Брэндон. Просто стоял, скрестив руки, облокотившись о фонарный столб, с таким видом, как будто собрался стоять там всю жизнь.
Он послал им поцелуй, развернулся и ушел.
Шейн показал ему палец и практически затолкнул Клэр через порог.
— Никогда не смей там останавливаться!!!
— Ты же сказал, что у меня есть пропуск!
— На него нет гарантии!
— Что ты ему обещал? — прокричала она.
Шейн резко захлопнул дверь и проскочил мимо нее в прихожую. Но как только он зашел, Майкл встал на его пути. И выглядел он разозленным.
— Ответь ей, — сказал он. — Что, черт тебя подери, ты сделал, Шейн?
— Ах, теперь тебя это волнует? Где ты шатался? Я звонил! Я искал тебя! Черт, я даже взломал твою комнату!
Синие глаза Майкла взглянули на Шейна, на Клэр и обратно.
— Я был занят.
— Чувак, ты был занят? Знаешь, забей. Тебя не было поблизости, и мне нужно было позвонить. Так что я позвонил.
— Шейн, — Майкл схватил его за руку, и заставил остановиться. — Кажется, Клэр заслуживает ответа. Мы все заслуживаем. — За его спиной из-за угла вышла Ева со скрещенными на груди руками.
Шейн жестко рассмеялся.
— Объединяешься с девчонками против меня? Это подло, чувак. Подло. Как насчет мужской солидарности?
— Ева сказала, ты разговаривал с Брэндоном.
Клэр видела его внутреннюю борьбу.
— Да. Говорил. Мне пришлось. Послушай, они облили ее кислотой, и проклятые копы ничего не сделали. Мне пришлось обратиться к источнику. Ты сам меня этому научил.
— Ты заключил сделку с Брэндоном, — выговорил Майкл, и Клэр послышалась дрожь в его голосе. — О, будь все проклято, ты не мог сделать этого!
Шейн пожал плечами. Он избегал встречаться взглядом с Майклом.
— Чувак, все уже сделано. Не делай из мухи слона. Это всего лишь во второй раз. И он не может меня осушить или сделать мне что-то вроде того.
— Дерьмо! — Майкл развернулся и ударил рукой о дверной косяк. — Ты ее даже не знаешь! Ты не можешь превратить маленькое происшествие в крестовый поход!
— Я не собираюсь!
— Она не Алисса! — закричал Майкл, и крик этот был громче, чем что-либо, что ей приходилось слышать в жизни. Клэр вздрогнула и попятилась, и увидела, как Ева проделала то же самое за его спиной.
Шейн не двигался. Как будто он не мог двигаться. Просто стоял, повесив голову.
А затем глубоко вздохнул, поднял голову, и встретился с разъяренным взглядом Майкла.
— Я знаю, что она не Алисса, — сказал он спокойным, тихим и холодным голосом. — Тебе придется отвалить к чертям, Майкл, и прекратить считать меня тем избалованным ребенком, которого ты знал. Я знаю, что делаю. И ты мне не папочка.
— Я здесь самый близкий для тебя человек! — Майкл уже не кричал, но Клэр слышала кипевший в его голосе гнев. — И я не позволю тебе строить из себя героя. Не сейчас.
— Мне не пришлось бы, если бы ты встал за моей спиной!
Шейн протолкнулся мимо него, пронесся вверх по лестнице и хлопнул дверью своей комнаты. Майкл стоял и смотрел ему вслед, пока Клэр не вышла вперед. Она застыла, когда он посмотрел на нее, испугавшись, что он будет злиться на нее еще больше. В конце концов, это все ее вина.
— Иди присядь, — велел Майкл. — Я принесу тебе что-нибудь поесть.
— Я не…
— Да, садись же. Ева, удерживай ее, если понадобится. — Он взял Клэр за руку, сжал и встал сбоку, чтобы усадить на диван. Она села со вздохом облегчения и закрыла лицо ладонями. Господи, что за жалкий день! Он начался так… и Шейн был… но…
— Ты понимаешь, что сделал Шейн, верно? — спросила Ева, плюхнувшись рядом. — Какую он заключил сделку?
— Нет. — Она чувствовала себя напряженной, жалкой, и ей точно не хотелось есть. Но Майкл был не в настроении услышать отказ. — Я понятия не имею, что происходит.
— Он дал Брэндону два подхода в обмен на то, чтобы тебя оставили в покое.
— Он — что? — Клэр подняла взгляд, совершенно смущенная. Шейн гей? Она даже не думала о такой возможности….
— Подходы. Ну, ты понимаешь, укусы. — Ева изобразила клыки. — Сделка заключается в том, что Брэндон может его укусить — дважды. Он только не должен убивать Шейна. Это не для пропитания, а для удовольствия. И силы. — Ева разгладила драпированную юбку и хмуро уставилась на свои короткие черные ногти. — Майкл имеет право сердиться. Не убивать кого-то и не причинять кому-то вред — совершенно разные понятия. И у Брэндона большой опыт в сделках. А у Шейна нет.
Каким-то образом, она поняла, что это правда. По тому, как Шейн вел себя, как Брэндон смотрел на них, и как зол был Майкл. Шейн не просто сказал Брэндону отвалить или дал дурацкое обещание. Шейн продал свою жизнь за ее — или, по крайней мере, рисковал своей жизнью.
Клэр с трудом ловила воздух, а страх пронзил ее кожу с такой силой, будто она вертелась на иглах.
— Но если его укусят, он не…
— Станет вампиром? — Ева покачала головой. — Это работает несколько не так, иначе Морганвилль был бы уже Городом Бессмертных. За всю свою жизнь я ни разу не видела и не слышала ни о ком, кто стал бы вампиром от укуса. Кровососы здесь все очень старые. Не то чтобы Шейн не смотрелся бы очень привлекательно с парой очаровательных клыков, но… — Она теребила складки на юбке. — Черт. Это глупо. Почему не я? В смысле, не то чтобы я очень этого хотела — уже нет — но… это тяжелее для парней.
— Тяжелее? Почему?
Ева пожала плечами, но Клэр видела, что та избегает отвечать на этот вопрос.
— Шейн точно с этим не справится. Парень не в состоянии даже отдать кому-то другому последний хот-дог, а ведь он их даже не любит. Он абсолютный фанат контроля. — Она не могла успокоиться еще несколько секунд, потом мягко добавила: — И я за него боюсь.
Когда Майкл вернулся в комнату, Ева подпрыгнула и начала бегать вокруг, что-то двигая и переставляя, пока Майкл не подал ей явный знак покинуть помещение. И она тут же ушла под каким-то предлогом, которого Клэр не расслышала, и понеслась по лестнице в свою комнату.
Майкл протянул Клэр миску.
— Чили. Извини. Это все, что есть.
Она кивнула и набрала полную ложку, ведь она всегда была послушной… и в тот момент, когда почувствовала вкус чили, поняла, что ужасно проголодалась. Клэр глотала еду, не разжевывая, и снова загребала ложкой, даже не сознавая, что делает. Шейн просто обязан открыть бизнес по производству чили.
Майкл скользнул в кожаное кресло и взял в руки гитару, которую оставил рядом. Он начал ее настраивать спокойно и сосредоточенно, как будто бы не было всей этой сцены с Шейном. Она ела, бросая взгляды на то, как он склонился над инструментом, выводя мягкие звучные аккорды.
— Ты не злишься? — наконец спросила она, точнее пробормотала себе под нос.
— Злюсь? — Он не стал поднимать свою светлую кудрявую голову. — Злиться — это то, что ты делаешь, когда кто-то тебе показывает средний палец на автостраде, Клэр. Мне страшно. И я пытаюсь придумать, что теперь можно сделать.
На мгновение она забыла о том, что сидит с полным ртом еды. Потом спохватилась, что если она сейчас подавится, то лучше от этого никому не станет.
— Шейн — горячая голова, — продолжал Майкл. — Он хороший парень, но думать не умеет. Я должен был подумать за него, прежде чем впускать тебя сюда.
Клэр сглотнула. Внезапно еда показалась ей совершенно невкусной, и она отложила ложку.
— Меня?
Пальцы Майкла покоились на гитарных струнах.
— Ты ведь знаешь о его сестре?
Алисса. Это имя выкрикивал Майкл. То самое, которое доставляло страдания Шейну.
— Она мертва.
— Шейн — простой парень. Если он беспокоится за кого-то, то готов за него сражаться. Все просто. Лисса была очаровательным ребенком. И он чувствовал за нее ответственность старшего брата. Он мог бы за нее умереть. — Майкл покачал головой. — Это почти случилось. В общем, Лисса сейчас была бы примерно твоего возраста, а теперь тебя достают те же самые сучки, что убили его сестру, пытаясь добраться до него. Так вот. Он сделает все — абсолютно все — чтобы не пришлось пережить подобное вновь. Может, ты и не Лисса, но ты ему нравишься, и, кроме того, он ненавидит Монику Моррелл. Настолько, что он… — Казалось, Майкл не сможет закончить. Несколько мгновений он смотрел в никуда, затем продолжил. — Сделки с вампирами внешне позволят выжить, но сожрут тебя изнутри. Я видел, как это случилось с моей семьей, прежде чем они выбрались отсюда. То же самое с родителями Евы. С ее сестрами. И если ему придется пройти через это, то оно его убьет.
Клэр поднялась.
— Шейну не придется через это проходить. — Сказала она. — Я не позволю.
— И как же ты собираешься его остановить? Черт, я не могу его остановить, а меня он обычно слушается.
— Послушай, Ева сказала, что вампиры — хозяева города. Это действительно так?
— Да. Никто не помнит город до вампиров. Если ты здесь живешь, тебе придется научиться жить с ними. Если не сможешь, то единственный выход — уйти.
— Но они не бегают свободно по улицам, кусая людей.
— Это было бы слишком грубо, — серьезно заявил он. — Им это не нужно. Все, кто постоянно живет в городе — платят налог. Кровью. Две пинты в месяц, которые сдают в больнице.
Она уставилась на него.
— Я не сдавала!
— Дети из колледжа не сдают. Они платят по-другому. — Взгляд Майкла стал жестким, и ее охватила волна тошнотворного ужаса — она поняла, что он собирается сказать. — У вампиров со школой договор. Они забирают два процента в год. Раньше забирали больше, но, думаю, люди стали беспокоиться. Пара анонимных звонков в СМИ. Телевизионщики просто обожают сюжеты о молоденьких прелестных ученицах, пропавших без вести. Клэр, о чем ты думаешь?
Она глубоко вздохнула.
— Если вампиры все это планируют, то у них должна быть своя структура. Верно? Они не могут быть сами по себе. Должен быть кто-то ответственный.
— Это так. У Брэндона есть босс. Возможно, что у его босса есть свой босс.
— Значит, все, что нам нужно, это договориться с его боссом, — сказала она. — О чем-то еще, кроме права укусить Шейна.
— Всего лишь?
— Они наверняка чего-то хотят. Чего-то, что пока не имеют. Мы просто должны выяснить, чего именно.
В этот момент заскрипела лестница. Майкл обернулся, за ним Клэр. Там стояла Ева.
— Мы не слышали, как ты пришла. — Промолвил Майкл. Она пожала плечами и уселась на ступеньки; она уже успела разуться. Даже на ее черно-белых чулках у пальцев ног были вышиты маленькие черепа.
— Я знаю, чего они хотят, — сказала она. — Но не уверена, что мы сможем это достать.
Майкл долго смотрел на нее. Она не отвела взгляд и подошла к нему. Клэр внезапно почувствовала, что наблюдает что-то интимное. Может, из-за того, как он смотрел на нее или из-за того, как она ему улыбалась, но Клэр почувствовала себя неловко и уставилась на кучу книг, сваленных на краю стола.
— Я не хочу впутывать тебя в это, — сказал Майкл. Уголком глаза она заметила, как он взял Еву за руку.
— Шейн замешан. Клэр замешана. Эй, даже ты замешан. — Она пожала плечами. — Ты знаешь, как я не хочу оставаться в стороне. Кроме того, если есть способ досадить Брэндону, я в деле. Парню явно не хватает хорошего острого кола в заду.
Они все еще держались за руки. Клэр прочистила горло, и Майкл отпустил руку Евы первым.
— Ну и что это? Чего же они хотят?
Ева ухмыльнулась.
— О, ты будешь в восторге, — сказала она. — Им нужна книга. И я не знаю никого, у кого было бы больше шансов ее найти, книжная девочка.

В Морганвилле было много правил, о которых Клэр даже догадываться не могла. Сдача крови была одним из них, и Клэр начинала задумываться, как же Майклу удавалось избегать этой платы. Он ведь не мог, верно? Если он не мог покидать дом?
Она села на пол, скрестив ноги, с большой записной книжкой в руках, открыла чистую страницу и написала заголовок — «Плюсы для Вампиров». Под ней она записала: сдача крови, Защита, одолжения, сделки.
— О, и запиши комендантский час, — сказала Ева.
— Он существует?
— Ну да, конечно. Для всех, кроме колледжа. Их не волнует, что учащиеся болтаются ночью на улице, потому что… ну, ты понимаешь… — Ева изобразила клыки в шее. Клэр сглотнула и кивнула. — Но для местных! О, да…
— Чем же это хорошо для них?
— Им не надо задумываться, кого можно кусать, а кого нет. Если ты бродишь снаружи после комендантского часа, ты — обед.
Клэр написала «комендантский час». Затем перевернула страницу и написала «Минусы для Вампиров».
— Чего они боятся? — спросила она.
— Не думаю, что мы закончили с плюсами, — сказал Майкл. Он сел на пол рядом с девочками, но как заметила Клэр, поближе к Еве. — Пожалуй, ты еще многого не записала.
— О, дай ей возможность поднять себе настроение, — сказала Ева. — Не все так печально. Очевидно, они не любят дневное время…
Клэр записала.
— И чеснок… серебро …. ммм, святую воду…
— Ты уверена в этом? — спросил Майкл. — Я всегда полагал, что они во многом притворяются, на всякий случай.
— Зачем им это?
Клэр ответила, не поднимая глаз.
— Потому что так проще скрыть то, что действительно может причинить им вред. Я все равно запишу, но, возможно, это неверно.
— Огонь, это точно. — Сказал Майкл. — Однажды я видел, как погиб вампир. Когда был еще ребенком. Один из тех актов мести.
Ева глубоко вздохнула.
— О, да. Я помню, что слышала об этом. Том Салливан.
Клэр вытаращила глаза.
— Так звали вампира?
— Не вампира, — ответил Майкл. — А парня, который его убил. Томми Салливан. Он был пропащим человеком. Много пил, а это необычно для нашего города. У него была дочь. Она погибла. Он считал вампиров виновниками ее смерти, так что он облил одного из них бензином и поджег прямо посреди ресторана.
— Ты это видел? — спросила Клэр. — Сколько тебе было лет?
— В Морганвилле быстро взрослеешь. В общем, в следующую ночь его осудили. У него не было шанса. И еще до наступления утра он уже был мертв. Но… огонь работает. Просто не стоит попадаться.
Клэр записала огонь.
— Как насчет кольев?
— Ты видела Брэндона, — заговорила Ева. — Хочешь попробовать подобраться к нему поближе? Ну вот, я тоже не хочу.
— Но они работают?
— Думаю, да. Ты обязан заполнить бланк, когда покупаешь древесину.
Клэр записала.
— Кресты?
— Определенно.
— Почему?
— Быть может, потому что они злобные, бездушные кровопийцы?
— Мой учитель физкультуры в шестом классе тоже таким был, но крестов он не боялся.
— Смешно, — сказала Ева, имея в виду обратное. — Потому что едва ли еще остались церкви, и, насколько я знаю, кресты невозможно достать, если только не сделать их самим. Кроме того, все они выросли — разве не странно представлять, как они растут? — когда религия не была просто воскресной обязанностью. Она была тем, что жило в тебе каждую минуту каждого дня, и Бог всегда был готов поразить грешников.
— Перестань, — прошептал Майкл. «Бога здесь почти не осталось.
— Не обижайся на Всемогущего, Майкл, но он сам покинул эти места, — огрызнулась Ева. — Ты хоть знаешь, сколько ночей я провела в постели, моля Его забрать всех злых людей? Да уж, это сработало. — Майкл открыл было рот. — И пожалуйста, не говори, что он меня любит. Если бы он меня любил, то послал бы мне билет в Остин, чтобы я могла смыться из этого города раз и навсегда.
Ева явно разозлилась. Клэр постучала карандашом по блокноту, не поднимая глаз.
— Как же они удерживают людей в городе?
— Они не удерживают. Некоторые уезжают. Например, Шейн уехал, — сказал Майкл. — Я думаю, ты скорее хочешь знать, как они удерживают людей от разговоров? Здесь-то и начинаются странности.
— Где — здесь? — Прошептала Клэр. Ева рассмеялась.
— Я и сам не знаю, потому что никогда не покидал город, но Шейн рассказывал, что как только отъезжаешь на десять миль от Морганвилля, начинает жутко болеть голова и ты просто.. начинаешь все забывать. Сначала название города, потом дорогу к нему, затем о вампирах. Или правилах. Это просто перестает для тебя существовать. Все вспоминается, как только ты возвращаешься. Но когда ты далеко, ты не можешь никому ничего рассказать о Морганвилле, просто потому, что не помнишь о нем.
— Я слышала, — добавила Ева, — что некоторые люди начинают вспоминать, и тогда… — Она выразительно провела ребром ладони по горлу, — до них добираются ударные группы.
Клэр попыталась представить, что могло спровоцировать такую потерю памяти. Может, наркотики? Или какое-то местное энергетическое поле? Или… ладно, у нее не было никаких идей. Но это было похоже на магию, а магия ее нервировала. Она предположила, что вампиры тоже были магическими существами, если как следует подумать, и это заставило ее нервничать еще больше. Магии не существует. Не должна существовать. Это просто… неправильно. Это оскорбляло ее и переворачивало с ног на голову все научные теории, которые она знала.
— Так на чем мы остановились? — Спросил Майкл. Это был разумный вопрос.
Клэр перевернула страницу, записала «потеря памяти после отъезда» и сказала:
— Я не уверена. В смысле, если мы хотим составить какой-то план, мы должны знать как можно больше, чтобы найти достаточно хороший подход. Так что продолжайте говорить. Что еще?
И так продолжалось часами. Старинные часы торжественно пробили сначала девять, затем десять, затем одиннадцать. Почти наступила полночь, и Клэр уже исписала почти все страницы, когда она, наконец, посмотрела на Майкла и Еву и спросила:
— Что-нибудь еще? — а они лишь покачали головами в ответ. — Ну хорошо, расскажите теперь о книге.
— Я знаю не так много, — заговорила Ева. — Они просто объявили лет десять назад, что ищут ее. Я слышала, что люди искали ее для них в библиотеках, книжных магазинах, где угодно, где она могла бы быть спрятана. Странно то, что сами вампиры не могут ее прочитать.
— Ты имеешь в виду, она на каком-то другом языке?
Майкл поднял брови.
— Я не думаю, что все так просто. Ведь каждый из этих кровососов, должно быть, говорит как минимум на дюжине языков.
— Мертвых языков, — вставила Ева. Когда они на нее посмотрели, она ухмыльнулась. — Ну что? Ладно вам, смешно же!
— Может, они не могут прочесть ее по той же причине, по которым люди забывают все, когда уезжают из города. — Медленно проговорила Клэр. — Потому что что-то не дает им.
— Ну ты и замахнулась! Русский судья дал бы тебе 9.5 баллов за технику, так что засчитано, — сказала Ева. — Важно то, что мы знаем, как она выглядит.
— И как же? — Клэр приготовила карандаш.
— Книга в кожаном коричневом переплете. И с символом спереди.
— Каким символом? — Описание коричневой обложки ничуть не сужало область поисков, если говорить о книгах.
Ева завернула рукав своей черной сетчатой кофты, и вытянула предплечье. Там был вытатуирован голубым цветом символ, похожий на омегу, но еще с несколькими волнообразными линиями. Простой, но Клэр определенно не помнила чего-то подобного.
— Они делали такое тату всем подросткам в Защищенных семьях, чтобы мы не забыли, что искать.
Клэр несколько мгновений смотрела и хотела спросить, сколько лет было Еве, когда ей сделали татуировку, но не осмелилась. Она старательно зарисовала символ в блокнот.
— И никто ее не нашел. А они уверены, что книга здесь?
— Кажется, да. Но могу утверждать точно. У них есть возможность искать ее по всему свету. Похоже, для них это очень важно.
— Есть идеи почему?
— Никто не знает, — ответил Майкл. — Я вырос с этим вопросом, поверь мне. Никто понятия не имеет. Даже сами вампиры.
— Как же они могут искать что-то, и даже не знать, зачем?
— Я не утверждаю, что нет никого, кто не знал бы. Но у вампиров есть своя социальная лестница, и те, с которыми мне удалось поговорить, не совсем на ее верхушке. Важно, что мы не сможем этого узнать, поэтому давайте не будем терять времени и задумываться об этом.
— Полезно было бы знать. — Клэр отметила «содержание неизвестно» рядом с символом книги, затем «Очень ценная!!!!!» под ним, подчеркнув тремя линиями. — Так что если нам удастся найти книгу, мы сможем выторговать мне освобождение от домогательств Моники, а Шейну — освобождение от сделки.
Майкл и Ева переглянулись.
— Ты забыла, что вампиры перевернули весь Морганвилль вверх дном, пытаясь ее найти? — поинтересовалась Ева.
Клэр вздохнула, перевернула страницу назад и указала на запись. Ева и Майкл вытянули шеи, чтобы прочесть.

Вампиры не могут ее прочитать.

Они застыли с пустым выражением глаз.
— Мне придется провести некоторое время в библиотеке, — сказала Клэр. — И нам понадобятся кое-какие принадлежности.
— Зачем? — Ева никак не могла понять, но Майкл понял.
— Чтобы подделать книгу? — спросил он. — Ты правда думаешь, что это сработает? Как ты думаешь, что случится, если они обнаружат обман?
— Плохая идея, — сказала Ева. — Очень плохая, если честно.
— Ребята, — произнесла Клэр терпеливо. — Если мы будем аккуратны, они никогда не поверят в то, что мы достаточно умны, чтобы провернуть такое. И уж тем более в то, что мы достаточно смелы. Они может и разозлятся, но только потому, что кто-то подделал ее. А мы ее просто нашли.
Теперь они смотрели на нее так, будто видели в первый раз. Майкл покачал головой.
— Плохая идея, — сказал он.
Может и так. Но она все равно собиралась попробовать.

10

Она была слишком напряжена, чтобы спать. Кроме того, болела спина, и мысль о том, что придется провести в бездействии еще одну ночь, была невыносима. Брэндон не казался ей парнем, который станет оттягивать реванш; а Шейн — Шейн был из тех, кто держит данное слово.
Если он хочет быть укушенным, прекрасно, но пусть не использует ее как предлог.
Шейн не выходил из своей комнаты всю ночь. Она не услышала ни звука, когда прислушивалась к его двери. Ева изобразила наушники и сделала жест, будто включает невидимую стерео систему. Клэр понимала его; когда-то она провела много часов, пытаясь сбежать от реальности с помощью своих собственных наушников.
Ева одолжила ей свой ноутбук — древний, большой и черный, с символом биологической опасности, наклеенным на панели. Когда Клэр воткнула его в розетку и загрузила, то на рабочем столе увидела мультяшного Мрачного Жнеца, который держал дорожный знак вместо косы. На знаке было выведено МОРГАНВИЛЛЬ, со стрелкой, направленной вниз.
Клэр не удержалась, и воровато кликнула по паре папок — и обнаружила, что они полны стихов. Ева любила смерть, или, по крайней мере, любила писать о ней. Витиеватые романтические вещи, кровь и страх и мрамор луны… а потом Клэр заметила даты. Последнее стихотворение было закончено три года назад. Еве было сколько, пятнадцать? Она мечтала о вампирах тогда, а потом что-то изменилось. Никаких стихов за последние три года…
Ева вошла в открытую дверь.
— Нормально работает? — спросила она. Клэр виновато вздрогнула и жестом показала ей, что все хорошо, одновременно открывая соединение с Интернетом. — Хорошо, я звонила своей кузине в Иллинойс. Она позволит нам использовать ее счет на PayPal, но мне придется переслать ей немного наличности завтра. Вот номер счета. — Она положила листок бумаги. — Мы же не сделаем ничего, что убьет ее, да?
— Не-а. Я не буду покупать много в одном месте. Куча людей покупает кожу, инструменты и прочую чепуху. И бумагу… насколько старой должна быть эта книга?
— Старой.
— Она на пергаменте?
— Это такая бумага?
— Пергамент — это самый старый материал, используемый для печати книг, — сказала Клэр. — Делается из овечьей кожи.
— А, ну, думаю да. Она очень старая.
С пергаментом будет трудно. Его можно найти, но легко отследить. Но ничего хорошего в том, что ты умна, если ты не можешь справиться с такими вещами… Ах да, ей надо было подумать о том, чтобы кто-то еще занялся поисками. Слишком опасно оставлять следы, которые вели сюда, в Стеклянный дом.
Клэр ушла в работу. Она даже не заметила, как Ева вышла и закрыла за собой дверь.
Клэр занималась этим вопросом четыре дня. Четыре полных дня. Ева приносила ей наверх суп, хлеб и сэндвичи. Шейн зашел раз или два, чтобы сказать, что она свихнулась, и что он хочет, чтобы она не совалась в его дела. Клэр пропустила это мимо ушей. Ее невозможно уже было переубедить или отвлечь, когда полностью во что-то погружалась. Она слушала его, и даже что-то отвечала, но она его не слышала. Как и ее родители, Шейн в итоге сдался и ушел.
Майкл зашел к ней в комнату незадолго до рассвета. Это настолько сильно удивило ее, что она ненадолго вышла из своего транса.
— Как продвигается? — спросил он.
— Миссия по спасению Шейна? Ага, продвигается, — сказала она. — Мне приходится действовать длинными кружными путями. Не оставляя следов. Не беспокойся… даже если вампиры разозлятся, они не смогут доказать, что мы сделали что-то кроме того, как принесли им то, что, как мы думали, они ищут.
Майкл выглядел удовлетворенным, но обеспокоенным. Он сильно волновался. Она вспомнила, что он был заперт в этом доме как в ловушке. Все, что он мог сделать — это сражаться с тем, что проникает в дом, чтобы причинить зло. За все остальное он мог только переживать. Она догадывалась, что это его сильно раздражало.
— Эй, — сказала она, — когда Ева идет на работу?
— В четыре.
— Но это же…
— Ночная смена. Знаю. Она там в безопасности. И я не думаю, что какой-нибудь вампир будет настолько глуп, что попытается встать на пути ее чертовой машины. Это же будет словно тебя переехал Хаммер. Я заставил ее пообещать, что Оливер проводит ее до машины, а Шейн встретит на улице и приведет домой.
Клэр кивнула.
— Я еду с ней.
— В кофейню? Зачем?
— Потому что там анонимный доступ в сеть, — сказала она. — У каждого студента колледжа есть ноутбук, а в кафе бесплатный беспроводной доступ. Если я буду осторожна, они не смогут отследить, кто искал информацию о том, как подделать старую книгу.
Он сердито посмотрел на нее. На его лице это выглядело мило. Боже. Она все еще обращала внимание на такое. Ей следовало бы перестать это делать, но ведь… Ей было шестнадцать и она никогда ни с кем не целовалась…
— Мне не нравится, что Ева будет там ночью. А ты уж точно не пойдешь.
— Если я сделаю это здесь, все будут в опасности. Включая Еву.
Ох, удар ниже пояса — она увидела, как дернулись его глаза, но он сдержался.
— Значит, ты считаешь, что я должен позволить тебе уйти, позволить тебе рисковать своей жизнью. А пока ты сидишь в кофейне с Брэндоном, я должен притворяться, что так безопаснее? Клэр. Это ни в коей мере не одинаково безопасно.
— Безопаснее, чем если вампиры решат, что все в этом доме умышленно решили обмануть их в вопросе, который они хотят решить больше всего, — сказала Клэр. — Мы не в игрушки играем, так ведь? То есть, я могу прекратить, если ты так хочешь, но у нас больше нет ничего, что мы сможем обменять на договоренность Шейна. Ничего достаточно весомого. Я бы позволила Брэндону… ну, знаешь… но почему-то я не думаю…
— Только через мой… — Майкл остановился и засмеялся. — Я собирался сказать «Только через мой труп», но…
Клэр вздрогнула.
— Нет, — сказал он.
— Ты мне не отец, — сказала она и внезапно… вспомнила.
Шейн, в больнице, когда она была под действием лекарств, сказал «Они звонили твоим родителям». Еще она ясно вспомнила слова «они обеспокоены».
Вот, дерьмо!
«Отец», громко повторила она.
— О нет… хм, мне нужно воспользоваться телефоном. Можно?
— Позвонить своим родителям? Конечно. Междугородние звонки…
— Ага, знаю. Я оплачу. Спасибо.
Она взяла беспроводную трубку и набрала домашний номер. Прозвучало пять гудков, затем включился автоответчик. «Здравствуйте, вы позвонили Лесу и Катарине Дэнверам и их дочери Клэр. Оставьте нам сообщение!» Это был четкий, деловитый голос ее мамы. Когда прозвучал сигнал, Клэр на секунду впала в слепую панику. Может быть, они поехали в магазин. Или…
— Привет, мам и пап, это Клэр. Я только хотела… ммм… сказать привет. Думаю, мне стоило позвонить вам. Этот случай на лабораторной, это ерунда, на самом деле. Я не хочу, чтобы вы обо мне волновались… все в порядке. Правда…
Майкл, прислонившись к дверному проему, корчил ей смешные рожи. Хотя это было в духе Шейна. Она показала ему язык.
— Я просто… я просто хотела сказать вам это. Люблю вас. Пока.
Она повесила трубку. Майкл сказал:
— Тебе стоило бы дать им приехать и забрать тебя домой.
— И оставить вас в этой ситуации? Вы в ней из-за меня. Шейн в ней из-за меня. Теперь, когда Моника знает, что он вернулся…
— О, поверь мне, я не недооцениваю то, насколько сильно мы влипли, но ты все еще можешь уйти. И тебе стоило бы. Я собираюсь убедить Шейна тоже уехать. Ева… Ева не уедет, но и ей следовало бы.
— Но… — Ты останешься один, подумала она. Совсем один. Для Майкла не было возможности уехать. Никогда.
Майкл посмотрел наверх в окно, где небо переходило от полуночного синего к более бледному рассветному.
— Мое время вышло, — сказал он. — Пообещай мне, что ты не пойдешь с Евой сегодня.
— Я не могу.
— Клэр!
— Я не могу, — сказала она. — Извини.
У него не было времени спорить, хотя она видела, что ему этого очень хотелось. Он пошел по коридору. Она услышала, как закрылась дверь его спальни и подумала о том, что видела в гостиной. Как бы она выдержала, если бы ей пришлось самой переживать такие превращения каждый день? Это выглядело очень болезненно. Хотя она предполагала, что самым ужасным в положении Майкла было осознание того, что он ничем не смог помочь Шейну в тот момент, когда так сильно был ему нужен.
«Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты был рядом и помог!» прокричал ему Шейн, и да, это должно быть было больнее, чем смерть.
Клэр снова взялась за работу. Ее глаза горели, мышцы затекли, но какая-то странная и неизвестная часть нее радовалась, что наконец она делает что-то, чтобы защитить не только себя, но и других людей.
Если это сработает.
Это было странно, но она знала, что сработает. Знала.
Она точно ненормальная, решила она.
Клэр проснулась в половине четвертого, с затуманенными глазами и болью, натянула свежую футболку и джинсы, которые стоило бы постирать. Еще один день, решила она, и затем она сразится со стиральной машиной в подвале. На ее голове был кошмарный беспорядок, хотя она спала от силы три часа. Ей пришлось сунуть голову под кран и пальцами уложить свои волосы, чтобы они выглядели не слишком отвратительно.
Она сунула ноутбук в дорожную сумку и бросилась вниз по лестнице. Она слышала стук ботинок Евы, направляющейся к двери.
— Подожди! — закричала она и бросилась вниз по лестнице и через гостиную в тот момент, когда дверь захлопнулась. — Дерьмо…
Она открыла ее прежде, чем Ева успела запереть. Ева выглядела виноватой.
— Ты хотела оставить меня, — сказала Клэр. — Я же говорила, что собираюсь пойти с тобой!
— Ага, знаешь… тебе не стоит.
— Майкл говорил с тобой прошлой ночью?
Ева вздохнула и переступила с ноги на ногу в своих черных открытых кожаных туфлях.
— Немного, да. Перед тем, как пойти спать.
— Я не нуждаюсь в вашей защите. Я пытаюсь помочь!
— Ясно, — сказала Ева. — Если я скажу «нет» и уеду, что ты будешь делать?
— Пойду пешком.
— Этого я и боялась. — Ева пожала плечами. — Залезай в машину.
«Точка Сбора» была набита студентами, которые читали, болтали, пили чай, мокко, латте. И Клэр с удовлетворением заметила, что многие работали за ноутбуками. Должно быть, одновременно работало с дюжину ноутбуков. Она показала Еве большой палец, заказала чашку чая и прошла в поисках подходящего для работы места. Места, где она смогла бы сесть спиной к стене.
Оливер принес ей чай лично. Она неуверенно улыбнулась ему и свернула окно браузера. В этот момент она читала про знаменитых фальсификаторов и их методы работы. О неопровержимых доказательствах, с ударением на неопровержимых. Не то чтобы ей не нравился Оливер, но она не могла доверять никому, тем более тому, кто мог навязать вампирам свои правила.
— Привет, Клэр, — сказал он. — Могу я присесть?
— Конечно, — удивленно сказала она. Она чувствовала себя неуютно. Он годился ей в отцы, да еще и выглядел как хиппи. Хотя она сама была из отверженных и не сильно возражала против последнего. — Мм, как дела?
— Сегодня много дел, — сказал он, и сел на стул со вздохом, в котором почудилась благодарность. — Я хотел поговорить с тобой о Еве.
— Хорошо, — медленно сказала она.
— Я за нее беспокоюсь, — сказал Оливер. Он наклонился вперед, поставив локти на стол. Она поспешно закрыла ноутбук и положила руки сверху. — Ева выглядит растерянной. Это очень опасно, и я уверен, что ты уже понимаешь почему.
— Это…
— Шейн? — спросил он. — Да. Я так и думал, что дело в этом. Парень влип в большие неприятности. Но я полагаю, что он сделал это с благими намерениями.
Ее пульс участился и во рту пересохло. Ох, она очень не любила говорить с влиятельными людьми. Майкл — это другое дело… Майкл был как старший брат. Но Оливер был… другим.
— Возможно я смогу помочь, — сказал Оливер. — Если у меня будет на что обменяться. Проблема в том, что такого нужно Брэндону, что ты или Шейн можете дать? Помимо очевидного. — Оливер выглядел озадаченным и стучал пальцем по губам. — Ты очень умная девушка, Клэр, по крайней мере Ева так говорит. В Морганвилле найдется применение умным девушкам. Все вместе мы могли бы обойти Брэндона, возможно, и найти способ пообщаться с кем-нибудь… другим.
Оливер говорил о том, о чем они уже разговаривали без него. Клэр попыталась не выглядеть ужасно виноватой.
— С кем? — спросила она. Это был разумный вопрос. Оливер улыбнулся, но его темные глаза остались жесткими и холодными.
— Клэр. Ты действительно думаешь, что я скажу тебе? Чем больше ты знаешь об этом городе, тем в меньшей безопасности ты находишься. Ты понимаешь это? Я создал здесь свой собственный мир, и это работает только потому, что я точно знаю что делаю и насколько далеко могу зайти. Ты… боюсь, первая твоя ошибка может стать последней.
Ее рот больше не был пересохшим, он был сухой, как пустыня. Она попыталась сглотнуть, но добилась лишь сухого щелчка внутри своего горла. Она поспешно взяла свой чай и отхлебнула, не ощущая ничего кроме радости от живительной влаги.
— Я не собираюсь…
— Нет, — перебил он, на сей раз не таким добрым голосом. — Для чего еще ты могла прийти сюда, зная, что Брэндон скорее всего придет сегодня после заката? Ты хочешь заключить с ним сделку, чтобы спасти Шейна. Это очевидно.
Она была здесь вовсе не для этого, но она попыталась принять виноватый вид. Просто на всякий случай. Кажется, это сработало, потому что Оливер расслабился и откинулся на спинку стула.
— Ты умная, — сказал он. — Как и Шейн. Но не позволяй этому забивать себе голову. Позволь мне помочь.
Она кивнула, боясь что ее голос дрогнет или прервется или — намного хуже — выдаст ее облегчение.
— Решено, — сказал Оливер. — Дай мне поговорить с Брэндоном и еще кое с кем, посмотрим что я смогу сделать с этой проблемой.
— Спасибо, — тихо сказала она. Оливер поднялся и пошел прочь. Он выглядел как любой другой тощий бывший хиппи, который никак не может забыть старые добрые времена. Безобидным. Возможно даже бесполезным.
Она не могла положиться на старших. Не сейчас. Не в Морганвилле.
Она открыла ноутбук, развернула окно браузера и вернулась к работе.
Время пролетело незаметно, как обычно. Когда она в следующий раз оторвала взгляд от ноутбука, за окнами уже была ночь и толпа в кофейне переключилась с занятий на болтовню. Ева была занята в баре, она болтала, улыбалась и в целом была настолько веселой, насколько вообще может быть веселой девушка-гот.
Хотя она заметно притихла, когда Брэндон появился из подсобки и занял свое обычное место за столиком в самом темном углу. Оливер принес ему какой-то напиток — Боже, она надеялась, что это была не кровь или что-то в этом роде! — и присел рядом для напряженного и тихого разговора. Клэр пыталась сделать вид, что ее нет. Они с Евой обменялись несколькими взглядами через головы посетителей за стойкой бара.
Во время своего длительного исследовательского марафона Клэр выяснила, что изготовление книги — работа для специалистов, а не для шестнадцатилетней (почти семнадцатилетней) заучки. Кое-что она смогла бы сделать, но, к ее огромному разочарованию, любой, кто смыслит в старинных книгах, легко распознает подделку. Разве что она не будет сделана очень умело. Она подозревала, что ее навыки выделки кожи и переплетных работ нуждаются в совершенствовании.
Все эти размышление возвращались к самому началу: Шейна покусают. Это недопустимо.
Строчка в одном из дюжины открытых ей окон бросилась ей в глаза.
Для съемки фильмов может быть изготовлено практически все что угодно, включая репродукции древних картин или книги. Главная цель этих муляжей — обмануть только одно из чувств — зрение…
У нее не было времени — или денег — чтобы заказать себе книгу в фирме по изготовлению голливудского реквизита, но это дало ей идею.
Очень хорошую идею.
Или очень плохую, если она не сработает.
Для кино можно создать почти все что угодно.
Ей не нужна книга. Ей нужен всего лишь снимок.
К тому времени как наступила полночь и из «Точки Сбора» выпроводили в ночь последнего любителя кофеина, Клэр была вполне уверена, что справится с задачей. И она была слишком уставшей, чтобы волноваться, что не справится. Она убрала ноутбук в сумку и опустила голову на руки, наблюдая, как Ева моет чашки и стаканы, загружает посудомойку, болтает с Оливером и намеренно игнорирует темную тень, сидящую в углу.

Брэндон не ушел вслед за своей ходячей закуской. Вместо этого он продолжал сидеть, держа очередную чашку того, что он пил, улыбаясь своей жестокой и жуткой улыбкой Еве, затем Клэр, затем снова Еве.
Оливер, вытирая керамические чашки, наблюдал за наблюдателем.
— Брэндон, — сказал он, перекинул полотенце через плечо и начал расставлять чашки по местам. — Мы закрываемся.
— Ты даже не объявил последний раунд, старик, — сказал Брэндон и улыбнулся Оливеру.
Столкнувшись с непроницаемым лицом Оливера, улыбка быстро померкла. После мгновения тишины Брэндон встал и пошел к выходу.
— Подожди, — очень тихо произнес Оливер. — Чашка.
Брэндон посмотрел на него с крайним недоверием, затем взял чашку — она была одноразовой — и кинул в мусорное ведро. Клэр подумала, что он впервые за несколько дюжин лет убрал со стола. Если он вообще когда-либо это делал. Она спрятала нервную ухмылку, потому что он не казался ей тем парнем (тем более вампиром), который оценит ее чувство юмора.
— Что-нибудь еще? — холодно осведомился Брэндон. Как будто его это не слишком интересовало.
— Вообще-то да. Если ты не против. Я хотел бы, чтобы девушки ушли первыми.
Даже в тени Клэр увидела отблеск острых зубов, когда Брэндон молча открыл рот, сверкнув клыками. Выделывается. На Оливера это, кажется, впечатления не произвело.
— Если ты не против, — повторил он. Брэндон пожал плечами и прислонился к стене, скрестив руки. На нем была черная кожаная куртка, поглощающая свет, черный вязаный свитер и темные джинсы. Оделся для убийства, подумала Клэр, и тут же об этом пожалела.
— Я подожду, — сказал он. — Но им не надо волноваться из-за меня, старик. Парень заключил сделку. Я буду придерживаться договоренности.
— Именно об этом я и беспокоюсь, — сказал Оливер. — Ева, Клэр, доберитесь до дома целыми. Идите.
Ева захлопнула дверцу посудомоечной машины и включила ее. Потом она схватила свою сумочку из-за стойки и попятилась, чтобы схватить Клэр за руку и подтолкнуть ее к двери. Она перевернула вывеску на двери с «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО» и отперла дверь, чтобы Клэр смогла выйти. Затем снова заперла дверь с помощью связки ключей, и быстро толкнула Клэр к своей машине, стоявшей в теплом свете уличных фонарей. Улица выглядела пустынной. Ветер с призрачным шелестом шевелил немногочисленный мусор и пыль, а мигающие красные стоп-сигналы танцевали и качались вокруг. Ева открыла машину за рекордно короткое время, и обе девушки захлопнули замки, как только оказались внутри. Кадиллак взвыл мотором и отъехал от обочины. Только тогда они тихо вздохнули от облегчения.
В это время другая машина обогнула угол и пронеслась мимо них черным пятном, остановившись на обочине, где раньше стоял кадиллак Евы.
— Какого черта? — выпалила Ева и притормозила. Клэр обернулась, чтобы посмотреть назад.
— Это лимузин, — сказала она. Она даже не думала, что в Морганвилле есть лимузины. Но потом она вспомнила про похоронные бюро и похороны и похолодела. Судя по тому, что она знала, возможно, в Морганвилле больше лимузинов, чем в любом другом городе Техаса…
Хотя этот лимузин не был похож на тот, что бывают в похоронном бюро. Он был большим и черным и блестел как спина таракана; и пока кадиллак медленно отъезжал, Клэр разглядывала, как водитель в форме вышел и обогнул машину.
— Кто это? — спросила Ева. — Ты видишь?
Водитель помог выйти женщине. Небольшого роста, ненамного выше Клэр. Бледная, с волосами, светившимися белизной в свете уличных фонарей. Они были слишком далеко от Клэр, чтобы как следует рассмотреть, но ей показалось что женщина выглядит… печальной. Печальной и холодной.
— Она не очень высокая… с белыми волосами. Такая утонченная.
Ева пожала плечами.
— Я такую не встречала, но большинство вампиров не общаются с маленькими людьми. Вроде как Хилтоны не закупаются в Уол-маркете.
Клэр фыркнула. Когда Ева поворачивала за угол, она увидела что женщина стоит перед дверью «Точки Сбора», и Оливер открывает для нее дверь. Никаких следов Брэндона. Ей было интересно, отпустил ли его Оливер, или придержал, чтобы дать им преимущество.
— Как Оливер это делает? — спросила она. — В смысле, почему они просто не…
— Убьют его? Хотела бы я знать. Начнем с того, что у него яйца из платины, — сказала Ева. Пролетающие уличные огни мелькали на ее лице. — Ты видела, как он уделал Брэндона? Оскорбил его? Невероятно. Любой другой был бы уже мертв к рассвету. Оливер… ему это сходит с рук.
Это только разожгло интерес Клэр, ей хотелось знать почему. Или по крайней мере как. Если Оливеру сходило это с рук, возможно, другим тоже удалось бы. С другой стороны, возможно, другие пытались и окончили свои дни как доноры органов.
Клэр повернулась вперед, находясь в своих мыслях, а Ева неслась по напряженно тихим улицам к дому. Полицейская машина кралась по переулку, но почему-то Клэр подумала, что в Морганвилле они рассматривали преступников исключительно в качестве потенциальных жертв.

Сначала она подумала, что ей чудится от усталости. Такое случается, когда долго не спишь. Ты начинаешь видеть призраков в зеркалах и пугающие лица в окнах. Но потом она увидела, как что-то быстро движется сквозь свет уличных фонарей. Что-то бледное.
— Они нас преследуют, — жестко сказала Ева. — Проклятье.
— Брэндон? — Клэр пыталась осмотреть улицу, но Ева нажала на газ и поехала быстрее.
— Не Брэндон. Но ему нет необходимости пачкать собственные клыки…
В пятидесяти футах впереди кто-то встал на пути машины.
Девушки закричали, Ева ударила по тормозам. Клэр бросило вперед на ремень безопасности, который туго натянулся и врезался так сильно, что она знала, что потеряет сознание от боли, потому что кислотный ожог на спине терся о сиденье. Но боль исчезла, затопленная страхом, потому что машина остановилась на темной улице, а снаружи, опустив руки на капот, стоял вампир.
Он ухмылялся, обнажая немалое количество белоснежных зубов.
— Клэр! — закричала Ева. — Не смотри на него! Не смотри!
Слишком поздно. Клэр посмотрела и почувствовала, как что-то размягчается в ее голове. Страх растаял. Также как и ее разум. Она потянулась к замку двери, но Ева рванулась вперед и схватила ее за руку.
— Нет! — закричала она и продолжала держать, пока включала задний ход. Потом машина рванулась назад, но не уехала далеко. Другой вампир встал на пути, блокируя улицу. Этот был высоким, уродливым и старым. То же количество сверкающих зубов.
— О, Боже…
Клэр продолжала нащупывать замок на двери. Ева пробормотала что-то, что точно смогло бы остановить Клэр дома, снова ударила по тормозам и сказала:
— Клэр, милая, это будет больно, — а затем толкнула Клэр вперед и шлепнула по ожогу. Сильно.
Клэр завизжала достаточно громко, чтобы заглушить собак в радиусе трех кварталов, практически потеряла сознание и перестала пытаться выбраться из машины. Даже те два вампира снаружи, которые вдруг оказались прямо у дверей, вздрогнули и отступили.
Ева дала по газам. Клэр была наполовину в обмороке из-за раскаленной до красна пульсации невыносимой боли в спине. Она ничего не видела, только слышала звук, как будто кто-то скребет гвоздем по доске, но потом он прекратился, и они уже двигались, ехали, летели сквозь ночь.
— Клэр? Клэр? — Ева трясла ее за другое плечо, то, которое не болело так, будто она приняла еще одну кислотную ванну. — О, Боже, прости! Это было… Он собирался заставить тебя открыть дверь и я не могла…. прости!
Паника до сих пор еще держала ее в своих крепких объятиях, но Клэр смогла кивнуть и слабо болезненно улыбнуться. Она понимала. Ее всегда интересовало, как кто-то может быть настолько глуп, чтобы открыть дверь страшным злобным тварям в кинофильмах, но теперь она знала. Она точно знала как это происходит.
Иногда у тебя просто нет выбора.
Ева плакала от ярости в промежутках между задыхающимися вздохами.
— Ненавижу это, — сказала она, и несколько раз сильно ударила руками по рулю из жесткого пластика. — Ненавижу этот город! Ненавижу их!
Клэр согласилась. Она тоже начинала их ненавидеть.

11

Шейн стоял у входа, готовый к действию, когда Ева с визгом притормозила. Возможно, он злился, но был собран и готов надрать задницу любому, кто встанет у него на пути. Ева бешено замахала, чтобы он оставался там, где стоит, на безопасной территории, и проверила улицу с обеих сторон.
— Видишь кого-нибудь? — нетерпеливо спросила она у Клэр. Клэр покачала все еще болевшей головой. — Черт. Черт! Ладно, ты ведь помнишь тренировку? Попу в руки. Вперед!
Клэр нащупала блокировку двери, вывалилась из автомобиля и ударилась ногами о тротуар. Она услышала захлопывающуюся дверь Евы и звук шагов. Дежавю, подумала она. Не хватает только, чтобы появился Брэндон и загнал ситуацию в полную жопу.
Она чуть не сбила Шейна, перескакивая через порог. Тот отодвинулся как раз вовремя, чтобы позволить ей проскочить, и схватил Еву, чтобы втянуть ее внутрь прежде, чем захлопнуть и запереть дверь.
— Тебе надо найти работу получше, — сказал он. Ева стерла размывшийся макияж тыльной стороной руки и бросила на него раздраженный взгляд.
— По крайней мере, у меня есть работа!
— Какая, профессионального донора? Потому что именно этим ты и станешь, если…
Клэр повернулась, увидела вампира, и закричала изо всех сил.

Ну ладно, девушка, стоящая в коридоре, не была вампиром. Это выяснилось примерно через тридцать секунд. Шейн согнулся от хохота. Ненастоящая «вампирша» заверещала и присела от испуга. А Ева удивленно воскликнула:
— Миранда! Милая, что ты здесь делаешь?
Вамп — она выглядит как вамп, поправила себя Клэр, но теперь, когда ее сердцебиение замедлилось ниже скорости гоночного автомобиля, она разглядела, что это ощущение создается благодаря макияжу и костюму. Девушка медленно опустила руки, неуверенно всмотрелась в Клэр сквозь густо намазанные черной тушью ресницы, и округлила рубиново-красные губки.
— Я должна была прийти, — сказала она. У нее был задыхающийся текучий голосок, полный драматизма. — О, Ева! У меня было такое страшное видение! Кровь и смерть, и все вокруг тебя!
Еву это не впечатлило. Она вздохнула, повернулась к Шейну и сказала:
— Ты позволил ей войти? Я думала, ты ее ненавидишь!
— Ну я же не мог оставить ее там? В смысле, у нее есть пульс. Кроме того, она твоя подруга.
Судя по взгляду Евы, слово «подруга» было изрядным преувеличением.
Миранда одарила Шейна шизанутой улыбкой. «Замечательное сочетание раздражения и отвращения», — подумала Клэр, все еще пытаясь справиться с последствиями ядерного удара паники. Девушка была высокой и стройной, с длинными ногами под черной кожаной миниюбкой. На ее лице было много макияжа, стандартно окрашенные в черное волосы, лохматой гривой обрамляющие вытянутое белое лицо. Неровные штрихи Волшебного маркера на запястьях и вокруг шеи.
Миранда вдруг повернулась и уставилась на потолок. Она в страхе прижала руки ко рту, умудрившись однако не размазать губную помаду, как заметила Клэр.
— Этот дом, — сказала она. — О боже. Он такой… странный. Вы не чувствуете?
— Мир, если ты хотела предупредить меня о чем-то, могла бы просто позвонить, — сказала Ева, и потянула ее в гостиную. — Теперь мы должны придумывать, как доставить тебя домой. Серьезно, ты что, не понимаешь? Ты же лучше других это знаешь!
Когда Миранда села на диван, Клэр увидела на ее шее кое-что еще… синяк. И две влажных красных дыры в центре синяка. Ева тоже увидела, и моргнув, посмотрела на Шейна, а потом на Клэр.
— Мир? — осторожно спросила она и повернула подбородок девушки в сторону. — Что с тобой произошло?
— Ничего, — ответила Миранда. — И все… Ты действительно должна это попробовать. Это — все о чем я мечтала и на секунду я увидела, я действительно смогла увидеть…
Ева отдернулась от нее словно от огня.
— Ты позволила кому-то укусить себя?
— Только Чарльзу, — сказала Миранда. — Он меня любит. Но Ева, ты должна выслушать — это серьезно! Я пыталась позвонить, но никто не брал трубку, и у меня был такой ужасный сон…
— Ты же вроде говорила, что это было видение, — сказал Шейн. Он зашел в комнату следом за Клэр, и стоял около нее, скрестив руки. Она почувствовала как плотный узел ярости и напряжения распускается от его близости, потому что он даже не посмотрел на нее. Да, Клэр, валяй в том же духе. Он держит тебя за мебель. Может быть, тебе тоже нужна губная помада как у шлюхи и силиконовая грудь в бюстгальтере.
— Не надо, Шейн, она прошла через ад… — тут Ева, видимо, запоздало вспомнила, что независимо от того через что прошла Миранда, тоже самое предстоит и Шейну, если они не смогут как-нибудь отменить его сделку с Брэндоном, и добавила: — Мммм, верно. Видение. Что ты видела, Мир?
— Смерть. — Смакуя произнесла Миранда, наклонившись вперед и осторожно раскачиваясь взад и вперед. — О, он боролся, он не хотел этого, не хотел дара, и была кровь. Много крови. И он умер прямо здесь. — Она вытянула руку и указала на точку на покрытом ковром полу.
Клэр с ужасом поняла, что она вероятно говорит о Майкле.
— Это… это Шейн? Ты видишь будущее Шейна? — спросила Ева. В ее голосе слышался страх, но в конце концов, у них был совершенно жуткий вечер. И беспокойство за Шейна имело смысл.
— Она не может видеть будущее, — отрезал Шейн. — Просто фигней страдает. Верно, Мир?
Миранда не ответила. Она вывернула шею и снова уставилась на потолок. Клэр со странным жутким ощущением поняла, что она смотрит точно в то место, где находится секретная комната. Миранда знает о ней? Откуда?
— Этот дом, — повторила она. — Этот дом такой странный. Это бессмысленно, знаете ли.
Ступеньки заскрипели и Клэр обернулась. Она увидела, как Майкл спускается к ним, босиком как обычно.
— Да, бессмысленно, — сказал он. — И не только это. Ева, какого черта она здесь делает?
— Не спрашивай меня! Это Шейн ее впустил!
— Привет, Майкл, — рассеянно сказала Миранда, продолжая пристально смотреть в потолок. — Эта новенькая. — Она кивнула на Клэр.
— Да. Это Клэр. — Клэр было интересно, почему он не прибежал на помощь, когда она закричала. Возможно, он не хотел встречаться с Мирандой. Теперь она понимала почему. К слову, о странном… даже Ева, кажется, не знала, что с ней делать.
Она поняла, что он не слышал жуткое описание собственной смерти, данное Мирандой. Возможно, к лучшему.
— Клэр, — прошептала Миранда и внезапно посмотрела на Клэр в упор. У нее были бледно-голубые очень странные глаза. Казалось, они смотрят сквозь нее. — Нет, это не она, не она. Что-то другое. Что-то странное в этом доме. Что-то не так. Мне надо разложить карты.
— Какого?.. — спросил Шейн. Миранда схватила Еву за руку, вскочила и практически потащила к лестнице. — Так, это уже слишком. Ева?
— Хм… ладно, все в порядке! — отозвалась Ева, пока Миранда практически отрывала ей руку. — Она всего лишь хочет разложить Таро или что-то в этом роде. Все нормально! Я верну ее вниз! Через секунду!
Несколько секунд Шейн, Майкл и Клэр просто смотрели друг на друга. Затем Шейн покрутил пальцем у виска и присвистнул.
Майкл кивнул.
— Раньше она была не настолько плоха.
— Думаю это из-за того парня, Чарльза, о котором она говорила, — сурово сказал Майкл.
— Следовало бы догадаться, что любой, кто связывается с кровососами ради «настоящей любви» (Шейн заставил это прозвучать комично), становится таким ненормальным как Миранда. Мне надо было отправить ее домой. Наверное, ей необходим еще один укус.
— Она еще ребенок, Шейн, — сказал Майкл. — Но чем быстрее мы ее выпроводим, тем лучше. Она заставляет Еву немного… нервничать.
Ева? Но Ева не верит во всю эту ерунду, так ведь? Клэр была убеждена, что это лишь игра. Что на самом деле Ева обычная нормальная девушка, всего лишь изображающая из себя готичку. Но чтобы она действительно верила в видения, магические кристаллы, карты Таро? Магия это всего лишь то, что не изучено наукой, напомнила она себе. Или, с другой стороны, всего лишь бредовая болтовня.
Оба парня смотрели на Клэр.
— Что? — спросила она. — Ах, кстати, я в порядке, спасибо что спросили. За мной гнались какие-то вампиры. Все как обычно.
— Я же велел тебе не ходить, — сказал Майкл и пожал плечами. — Ну, кто пойдет выпроваживать Миранду?
Они продолжали смотреть на нее и Клэр наконец поняла, что негласным соглашением эта миссия возложена не нее. Возможно, потому что она была новенькой, не знала Миранду и была девушкой. Майкл был слишком вежлив, чтобы попросить кого-то уйти. Шейн… она не могла сказать, как Шейн относился к Миранде, кроме того что он хотел, чтобы она убралась из этого дома.
— Ладно, — сказала Клэр. — Я пойду.
— У этой девушки котелок варит, — серьезно сказал Шейн Майклу, когда она начала подниматься по лестнице.
— Ага, — согласился Майкл. — Это мне в ней и нравится.

Двери всех комнат были закрыты, кроме спальни Евы, из нее прямо на полированный деревянный пол лился мерцающий свет. Клэр почувствовала сильный запах фосфора. Они зажигали свечи.
Ох, на самом деле она не хотела этого. Что, если просто пройти мимо, уйти в свою комнату и запереть дверь?
Она глубоко вдохнула и заглянула в дверной проем, натянув на лицо дежурную улыбку. Ева зажигала свечи… и Боже, их было очень много, они стояли практически везде. Большие черные, пурпурные, синие. Никаких пастельных оттенков. У нее было черное атласное постельное белье и пиратский флаг — череп и скрещенные кости — висящий над кроватью как развевающийся полог. Повсюду были натянуты маленькие рождественские гирлянды… нет, все-таки не рождественские. Тыквы с Хеллоуина, привидения, черепа. Живенько и жутковато.
— Эй, — сказала Ева, не отрывая глаз от черной столбовидной свечи, которую она зажигала. — Заходи, Клэр. Кажется, ты толком не познакомилась с Мирандой.
Не познакомилась, если крики и бегство не считаются.
— Привет, — неуклюже сказала она. Она не знала, куда девать руки. Миранда, казалось, не заметила ее, или ей просто было все равно. Ее руки находились в воздухе, словно лаская невидимую кошку или что-то еще. Странно. Чем больше Клэр находилась рядом с девушкой, тем младше она выглядела — определенно младше Евы. Может быть, даже младше самой Клэр. Возможно, все это было плодом ее воображения… все, кроме укуса. Это было очень серьезно.
— Мм… Ева? Можно тебя на секунду? — спросила Клэр. Ева кивнула, открыла выкрашенный в черный цвет шкаф и достала черную лакированную коробку. Когда она ее открыла, стало видно, что внутри она кроваво-красного цвета. В ней лежал черный шелковый сверток, Ева развернула его и там оказалась колода карт.
Карт Таро.
Ева подержала их в ладонях несколько секунд, затем несколько раз перемешала колоду и отдала Миранде.
— Я скоро вернусь, — сказала она и вышла в холл с Клэр, закрыв за собой дверь. Прежде, чем Клэр успела что-то сказать, Ева подняла руку. Она не смотрела в глаза Клэр. — Парни послали тебя? — На кивок Клэр она проворчала: — Слабаки, оба. Отлично. Они хотят, чтобы она ушла, верно?
— Ммм… да. Наверное. — Клэр покачалась взад и вперед от испытываемого дискомфорта. — Она немного странная.
— Миранда… да, она странная. Но еще она вроде как одаренная, — сказала Ева. — У нее бывают видения. Она знает разное. Шейну надо бы понять это. Она говорила ему про пожар прежде… — Ева помотала головой. — Не важно. Если она проделала весь этот путь в темноте сюда, значит что-то не так. Я должна попытаться выяснить что именно.
— Ну… а ты не можешь просто, ну знаешь, спросить у нее?
— Миранда — медиум, — сказала она. — Это не так просто… она не может просто выложить это. С ней надо поработать.
— Но… она же не может видеть будущее, верно? Ты в это не веришь? — Потому что если веришь, подумала Клэр, ты более сумасшедшая, чем я думала о тебе, когда мы впервые встретились.
Ева наконец посмотрела ей в глаза. Она разозлилась.
— Да. Да, я верю в это, а ты достаточно тупа для умного ребенка, если не понимаешь, что наука не совершенна. Разное случается. Такие вещи, которые физика, математика и все то дерьмо, которое можно измерить, не могут объяснить. Люди — это не только законы и правила, Клэр. Они… искры. Искры чего-то прекрасного и огромного. И некоторые искры горят ярче, как Миранда. — Ева снова посмотрела в сторону, очевидно, что ей было неудобно. Но даже вполовину не настолько неудобно, как чувствовала себя Клэр, потому что это было… ох. Город людей не от мира сего. — Просто оставьте нас одних ненадолго. Все будет в порядке.
Она вернулась к себе в комнату и закрыла дверь. Даже не захлопнула ее. Клэр с трудом сглотнула, чувствуя как заливается краской и жалеет, что позволила мальчикам втянуть себя в эту историю. Постояв немного, она начала медленно спускаться по ступенькам. Майкл и Шейн сидели на диване и соревновались в видео-игру, на столике перед ними стояли открытые бутылки с пивом. Они были увлечены и толкали друг друга, когда их виртуальные автомобили проходили через поворот.
— Не совсем законно, — сказала она, присев на ступеньки. — Пиво. Никому из нас еще нет двадцати одного.
Майкл и Шейн чокнулись бутылками. Честно, они ведь несовершеннолетние.
— Какое преступление, — сказал Шейн, и приподнял свою бутылку. — Эй, это был подарок на день рождения. Две упаковки по шесть штук. Мы всего одну начали, так что дай нам передышку. Держу пари, в Морганвилле самый большой процент алкоголиков на душу населения в мире.
Майкл поставил игру на паузу.
— Она уже ушла?
— Нет.
— Если она начнет втирать мне про встречу с высоким темным незнакомцем, я ухожу, — сказал Шейн. — В смысле, у нее с головой не в порядке, и я не хочу быть грубым, но все же. Она действительно верит в эту фигню. И она наполовину убедила Еву.
Ни о какой половине даже речи не шло, но Клэр не собиралась говорить это. Она просто села, пытаясь не думать ни о чем. Ни о плане избавить Шейна от его соглашения, казавшемся действительно хорошим в кофейне и таким сомнительным сейчас. О тупых ножах боли, вонзившихся в ее спину. Об отчаянии в глазах Евы.
Ева была напугана. И Клэр не знала, как ей помочь, потому что и сама была напугана до полусмерти.
— Она смотрела на секретную комнату, — сказала Клэр. — Когда стояла тут внизу. Она смотрела прямо на нее.
Майкл и Шейн посмотрели на нее. Две пары виноватых и испуганных глаз. А затем они один за другим пожали плечами и отхлебнули пива.
— Совпадение, — сказал Майкл.
— Обычное совпадение, — поддакнул Шейн.
— Ева сказала, что у Миранды было типа видения насчет тебя, Шейн, когда…
— Ну хватит уже! Смотри, она говорит, что у нее было видение дома в огне, но она не сказала об этом пока не стало слишком поздно, а даже если бы и сказала, это все равно бы случилось. — Челюсть Шейна сжалась. Он ткнул кнопку, чтобы снять игру с паузы, и шум моторов из телевизионных динамиков отсек любой шанс на продолжение разговора.
Клэр вздохнула.
— Я иду спать.
Но она не пошла. Она была усталой, больной и нервной, но ее мозг был слишком занят размышлениями. Наконец она пододвинула Шейна на диване и села рядом с ним, пока они с Майклом играли, играли, и играли.

— Клэр. Просыпайся. — Она мигнула и поняла, что ее голова лежит на плече Шейна, а Майкла нигде не видно.
Ее первой мыслью было: «О Боже, надеюсь я не пускала слюни?»
Вторая была о том, что она не осознавала, как близко она прижалась к нему.
Третьей мыслью было, что хотя Майклова сторона дивана была свободна, Шейн не отодвинулся. И он смотрел на нее теплым, дружелюбным взглядом.
Ох. Ох, вау, это было мило.
Смущение появилось на секунду позже и заставило ее отодвинуться. Шейн прочистил горло и отпрянул.
— Тебе, наверно, надо поспать, — сказал он. — Вид у тебя разбитый.
— Да, — согласилась она. — Сколько времени?
— Три часа ночи. Майкл готовит перекусить. Хочешь чего-нибудь?
— Ммм, нет. Спасибо. — Она соскользнула с дивана и застыла как идиотка, неспособная уйти, потому что он все еще улыбался, и … ей это нравилось. — Кто выиграл?
— В какой игре?
— Ох. Кажется, я немало проспала.
— Не беспокойся. Мы не позволили, зомби схватить тебя. — На этот раз его улыбка была определенно озорной. Клэр почувствовала волну жара по всему телу. — Если ты хочешь остаться на ногах, можешь помочь мне надрать ему задницу.
На столике перед Шейном стояли уже три пустых пивных бутылки вместо одной. И еще три около Майкла. Неудивительно, что Шейн так дружелюбно ей улыбается.
— Это зависит от твоего решения, — сказала она. — Можно мне пива?
— Ни за что.
— Потому что мне шестнадцать? Да ладно, Шейн.
— Выпивка убивает клетки мозга, тупица. К тому же, если я дам тебе пива, мне останется на одно меньше. — Шейн наморщил лоб. — Я могу вести подсчеты.
Ей было нужно пиво, чтобы оставаться рядом с ним, потому что она боялась сделать или сказать что-нибудь глупое, а выпивка, по крайней мере, была бы оправданием, что это не ее вина, верно? Но едва она открыла рот, чтобы попытаться его убедить, Майкл вышел из кухни с пакетиком сырных хлопьев неонового цвета. Шейн сразу же схватил горсть и сунул себе в рот.
— Клэр хочет пива, — пробормотал он сквозь оранжевую массу.
— Клэр нужно лечь спать, — сказал Майкл, и плюхнулся на диван. — Подвинься, мужик. Я не настолько сильно тебя люблю.
— Сволочь. Вчера вечером ты говорил по-другому.
— Укуси меня.
— Я хочу еще пива.
— Обломись. Это был подарок на мой день рождения, а не на твой.
— О, это было подло. Ты действительно сволочь, и я надеру тебе задницу только за это.
— Обещания, обещания. — Майкл посмотрел на Клэр. — Ты все еще здесь. Никакого пива. Я не развращаю малолеток.
— Но ты и сам малолетний, — отметила она. — По крайней мере, для пива.
— Ага, и знаешь что? Разве не хреново, что я достаточно взрослый, чтобы убить кого-то, и слишком молод для пива? — сменил тему Шейн. — Они все козлы.
— Мужик, серьезно, ты слишком легко напиваешься. Три бутылки пива? Моя подружка из старших классов и то лучше переносит выпивку.
— Твоя подружка из старших классов… — Шейн прервался на полуслове и залился краской. Чтобы там ни было, наверное, было неплохо. — Клэр, убирайся нафиг отсюда. Ты меня нервируешь.
— Сволочь! — бросила она ему и пошла вверх по ступенькам прежде, чем он успел кинуть в нее подушкой. Она врезалась в стену позади нее и соскользнула к подножию лестницы. Она хотела рассмеяться, но смех замер у нее в горле, когда доступ к верхнему коридору неожиданно перекрыла тень.
Ева. И Миранда, выглядящая страннее обычного.
— Миранда уезжает! — крикнула Клэр вниз. Что было не слишком хорошей идеей, потому что Ева выглядела расстроенной, Шейн был пьян, и позволить свихнувшемуся на вампирах ясновидящему ребенку отправляться домой самостоятельно было… по меньшей мере нехорошо.
— Миранда не уходит. — Сказала Ева и начала спускаться по лестнице, с дрейфующей позади похожей на черно-белый призрак Мирандой. — Миранда собирается провести сеанс.
Она услышала, как снизу в гостиной Майкл в неподдельном ужасе воскликнул:
— Вот дерьмо.

12

Ева так настаивала, что даже выпивший три бутылки пива Шейн не смог ей отказать. Майкл ничего не сказал, просто смотрел на Миранду глазами, слишком ясными для парня, пившего наравне с Шейном. Когда Ева убрала все с круглого обеденного стола и поставила единственную черную свечу в центре, Клэр нервно сжала руки, пытаясь привлечь внимание Майкла. Добившись желаемого, она одними губами произнесла: «Что делать?»
Он пожал плечами. Ничего, догадалась она. Хорошо, все равно в это никто кроме Евы не верит. Она предположила, что это будет не слишком плохо.
— О’кей, — сказала Ева, и усадила Миранду на стул. — Шейн, Майкл, Клэр — садитесь.
— Это фигня, — сказал Шейн.
— Ну пожалуйста. Просто сделайте это, ладно? — Ева выглядела напряженной. Напуганной. Все что они с Мирандой делали наверху с картами Таро действительно заставило ее нервничать. — Просто сделайте это для меня.
Майкл скользнул на стул в противоположном конце стола, как можно дальше от Миранды. Клэр села около него, а Шейн с другого бока, оставляя Еву ближе всего к Миранде, которая тряслась так, словно у нее вот-вот начнется припадок.
— Соедините руки, — сказала Ева, и взялась за левую руку Миранды, а затем за правую Шейна. Она сверкнула взглядом на Клэр, пока Клэр не последовала ее примеру, сжав руки Миранды и Майкла. Остались Шейн и Майкл, которые посмотрели друг на друга и пожали плечами.
— Пофиг, — сказал Майкл и взял Шейна за руку.
— Боже, парни, у вас что, гомофобия разыгралась? Дело не в вашей мужественности, дело в…
— Он мертв! Я вижу его!
Клэр вздрогнула, когда Миранда практически прокричала это. Все сидящие вокруг стола застыли. Даже Шейн. А затем начали бороться с безумным желанием захихикать — ну, по крайней мере, Клэр боролась, и она видела трясущиеся плечи Шейна. Ева прикусила губу, но в ее глазах были слезы.
— Кто-то умер в этом доме! Я вижу его. Я вижу тело, лежащее на полу, — простонала Миранда, и закрутилась на своем стуле, корчась и выгибаясь. — Это не кончается. Это никогда не кончится. Этот дом… этот дом не позволит этому закончиться.
Клэр, не в силах удержаться, взглянула на Майкла, который пристально смотрел на Миранду холодными жесткими глазами. Он сильно сжал руку Клэр. Когда она начала было что-то говорить, он сжал сильнее. Верно. Заткнись. И она заткнулась.
В отличие от Миранды.
— В этом доме привидение! Неупокоенный дух!
— Неупокоенный дух? — выдохнул Шейн. — Это политкорректное название для разозленного? Ну, знаете, вроде Всеамериканской Нежити или типа того?
Миранда открыла глаза и нахмурилась.
— Кто-то умер, — провозгласила она. — Прямо здесь. Непосредственно в этой комнате. В этом месте обитает привидение, и оно сильно.
Они все просто смотрели друг на друга. Майкл и Клэр избегали зрительного контакта, но Клэр чувствовала, как ее дыхание становится прерывистым и сердце бьется быстрее. Она говорит о Майкле! Она знает! Как это возможно?
— Оно опасно? — с придыханием спросила Ева. Клэр чуть не задохнулась.
— Я… я не могу сказать. Оно мрачное.
Шейн парировал:
— Отлично. У нас тут мертвец бродит, а она не может сказать, опасен ли он, потому что, вау, он мрачный. Что-нибудь еще? — И снова Клэр пришлось задушить истерическое хихикание.
Теперь лицо Миранды искривила горькая неприятная гримаса.
— Огонь, — сказала она. — Я вижу огонь. Я вижу, как кто-то кричит в огне.
Шейн выдернул руки из ладоней Евы и Майкла, отшвырнул назад свой стул, и рявкнул:
— Хватит с меня. Я ухожу. Развлекайтесь своей ясновидческой ерундой где-нибудь в другом месте.
— Нет, подожди! — воскликнула Ева, и схватилась за него. — Шейн, постой, она прочла это и в картах…
Он высвободился.
— Она видит все, что ты хочешь! И она купается в твоем внимании, на случай, если ты еще этого не поняла! И она — подстилка клыкастых!
— Шейн, пожалуйста! Хотя бы послушай!
— Я слышал достаточно. Сообщи мне, когда вы перейдете на столоверчение или ведьмину доску — они гораздо забавнее. Мы могли бы пригласить какого-нибудь десятилетку, чтобы показать нам веревку.
— Шейн, подожди! Куда ты?
— В постель, — ответил он, и пошел по ступенькам. — Спокойной ночи.
Клэр все еще держала руки Майкла и Миранды. Она отпустила их, оттолкнула свой стул, и пошла наверх за ним. Она услышала хлопок двери прежде, чем она достигла верхнего этажа, и поспешила по коридору, чтобы ударить кулаком по дереву. Ни ответа, ни звука движения.
Затем она обратила внимание, что картина в коридоре висит криво, и поправила ее, заметив скрытую кнопку. Неужели он…
Конечно, да.
Она поколебалась секунду, затем нажала кнопку. Щелчок открытой панели, дыхание холодного воздуха, и она быстро скользнула внутрь, закрыла за собой дверь и пошла по ступенькам.
Шейн лежал на кушетке, ноги на резном подлокотнике, одна рука прикрывает глаза.
— Уходи, — сказал он. Клэр села на кушетку рядом с ним, потому что его голос не звучал решительно. Он был тихим и немного придушенным. Его рука тряслась. — Я серьезно, уходи, Клэр.
— Когда ты увидел меня в первый раз, я плакала, — сказала она. — Тебе нечего стыдиться.
— Я не плачу, — сказал он, и убрал руку. Он не плакал. Его глаза были сухими и бешеными. — Я не могу смотреть, как она притворяется, что знала. Она была другом Лиссы. Если бы она знала, если бы она действительно знала, она должна была попытаться сделать это как-то более убедительно.
Клэр прикусила губу.
— Ты хочешь сказать, что она… — Она не смогла даже выговорить это. Она хотела спросить: «Ты хочешь сказать, что она пыталась предупредить тебя?» Видимо, так и было. А он не смог ей поверить. Если бы он поверил, возможно, его сестра бы не умерла.
Нет, Клэр не могла сказать это. А он не хотел это услышать.
Вместо этого, она просто подошла и взяла его за руку. Он посмотрел вниз на их сжатые пальцы, вздохнул и закрыл глаза.
— Я пьян и обижен, — сказал он. — Не лучшая компания для тебя. Твои предки убьют нас, если узнают.
Она промолчала, поскольку это было абсолютной правдой. И она не хотела об этом думать. Она просто хотела сидеть здесь, в этой тихой комнате, где время остановилось, и быть рядом с ним.
— Клэр? — Его голос был тише. Немного сонным. — Не делай так больше.
— Не делать чего?
— Не выходи наружу, как сегодня вечером. После заката.
— Я не буду, если ты не будешь.
Он улыбнулся, не открывая глаз.
— Никаких свиданий? Что это, дом Большого Брата? В любом случае, я вернулся в Морганвилль не для того чтобы прятаться.
Она тут же полюбопытствовала.
— Почему ты вернулся?
— Майкл. Я говорил тебе. Он позвал, я приехал. Он сделал это для меня. — Улыбка Шейна поблекла. Видимо он вспомнил, как Майкл не отвечал на звонки, не пришел в больницу. Не обеспечил ему пути отступления и надежный тыл.
— Должно было быть что-то еще, — сказала она. — Иначе ты бы уже уехал отсюда.
— Может быть, — вздохнул Шейн. — Брось, Клер, не стоит копаться в каждой из здешних тайн, ладно? Это может быть небезопасно.
Она подумала о Майкле. О том, как он смотрел на Миранду во время спиритического сеанса.
— Да, — согласилась она. — Это точно не безопасно.

Они проговорили несколько часов, в основном о пустяках — ни в коем случае не о вампирах, или сестрах, умирающих на пожарах, или видениях Миранды. Шейн углубился в классическую, по мнению Клэр, мальчишескую дискуссию: кто круче — Супермэн или Бэтмен, о фильмах, которые им нравились и фильмах, которые они ненавидели. Клэр попробовала поговорить о книгах. Он плавал в классической литературе, но, кто в наше время в этот разбирался? (Она хорошо разбиралась в классике, но она была уродом с рождения.) Он любил ужастики. Это у них было общим.
Время в этой маленькой комнате летело незаметно. Разговор пошел по кругу, заворачиваясь сам за себя, постепенно замедляясь, пока минуты и часы ускользали прочь. Она замерзла, стащила афганскую шаль с соседнего стула, завернулась в нее, и практически рухнула в сон на полу около кушетки на которой лежал Шейн.
Она очнулась от скрипа кушетки, и поняла, что Шейн проснулся. Он поморгал, зевнул, взъерошил волосы (что было самым забавным из всего, что он делал) и посмотрел на свои часы.
— О, Боже, уже утро, — простонал он. — Черт. Ну, по крайней мере, я успею занять ванную первым.
Клэр вскочила на ноги.
— Сколько времени?
— Девять, — сказал он и снова зевнул. Она потянулась над ним, нажала скрытую кнопку и бросилась мимо него к двери, едва не забыв сбросить афганскую шаль по дороге. — Эй! Ванная занята! Я серьезно!
Она беспокоилась не столько о ванной, сколько о том, чтобы не быть пойманной. В конце концов, она провела всю ночь с парнем. Парнем, который напился. Худшее из нарушений правил дома, поняла она, и Майкл будет в шоке, если узнает об этом. Может быть… может быть Майкл будет слишком занят тем, что разболтала Миранда, чтобы беспокоиться думать о Клэр, потому что она должна признать, Миранда точно знала, о чем говорила.
Не на словах, а на деле.
Хорошо, Майкл вернулся к бестелесному существованию при свете дня, так что, по крайней мере, ей не надо волноваться по поводу столкновения с ним, но ей нужно решить, что делать со школой. Эта неделя уже стала худшей учебной неделей ее жизни, и у нее было чувство, что если она не будет действовать быстро, ситуация не улучшится. Шейн заключил сделку с дьяволом; это имело смысл использовать в своих интересах, пока она не найдет способ отменить ее. Моника и ее прихвостни не станут преследовать ее — во всяком случае не для того, чтобы убить. Таким образом, нет никакой причины не пойти в библиотеку.
Она схватила одежду и заскочила в ванную пока Шейн, все еще зевая, выбирался из тайной комнаты.
— Я же кричал, занято! — воскликнул он и заколотил в дверь. — Занято! Проклятые девчонки не понимают вежливых просьб!
— Прости, но я должна собраться! — Она включила душ и в рекордный срок избавилась от своей одежды. Джинсы действительно нуждались в стирке, и на ней была последняя пара чистого нижнего белья.
Клэр быстро приняла душ, надеясь, что водонепроницаемый бандаж, надетый на ее спину, будет держаться (и он удержался). Не прошло и пяти минут, как она взбила свои влажные волосы и, затаив дыхание, проскользнула мимо Шейна, чтобы забрать рюкзак и закинуть в него книги.
— Куда это ты собралась? — спросил он, стоя в дверном проеме. Теперь он уже не казался сонным. Она застегнула рюкзак, закинула его на то плечо, которое не ныло от боли, и молча повернулась к нему. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди и подняв голову. — О, ты должно быть шутишь. Что это, стремление к смерти? Ты действительно хочешь быть сброшенной с лестницы или типа того?
— Ты заключил сделку. Они не придут за мной.
— Не будь дурой. Предоставь это эксперту в таких вещах. Ты действительно веришь, что они не найдут способ обойти это?
Она подошла вплотную, глядя ему в лицо. Он выглядел очень высоким. И он был большой, и стоял на ее пути.
Но ей было все равно.
— Ты заключил сделку, — сказала она, — и я иду в библиотеку. Пожалуйста, уйди с дороги.
— Пожалуйста? Проклятье, девушка, тебе нужно научиться выходить из себя, или …
Она толкнула его. Это было глупо, и он был достаточно мускулист, чтобы оставаться на месте, но на ее стороне была неожиданность, и она заставила его отступить на пару шагов. И вот она уже за дверью, и направляется наружу с туфлями в руке. Она не собиралась останавливаться и давать ему еще один шанс сохранить ее безопасность.
— Эй! — Он поймал ее за руку и развернул к себе. — Мне казалось, что ты обещала, что не будешь выходить…
— …ночью! — закончила она, и отвернулась, чтобы пойти вниз по ступенькам. Он отпустил ее… и она поскользнулась. Жуткое мгновение она балансировала на краю ступеньки, а потом теплые руки Шейна обхватили ее плечи и потянули обратно, чтобы восстановить равновесие.
Он держал ее так в течение нескольких секунд. Она не обернулась, потому что если бы она это сделала, и он был прямо там, ну, она не знала…
Она не знала, что могло бы произойти.
— Увидимся, — буркнула она и пошла вниз по ступеньками так быстро, как осмелилась на трясущихся ногах.
Утренняя жара была похожа на жар печи, только без аппетитного аромата пищи. На улице было несколько человек. Одна дама толкала детскую коляску. За те несколько секунд, что Клэр сидела и надевала свои изношенные туфли, она усела подумать об этом с неким удивлением. Заводить ребенка в городе вроде этого? О чем эти люди думают? Но она догадывалась, что они все разно делали бы это, независимо от того, каким бы ужасным это не было. И на тонком запястье женщины был надет браслет.
Дети были в безопасности, по крайней мере, пока им не исполнилось восемнадцать.
Клэр покосилась на собственное пустое запястье, вздрогнула, и выбросила это из головы, отходя все дальше от Стеклянного дома.
Теперь она заметила, что у каждого прохожего есть что-то на запястье — браслеты у женщин, ремешки у мужчин. Она не знала значения символов на них. Ей нужен был некий алфавит; возможно, кто-нибудь провел научное исследование и поместил результат где-нибудь в безопасном месте… где-нибудь, куда не заглядывают вампиры.
В любом случае, она всегда безопаснее всего чувствовала себя в библиотеке. Она пошла прямо туда, высматривая через плечо Монику, Джину, Дженнифер, или кого-нибудь, кто выглядел бы заинтересованным в ней. Никого похожего.
Библиотека ТПУ была огромной. И пыльной. Даже библиотекари выглядели так, словно подцепили паутину или были припорошены пылью. Очередное доказательство — если бы она нуждалась в доказательствах — что ТПУ был не более чем тусовочным колледжем.
Она проверила карту расположения полок и увидела, что в Морганвилле господствует десятичная система Дьюи — это удивило ее, поскольку она считала, что все университеты находились в библиотечной системе Конгресса. Она проглядела список в поисках нужных ссылок и обнаружила их в подвале.
Великолепно.
Когда она уже пошла прочь, она наклонила голову и снова посмотрела на список. В нем было что-то странное. Она не могла указать на это пальцем, но…
Четвертого этажа не было. Во всяком случае, список по системе мистера Дьюи перескакивал с третьего этажа сразу на пятый. Может быть там офисы, подумала она. Или склад. Или пересылка. Или гробы.
Это было действительно странно.
Она начала спускаться в подвал, потом остановилась и запрокинула голову назад. Лестница в школе была старая, с массивными деревянными перилами, превращающими в точные L-образные углы всю дорогу вверх.
Какого черта, подумала она. Это лишь несколько лестничных пролетов. Она всегда может притвориться, что заблудилась.
Она никого и ничего не услышала, пока проходила мимо первого этажа. Было тихо — как она ненавидела эту мысль — как в могиле. Она старалась ступать на ступеньках потише и держаться за перила, когда вдруг поняла, что оставляет за собой на перилах следы потных рук. Она миновала деревянные двери второго этажа, затем третьего. Никого в районе видимости сквозь чистое дверное стекло.
На четвертом этаже даже двери не было. Клэр недоуменно остановилась и коснулась стены. Ничего, ни двери, ни тайников, которые она могла бы обнаружить. Просто голая стена. Неужели четвертого этажа просто нет?
Она проделала свой путь до пятого этажа по молчаливой пыльной лестнице, примыкавшей к другому набору ступенек, и спустилась вниз. На этой стороне была дверь, но она была заперта, и в ней не было окошка.
Определенно не офисы, догадалась она.
Но гробы не исключались. Проклятье, возмутилась она, бояться библиотеки! Книги не должны быть страшными. Они должны давать подсказки.
Если бы она была какой-нибудь супергероиней из комикса, наверное, она смогла бы вскрыть замок обломанным ногтем или чем-то подобным. К несчастью, она не была супергероиней, и коротко обгрызала свои ногти.
Нет, она не была супергероиней, но у нее было кое-что другое. Она была находчивой.
Стоя, и пристально смотря на замок, она начала улыбаться.
— Прикладная наука, — сказала она, и побежала вниз по лестнице на второй этаж.
Ей надо было попасть в химическую лабораторию.

Ассистент ее преподавателя был в своем офисе.
— Ну, — сказал он. — Если вы хотите сломать замок, вам нужно что-нибудь мощное, например жидкий гелий. Но жидкий гелий не портативен.
— Как насчет фреона? — спросила Клер.
— Нет, вы не сможете приобрести его без лицензии. То, что вы сможете купить, — другая формула, не столько холодная, сколько экологичная. Но скорее всего она не сработает.
— Жидкий азот?
— Та же проблема, что и с гелием. Слишком громоздкий.
Клер вздохнула.
— Как жаль. Замечательная была идея.
Ассистент улыбнулся.
— Да, замечательная. Вы знаете, у меня есть портативная емкость жидкого азота для школьных демонстраций, но их сложно достать. Уж очень дорого. Не того типа, которые валяются вокруг. Простите. — Он побрел прочь, видимо намереваясь проверить какой-то собственный эксперимент, и позабыв о ней. Она прикусила губу, некоторое время поглядела на его спину, а затем медленно, очень медленно, попятилась к двери в комнату с реактивами. Она была не заперта, чтобы ассистент мог легко войти внутрь и взять что ему нужно. Красная и желтая таблички предупреждали, что она заболеет раком, задохнется или умрет ужасной смертью, если откроет дверь, но она все равно это сделала.
Дверь скрипнула. Ассистент преподавателя услышал это, и она замерла как мышь перед приближающейся птицей. Виновна.
Он не обернулся. Фактически, он сознательно повернулся к ней спиной.
Она позволила себе прерывистый выдох, вошла в комнату и осмотрелась вокруг. Помещение было аккуратно организовано, все химические вещества подписаны и дополнялись инструкцией по безопасности. Они стояли в алфавитном порядке. Она обнаружила надпись ЖИДКИЙ АЗОТ и увидела громоздкий, очень заметный бак и рядом с ним совсем небольшой, похожий на гигантский термос с лямкой. Она схватила его, а затем прочитала подпись. ИСПОЛЬЗУЙТЕ ЗАЩИТНЫЕ ПЕРЧАТКИ. Перчатки лежали прямо там же. Она затолкала пару в свой рюкзак, забросила емкость на плечо и выбралась из помещения.
Библиотекари не удостоили ее второго взгляда. Она улыбнулась и скользнула мимо книжных полок к задней лестнице.
Дверь была в том же виде, как она ее оставила. Клэр надела перчатки, открыла крышку банки и обнаружила что-то вроде стальной пипетки, установленной на сопло. Она убедилась, что она плотно держится, затем открыла клапан, задержала дыхание и начала лить переохлажденную жидкость в замочную скважину. Она была не уверена, сколько нужно вылить — лучше слишком много, чем недостаточно, решила она — и продолжала лить, пока наружная сторона замка полностью не покрылась инеем. Затем она закрыла клапан, и — напомнив себе оставаться в перчатках — нажала на дверную ручку.
Крак! Это прозвучало как выстрел. Она подскочила, осмотрелась и поняла, что ручка сдвинулась в ее руке.
Она открыла дверь.
Осталось только войти внутрь… но теперь, когда она действительно была способна сделать это, это уже не казалось такой отличной идеей.
Из-за… гробов. Или чего-нибудь похуже.
Клэр перевела дух, приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь.
Комната была похожа на кладовую. Колонны картонных коробок и деревянных ящиков. Никого в поле зрения. Отлично, подумала она. Похоже, я просто взломала комнату с архивами. Это разочаровывало. Но на всякий случай она запихала перчатки в свой рюкзак.
Картонные коробки выглядели новыми, но их содержание — когда она развязала бечевку, на одной из них — оказалось старым. Едва сохранившиеся, разваливающиеся книги. Древние письма и бумаги на неизвестных ей языках, некоторые из них выглядели похоже на древне-английский. Она попробовала следующую коробку. То же самое. Комната была широкой, и она была полна подобным барахло.
«Книга, — подумала она. — Они ищут книгу. Любая старая книга, которую они находят, оказывается здесь и изучается». Теперь, когда она присмотрелась, она заметила на ящиках маленькие красные Х-образные пометки — значит, что их уже проверили? А еще инициалы. Кто-то нес за это ответственность.
Что означало… что кто-то здесь работает.
Едва она сформулировала эту мысль, как из лабиринта коробок впереди нее вышли двое. Они не спешили, и они не были встревожены. Вампиры. Она не знала, откуда она это знает — они точно не были одеты для вечеринки — но их свободные и уверенные движения, просто кричали «хищник!» ее мозгу беззащитной жертвы.
— Ну, — сказала невысокая белокурая девушка, — посетителей у нас здесь не много. — За исключением бледности лица и блеска в глазах, она выглядела как сотни других девушек. Она была одета в розовое. Казалось неправильным для вампира носить розовое.
— Ты не там повернула, милая? — Мужчина был выше, темнее, и выглядел действительно странным и действительно мертвым. Это из-за оттенка его кожи, поняла Клэр. Он был негром. Вампирство отбелило его кожу до пепельного цвета. Он носил пурпурную футболку с символикой университета, серые брюки, и беговые туфли. Если бы он был человеком, она бы сочла его старым — по крайней мере, достаточно старым, чтобы стать профессором.
Они разделились, обойдя ее с двух сторон.
— И чья же ты? — мурлыкнула розовая девушка, и прежде, чем Клэр успела заставить свой мозг заработать, девушка взяла ее левую руку и изучила пустое запястье. Затем посмотрела на правую руку. — Ох, да ты действительно потерялась, милая. Джон, что же нам делать?
— Ну, — сказал Джон и дружески положил руку на плечо Клэр. Она оказалась холоднее, чем емкость с жидким азотом, висящая за ее спиной. — Мы могли бы сесть и выпить хорошую чашку кофе. Рассказать тебе обо всем, что мы здесь делаем. Ты ведь это хотела узнать, да? Дети вроде тебя такие любопытные. — Он потянул ее за собой, и Клэр знала — просто знала — что результатом любой попытки освободиться будет боль. Возможно даже сломанные кости.
Девушка в розовом тоже до сих пор сжимала ее запястье. Ее холодные пальцы лежали на пульсе Клэр.
Мне нужно найти выход. Быстро.
— Я знаю, зачем вы здесь занимаетесь, — сказала она. — Вы ищете книгу. Но я думала, что вампиры не могут ее прочесть.
Джон остановился и посмотрел на свою собеседницу, которая подняв брови уставилась на него.
— Энжела? — спросил он.
— Мы не можем, — сказала она. — Мы просто… наблюдаем. А ты кажешься слишком хорошо осведомленной для свободно разгуливающего ребенка. Моложе восемнадцати, не так ли? Разве ты не должна быть под чьей-нибудь Защитой? Из какой ты семьи?
Она выглядела искренне заинтересованной. Это было странно.
— Я — студентка, — ответила Клэр. — Из общежития.
— Ах, — полным сожаления тоном сказала Энжела. — Ну, тогда, кажется ты сама по себе. Какая жалость.
— Потому что вы меня убьете? — Клэр услышала свой сонный голос и вспомнила, что ей говорила Ева. Не смотри им в глаза. Слишком поздно. Глаза Энжелы были нежно бирюзовыми и очень красивыми. Клэр почувствовала, что ее накрывает восхитительно теплое предсонное состояние.
— Скорее всего, — призналась Энжела. — Но сначала ты выпьешь немного чая.
— Кофе, — сказал Джон. — Я обожаю кофеин.
— Это портит вкус!
— Зато дает много энергии. — Джон причмокнул.
— Почему бы вам не позволить мне просмотреть пару коробок? — спросила Клэр, отчаянно пытаясь очнуться. Вампиры вели ее через лабиринт коробок и ящиков, помеченных красными крестиками и инициалами. — Вы же должны позволять людям делать это, правильно? Если вы не можете прочесть книгу?
— Что заставляет тебя думать, что ты смогла бы прочесть ее, малышка? — спросила Энжела. У нее был какой-то акцент, не совсем калифорнийский, не совсем среднего запада, не совсем знакомый. Старинный. Он звучал старо. — Ты лингвист?
— Н-нет, но я знаю, какой символ вы ищете. Я смогу узнать его.
Энжела задумчиво потянулась и слегка потерла ногтем кожу внутренней стороны руки Клэр.
— Нет, у меня нет татуировки. Но я ее видела. — Она вся дрожала от ужаса, но ее мозг лихорадочно искал выход. — Я узнаю символ. Вы не можете, не правда ли? Вы даже не можете его нарисовать.
Энжела предупреждающе царапнула ее ногтем.
— Не умничай, малышка. Мы не те люди, над кем можно посмеяться.
— Я не смеюсь. Вы не можете его увидеть. Вот почему вы его не обнаружили. Дело не только в том. Что вы не можете это прочесть — верно?
Энжела с Джоном снова обменялись молчаливым и многозначительным взглядом. Клэр с трудом сглотнула, пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы послужить хорошим аргументом оставить ее не покусанной. (Может быть, если я не буду пить ни кофе, ни чай?) И краем сознания думая, как разозлится Шейн за то, что она пошла и позволила себя убить. В университетском городке. В середине дня.
Вампиры обогнули угол из ящиков, и там, на открытом пространстве была дверь, которая не вела ни на одну из увиденных ею лестниц, лифт с кнопкой ВНИЗ, потертый стол для исследований, кресла, и…
— Профессор Уилсон? — ляпнула она. Он поднял взгляд, мигнув за стеклами очков. Он был ее преподавателем классической английской литературы, (лекции по вторникам и четвергам) и хотя он был скучным, кажется, дело свое он знал. Он всегда выглядел блекло-серым — редкие седые волосы, выцветшие серые глаза — с тенденцией носить одежду отбеливающего его еще сильнее цвета. Сегодня на нем была белая рубашка и серый пиджак.
— Ах. Ты … — Он щелкнул пальцами два или три раза. — На моем введении в Шекспира…
— Классическая английская литература.
— Да, точно. Они постоянно меняют название, чтобы дурачить студентов. Твоя фамилия Ньюберг, не так ли? — Страх в его глазах. — Это ведь вас назначили сюда мне в помощь?
— Я… — Слегка притормозим. Пожалуй, не развеивать сразу его заблуждение будет хорошей идеей. — Да. Это я. От мисс Самсон. — Мисс Самсон была цербершей из деканата Английского языка; все знали это. Никто не задавал ей вопросов. Эта отмазка была тоньше бумажного листа, но другой у нее не было. — Я искала вас.
— И дверь была открыта? — спросил Джон, смотря прямо на нее. Она не отводила глаз от профессора Уилсона, который вряд ли загипнотизирует ее, чтобы поймать на лжи.
— Да, — уверенно подтвердила она. — Дверь была открыта.
Единственным хорошим свойством емкости за ее спиной было то, что она выглядела похожей на что-то, что могла носить с собой студентка, например на термос с супом или кофе или нечто вроде. И она точно не похожа на инструмент для взлома замков. К этому времени жидкий азот в замке должен был уже испариться, уничтожив все улики.
Она на это надеялась.
— Ну хорошо, — сказал Уилсон, и нахмурился, — лучше садись и принимайся за работу, Ньюберг. У нас ее немало. Ты знаешь, что искать?
— Да, сэр. — Джон отпустил ее плечо. Помедлив секунду, Энжела тоже выпустила ее, и Клэр подошла к столу, придвинула к нему деревянный стул, и аккуратно поставила свой рюкзак и банку на пол.
— Кофе? — с надеждой предложил Джон.
— Нет, благодарю вас, — вежливо ответила она и потянула к себе первую стопку книг.

Работа, как ни странно, оказалась интересной, и вампиры пугали ее тем меньше, чем дольше она находилась в их компании. Энжела постоянно суетилась, постукивая ногой по полу, беспокойно накручивая волосы или подравнивая стопки книг. Вампиры, похоже, были здесь лишь наблюдателями; когда профессор Уилсон и Клэр завершали очередную гору книг, они уносили их прочь, складывали в коробки и приносили новые тома на проверку.
— Откуда это все? — вслух удивилась Клэр и чихнула, открыв обложку чего-то под названием Земельный регистр округа Атаскоса, который был заполнен античным, аккуратным почерком. Имена, даты, размеры. Ничего подобного тому, что они искали.
— Отовсюду, — ответил профессор Уилсон и закрыл книгу, которую перелистывал. — Букинистические лавки. Магазины антиквариата. Книжные дилеры. У них сеть по всему миру, и все привозят сюда для проверки. Если это не то, что они ищут, книги продают снова. Они даже прибыль на этом получают, как я думаю. — Он прочистил горло и поднял книгу, которую просматривал. — Джон? Это — первое издание Льюиса Кэрролла. Полагаю, вам следует отложить ее отдельно.
Джон бережно взял книгу и положил ее в стопку, предназначенную скорее всего для «редких и ценных экземпляров», как подумала Клэр.
— Как давно вы этим занимаетесь, профессор? — спросила она. Он выглядел утомленным.
— Семь лет, — ответил он. — Четыре часа в день. Скоро кто-нибудь придет, чтобы сменить нас.
Нас означало, что она должна будет выйти отсюда. Ну, это было бы неплохо. Она надеялась, что сможет хотя бы передать с профессором записку, что-нибудь вроде ЕСЛИ ВЫ НАЙДЕТЕ МОЕ ТЕЛО, МЕНЯ УБИЛА ДЕВУШКА В РОЗОВОМ ИЗ БИБЛИОТЕКИ, но это звучало слишком похоже на одну из тех настольных игр, которые так сильно нравились ее родителям.
— Не разговаривать в классе, — сделал замечание Джон и рассмеялся, показав клыки. Они были длиннее, чем у Брэндона и выглядели страшнее. Клэр сглотнула и сфокусировалась на книге перед нею. На обложке было написано Новый Мир Местного Зерна. Целая книга о зерне. Ух ты. Она гадала, как профессору Уилсону удалось не свихнуться за все эти годы. Кукуруза относится к семейству злаков и происходит с американского континента. Она перелистала страницы. Снова кукуруза. Она и не знала, что можно написать так много об одном растении.
Вдруг профессор Уилсон издал какой-то странный всхлипывающий звук, и она испуганно подняла взгляд. Его лицо побледнело, за исключением двух красных пятен на щеках. Он быстро изобразил улыбку и поднял палец с красной полосой.
— Порезался о бумагу. — Его голос стал высоким и тихим, и Клэр следом за ним уставилась на то, как Джон с Энжелой придвигаются ближе и с загадочной концентрацией смотрят на палец профессора. — Это пустяк. Ничего страшного. — Он полез в свой карман, достал платок, и обернул его вокруг кровоточащего пальца. Пока он это делал, он уронил книгу, которую просматривал, на пол. Клэр машинально согнулась, чтобы поднять ее, но Уилсон подцепил книгу ногой и отодвинул вне ее досягаемости. Он наклонился в темноту под столом…и подменил книгу.
Клэр наблюдала, открыв рот. Какого черта он делает? Прежде, чем она успела сделать что-нибудь глупое, что могло бы выдать его, лифт с другой стороны комнаты издал мелодичное «динь» и с грохотом открылся.
— Ах, — с явным облегчением воскликнул Уилсон. — Пора уходить. — Он потянулся, поднял спрятанную книгу и сунул ее в свою кожаную сумку так ловко, что Клэр не поверила своим глазам. — Пошли, Ньюберг.
— Без нее, — широко улыбаясь, сказал Джон. — Она остается после занятий.
— Но… — Клэр прикусила губу и отчаянно засигналила глазами профессору, который хмурился и переминался с ноги на ногу. — Сэр, можно пойти с вами? Пожалуйста?
— Да, конечно, — он сказал. — Идем, я же сказал. Мистер Харгроув, если вам это не по нраву, пожалуйста, жалуйтесь администрации. У меня занятия.
Он мог бы провести их, если бы Энжела не оказалась такой зоркой, или подозрительной; она остановила его на полпути к лифту, открыла его портфель и вынула книгу, которую он припрятал. Она молча пролистала ее, затем передала Джону, который сделал то же самое.
Оба смотрели на профессора спокойными, холодными, странно довольными глазами.
— Ну, — сказала Энжела, — Я не уверена, но по-моему, это нарушение правил, профессор. Выносить книги из библиотеки, не проверив их сначала. Стыдно, стыдно.
Она открыла первую страницу и прочла:
— Это были лучшие из времен, это были худшие из времен…, — затем тщательно перелистала, останавливаясь в произвольно выбранных местах, чтобы прочитать строки текста. По мнению Клэр, звучало правильно. Она вздрогнула, когда Энжела пихнула ей книгу. — Читай, — велела вампирша.
— Эммм, что?
— Что угодно.
Клэр подрагивающим голосом прочла несколько строк со страницы 229.
— История двух городов, — сказал Джон. — Позвольте угадать, профессор… первое издание?
— В отличном состоянии, — заметила Энжела, выдернув книгу из трясущихся рук Клэр. — Я думаю, что профессор разработал отличный план отставки, основанный на утаивании от нас нашего законного дохода.
— Хм, — сказал Джон. — Он показался мне умнее. Все эти научные степени и тому подобное.
— В том-то и проблема с этими бумажными умниками. Никогда не узнаешь, что у них в голове, пока не вскроешь ее. — Они говорили так, словно его там не было.
На бледной коже профессора Уилсона выступил пот.
— Момент слабости, — сказал он. — Мне действительно жаль. Этого никогда больше не повторится, клянусь.
— Извинения принимаются, — ответила Энжела, прыгнула вперед, толкнула профессора в грудь, и сбила с ног. — И кстати, я вам верю.
Она схватила его за запястье, подняла к своим губам, и сделала паузу, чтобы снять браслет с золотыми часами и бросить на пол. Пока они катились, удивленные глаза Клэр заметили символ на циферблате. Треугольник. Дельта?
Из ступора ее вывел крик профессора. Взрослые мужчины не должны так кричать. Это просто не правильно. Его испуг рассердил ее, и она бросила свой рюкзак с книгами, схватила банку за плечом, и сдернула крышку.
Затем она вылила жидкий азот на спину Энжелы. Когда рычащий Джон повернулся к ней, она выплеснула остатки на его лицо, целясь в глаза. Уилсон откатился и встал на ноги, когда вопящая и бьющаяся в конвульсиях Энжела рухнула на пол; Джон попытался его схватить, но Клэр удалось ранить его, и он промазал. Уилсон подхватил свою сумку, она подобрала свой рюкзак и они побежали к лифту. Весьма удивленный профессор — которого она не узнала — стоял там, открыв рот. Уилсон крикнул ему «посторонись!», прыгнул в кабину, и с такой силой вдавил кнопку ВНИЗ, что Клэр испугалась, что она сломается.
Двери закрылись, и лифт пошел вниз. Клэр безуспешно пыталась взять свое дыхание под контроль; похоже, гипервентиляция ей гарантирована. Все же она справлялась лучше профессора. Он выглядел ужасно; его лицо сливалось с его седыми волосами, и он с трудом делал неглубокие вдохи.
— Ох дорогая, — слабо выдохнул он, — это было не хорошо.
А затем он медленно сполз по стенке лифта и сел, разбросив ноги.
— Профессор? — Клэр дернулась вперед и нависла над ним.
— Сердце, — он вздохнул, и издал задыхающийся звук. Она ослабила узел его галстука. Это не слишком помогло. — Слушай. Мой дом. Книжная полка. Черная обложка. Иди.
— Профессор, расслабьтесь, все будет хорошо!
— Нет. Не дай им забрать ее. Книжная полка. Черная…
Его глаза широко распахнулись, спина выгнулась, он издал ужасный звук, а затем…
Затем он просто умер. Ничего особо драматичного, ни торжественной речи, ни похоронной музыки, которая подсказала бы ей как себя чувствовать. Он просто… ушел. И хотя она автоматически прижала свои дрожащие пальцы к его шее, она уже знала что ничего не почувствует, потому что что-то в нем изменилось. Он стал похож на резиновую куклу, а не на человека.
Двери лифта открылись. Клэр выдохнула, схватила свои книги и пустую серебристую банку и рванула по пустому коридору к пожарному выходу, открытому в яркий полуденный солнечный свет.
Она постояла на месте несколько долгих секунд, рыдая, задыхаясь и дрожа, а затем попыталась подумать, куда ей идти. Энжела и Джон считали что ее зовут Ньюберг, что было хорошо — не слишком хорошо для настоящей Ньюберг, если она на самом деле существовала — но рано или поздно они обнаружат кто она на самом деле. Она должна быть дома прежде, чем это случится.
Книжная полка. Черная обложка.
Профессор Уилсон семь лет провел в той комнате, сортируя книги. Вероятно, он не в первый раз выносил книги, чтобы продать их на черном рынке.
Что, если…
Нет. Не может быть.
А вдруг это правда? Что если год или пять лет тому назад профессор Уилсон обнаружил книгу, которую ищут вампиры, и решил припрятать ее на черный день? В конце концов, ее основной план заключался в том же самом, только для нее черный день уже наступил.
Ей нужен его адрес.
Здание факультета искусств находилось неподалеку, и она пробежала столько, сколько смогла, прежде чем боль в ушибленной щиколотке и не зажившей спине не заставили ее замедлить шаг. Два лестничных пролета привели ее в офис, и она прошла мимо запертого кабинета профессора Уилсона, чтобы остановиться около захламленного стола в открытом кабинете. Табличка на двери гласила ВИВИАН САМСОН, но все звали сидящую внутри женщину Драконшей, и она заработала это прозвище. Она была старой, жирной, и легендарно нетерпеливой. Курение было запрещено во всех университетских зданиях, но Драконша держала пепельницу на своем столе и зажженную сигарету в уголке своих ярко-красных губ. Волосы она собирала в высокую прическу, как у героинь старых фильмов. У нее был компьютер, но он не был включен, и, как поняла Клэр при виде двухдюймовых ярко-красных ногтей, Драконша никогда ничего не печатала.
Она проигнорировала Клэр и продолжила читать лежащий перед ней журнал.
— Эммм… Простите? — спросила Клэр. После бега по жаре она обливалась липким потом и ее все еще подташнивало после того, что случилось в библиотеке. Драконша перевернула страницу своего журнала. — Я просто…
— У меня перерыв. — Рука с красными когтями вынула из накрашенного красного рта сигарету, чтобы стряхнуть пепел. — Меня здесь вообще не должно было быть сегодня. Проклятые студенты. Возвращайся через полчаса.
— Но…
— Никаких но. У меня перерыв. Кыш.
— Но профессор Уилсон послал меня забрать кое-что из его дома, и забыл дать мне адрес. Пожалуйста…
Она захлопнула журнал.
— Ох, ради Бога. Я ему шею сверну, когда он здесь появится. Вот, держи. — Она вытащила визитку из держателя на своем столе и швырнула ее Клэр с ослепительной улыбкой. — Если ты чокнутая, это не мои проблемы. Скажи Его Высочеству, что если он хочет развлекаться с выпускницами, ему стоит не забывать сообщать им собственный адрес. Поняла?
— Поняла, — тихо подтвердила Клэр. Развлекаться с… Она не собиралась грузиться этим. Нисколько. — Благодарю вас.
Драконша выдохнула облако дыма из обоих ноздрей и подняла брови.
— Надо же, вежливая. Давай, катись отсюда, пока я не вспомнила, что у меня сегодня выходной.
Клэр убежала, сжимая карточку во вспотевших пальцах.

13

— Знаешь, — сказал Шейн двадцатью минутами позже, — я гораздо меньше волновался бы за нас двоих, если бы ты не считала меня подходящей кандидатурой для взлома и проникновения в чужой дом.
Они стояли на заднем крыльце профессора, и Клэр вглядывалась сквозь затемненное стекло в мрачную гостиную. Она почувствовала укол совести из-за слов Шейна о взломе и проникновении, но его тут же заглушило разлившееся тепло от слов «нас двоих».
Она не осмелилась взглянуть на него. Наверняка он имел в виду не то, что рисовало ей воображение. Скорее всего, это означало дружбу или что-то подобное. Он обращался с ней как с ребенком. Относился как к сестре. Он не мог…
Но что, если мог?
Она не могла поверить, что думает об этом сейчас, на пороге дома человека, умершего у нее на руках. Это воспоминание о скрюченном резиновом теле профессора Уилсона охладило ее, и она наконец смогла отойти от окна и встретиться с Шейном взглядом, не нахохлившись при этом как испуганный воробушек.
— Ну, я не могла попросить Еву, — рассудительно возразила она. — Она на работе.
— Логично. Эй, смотри-ка, что там? — показал пальцем Шейн. Она крутнулась, чтобы посмотреть. За ее спиной звякнуло стекло, и когда она повернулась обратно, парень уже открывал дверь. — Вот. Теперь ты можешь сказать, что не знала, что я собираюсь сделать это. Ты не при чем.
Вот уж точно нет. Она все еще носила металлический цилиндр за плечом. Она гадала, восстановились ли уже вампиры, и додумался ли кто-нибудь расспросить ассистента преподавателя в химической лаборатории. Она надеялась, что нет. Он был хорошим, и по-своему смелым человеком, но она не питала иллюзий, что он не сдаст ее, когда припечет. В Морганвилле осталось не так уж много героев.
Один из последних повернулся к дверному проему и сказал:
— Входи, деточка, на улице ужасно печет.
Она последовала за Шейном в дом профессора Уилсона.
Это было немного странно: видеть признаки того, что профессор был здесь несколько часов назад, жил своей жизнью, и чувствовать, что дом опустел без него. Может быть не столько странно, сколько печально. Они прошли через кухню, и Клэр отмечала каждую мелочь. Чашку для хлопьев, стакан, и кофейную кружку в сушилке для посуды. Профессор по крайней мере успел позавтракать. Когда она коснулась полотенца под сушилкой, оно осталось неподвижным.
— Эй, — позвал Шейн. — Ну и что мы здесь ищем?
— Книжные полки.
— Йоу. Нашел. — Голос Шейна из другой комнаты звучал несколько странно. Она последовала в соседнюю комнату — гостиную — и почувствовала, как внутри нее все сжалось. Почему она не подумала об этом? Он был профессором. Разумеется, у него были тысячи книг — от пола до потолка, вокруг всей комнаты. Втиснутые на полки. Сложенные на пол. Лежащие на столе. Она считала Стеклянный дом раем для читателя, но это…
— У нас два часа, — сказал Шейн. — Затем мы уходим. Я не хочу рисковать тем, что ты окажешься на улице после захода солнца.
Она тупо кивнула и подошла к первому ряду полок.
— Он сказал, что она в черной обложке. Может быть это поможет.
Но это не помогло. Она начала вытаскивать все книги в черном переплете и складывать их на стол; Шейн делал то же самое. Когда они встретились на середине полок, прошел час, и кипа была огромной.
— Какого черта мы ищем? — спросил он, разглядывая книги. Она заподозрила, что ответ «я не знаю», не будет воспринят им с уважением.
— Помнишь татуировку на руке Евы?
Шейн отреагировал так, словно она пырнула его в зад вилкой.
— Мы ищем книгу? Здесь?
— Я… — она запнулась. — Я не знаю. Может быть. Имеет смысл попытаться.
Он просто покачал головой, с выражением чего-то между «Ты чокнутая» и «Ты неподражаема» на лице. И это нельзя было воспринять как комплимент. Она села на стул и начала листать книги, одну за другой. Пусто… пусто… пусто…
— Клэр. — Странным тоном сказал Шейн. Он передал ей книгу в переплете из черной кожи. — Посмотри.
Она была слишком новой. Они ведь ищут старую книгу, верно? Это была… это была Библия. С крестом на обложке.
— Взгляни внутрь, — сказал он.
Она открыла книгу. Первые несколько страниц с золотистым обрезом были стандартными, с теми же знакомыми словами с которыми она выросла и в которые верила до сих пор. Ева говорила, что в Морганвилле осталось несколько церквей. Может быть, в них идут службы. Надо будет проверить.
После того, как она пролистала Исход, она обнаружила, что дальше в страницах было вырезано углубление, в котором был спрятан маленький томик. Старый. Очень старый. Обложка была сделана из покрытой грязными разводами кожи с нацарапанным на ней символом.
Символ.
Клэр вытащила книгу из Библии и открыла.
— Ну? — потребовал Шейн через несколько секунд. — Что там?
— Это… — она с трудом сглотнула. — Это на латыни.
— И что? Что там написано?
— Я не знаю латынь!
— Ты шутишь. Я думал, что все заучки знают латынь. Разве это не международный язык всех заучек?
Она наугад схватила какую-то книгу и бросила в него. Он увернулся. Книга шлепнулась на пол. Клэр перелистала страницы в маленьком томе. Он был рукописным, написанным идеально красивым почерком выцветшими медно-красными чернилами сотни лет тому назад.
Она на самом деле держала эту книгу в руках.
Ту, что собиралась подделать.
— Нам лучше уйти, — сказал Шейн. — Серьезно. Я не хочу быть здесь, когда приедут копы.
— Думаешь, они приедут?
— Ну, поскольку старый добрый профессор Уилсон отдал концы после того, как вампиры обнаружили, что он их обворовывал, думаю да. Они пошлют парочку полицейских вернуть свое имущество. Так что нам пора двигать отсюда.
Она снова запихала книгу в Библию и попыталась положить ее в свой рюкзак, и в отчаянии остановилась. Слишком много барахла.
— Нам нужна еще одна сумка, — сказала она. — Что-нибудь небольшое.
Шейн принес пластиковый продуктовый пакет из кухни, кинул в него Библию, и потащил Клэр к выходу. Она в последний раз оглянулась на одинокую гостиную профессора Уилсона. На каминной полке тикали часы, и все застыло в ожидании жизни, которой никогда больше здесь не будет.
Да, это печально.
— Сначала беги, — сказал Шейн. — Поплачешь потом.
Это был отличный девиз для Морганвилля.

Они вернулись к дому примерно через полчаса. Когда они обогнули угол Лот-стрит, и увидели готичный фасад Стеклянного дома на фоне новых домов, Клэр тут же бросился в глаза синий джип, стоящий на обочине. Он выглядел знакомым.
— Боже мой! — выдохнула она и остановилась как вкопанная.
— Остановка? Плохая идея. Давай, Клер, вперед…
— Это машина моих родителей! — воскликнула она. — Мои родители здесь! Ох ты, Боже мой! — Она практически провизжала последнюю часть, и развернулась было, чтобы убежать, но Шейн схватил ее за ворот рубашки и потащил за собой.
— Лучше покончить с этим, — сказал он. — Если они зашли так далеко, чтобы отыскать тебя, они не уедут, не сказав привет.
— Ой! Отпусти! — Он отпустил.
Клэр одернула рубашку и метнула на него разгневанный взгляд, а он отвесил экстравагантный поклон.
— Ты первая, — сказал он. — Я прикрою твою спину.
Но сейчас ее больше всего заботило, что ждет ее впереди.
Открыв входную дверь, она расслышала озабоченный голос Евы.
— Я уверена, она появится здесь с минуты на минуту — она, знаете ли, на занятиях, и…
— Юная леди, моя дочь не на занятиях. Я был там. Она не появлялась в классе весь день. Теперь вы собираетесь сказать мне, где она, или мне придется вызвать полицию?
Папа вне себя. Клэр с трудом сглотнула, борясь с желанием развернуться, закрыть дверь и убежать. Она не сделала этого только потому, что Шейн был прямо за ней, и он считал ситуацию слишком забавной, чтобы дать ей скрыться. Поэтому она собралась с духом и пошла по коридору в сторону голосов. Только Ева и папа. А где…
— Клэр! — Она узнала бы этот вопль облегчения везде. Прежде, чем она успела сказать «Привет, мама», ее захлестнули объятия и волна духов Л'Ореаль. Спустя мгновение Клэр уже держали на расстоянии вытянутой руки и трясли как тряпичную куклу. — Клэр, чем ты занимаешься? Что ты здесь делаешь?
— Мам…
— Мы так беспокоились о тебе после того ужасного несчастного случая, но Лес не мог отлучится с работы до сегодняшнего дня…
— Да не стоило волноваться…
— И мы просто должны были приехать навестить тебя, но твоя комната в общежитии была пуста. Ты пропустила занятия — Клэр, что с тобой? Я не могу поверить, что ты могла такое сделать!
— Какое такое? — вздохнула она. — Мама, может, ты перестанешь меня трясти? У меня голова кружится.
Мама отпустила ее и скрестила руки на груди. Она была не очень высокой — всего на пару дюймов выше Клэр, даже в туфлях на каблуках — и папа, который зверем смотрел на Шейна, казался на ее фоне вдвое шире и выше.
— Это он? — спросил папа. — Это из-за него у тебя неприятности?
— Нет, — возразил Шейн. — У меня просто лицо такое.
— Заткнись! — зашипела Клэр. Она практически слышала, как он мысленно потешается над всем этим. Ей это смешным не казалось. — Шейн просто мой друг, папа. Как и Ева.
— Ева? — Ее родители посмотрели друг на друга отсутствующим взглядом. — Ты имеешь в виду…
Они бросили полный ужаса взгляд на Еву, которая стояла, сложив руки и пытаясь выглядеть как можно более респектабельно для человека в костюме готической балерины — юбка из черной сетки и топ из красного атласа. Она мило улыбнулась, но впечатление подпортила красная губная помада (позаимствованная у Миранды?) и серьги в виде черепов.
Мама слабо простонала:
— Клэр, раньше у тебя были такие хорошие друзья. Что случилось с Элизабет?
— Она поступила в Техасский A&M.
— Это не причина перестать быть друзьями.
Материнская логика. Клэр решила, что Шейн был прав — не было никакого выхода. Она с тем же успехом могла прыгнуть в бассейн с акулами.
— Мама, Ева и Шейн — мои соседи. Здесь. В этом доме.
Молчание. Мама и папа застыли на месте.
— Лес? — переспросила мама. — Она сказала, что живет здесь?
— Юная леди, вы здесь не живете, — сказал папа. — Вы живете в общежитии.
— Нет. Я живу здесь, и это мое решение.
— Это незаконно! По правилам ты должна жить в кампусе, Клэр. Ты не можешь просто…
Ночь за окном скользила мимо них, неприметная и быстрая как убийца.
— Могу, — возразила Клэр. — И делаю. Я не вернусь туда.
— Ну, я не собираюсь платить кругленькую сумму за то, чтобы ты сидела в каком-то старом доме с кучкой… — папа запнулся, пытаясь подобрать подходящее слово для описания Евы и Шейна. — Друзей! И — они хотя бы учатся?
— Я как раз только что отучился, — сказал Шейн.
— Заткнись! — Клэр чуть не расплакалась.
— Ну хватит. Собирай свои вещи, Клэр. Ты идешь с нами.
Веселье тут же покинуло лицо Шейна.
— Нет, не идет, — возразил он. — Только не ночью. Простите.
Папа покраснел, разъярился еще сильнее и ткнул в нее пальцем:
— Так вот почему ты здесь? Старшие мальчики? Живете под одной крышей?
— Ох, Клэр, — вздохнула мама. — Ты слишком молода для этого. Ты…
— Шейн, — подсказал Шейн.
— Шейн, я не сомневаюсь, что ты хороший парень, — ее голос звучал не особо убедительно, — но ты должен понять, что Клэр — особенная девушка, и она очень молода.
— Она — ребенок! — перебил папа. — Ей шестнадцать! И если ты к ней приставал…
— Папа! — Клэр подумала, что ее лицо приобрело тот же оттенок красного, как и у папы, хотя и по другой причине. — Хватит уже! Шейн мой друг! Прекрати меня смущать!
— Смущать тебя? Клэр, как, по-твоему, мы себя чувствуем? — заревел папа.
В наступившей тишине Клэр услышала, как Майкл успокаивающе говорит со ступенек:
— По-моему, нам всем лучше присесть.

Все садиться не стали. Шейн с Евой сбежали в кухню, откуда раздавалось клацание посуды и яростный шепот. Клэр неловко притулилась на диване между родителями и траурно смотрела на сидящего в кресле Майкла. Он выглядел спокойным и собранным.
Мама, папа, познакомьтесь с Майклом, он — мертвый парень… Да, это бы очень помогло.
— Меня зовут Майкл Гласс, — сказал он, и как равному протянул руку папе Клэр. Папа, удивленный, пожал ее. — Вы уже знакомы с двумя нашими соседями, Евой Россер и Шейном Коллинсом. Сэр, я знаю, что вы беспокоитесь за Клэр. Это совершенно естественно. Она впервые живет самостоятельно, и она моложе большинства детей, поступивших в колледж. Я не виню вас за ваше беспокойство.
Обезоруженный папа все еще сохранял упрямый вид.
— И кто ты такой, Майкл Гласс?
— Я владелец этого дома. Я сдаю комнату вашей дочери.
— Сколько тебе лет?
— Немного больше восемнадцати. Как и Шейну с Евой. Мы давно знаем друг друга, и, если честно, не особенно хотели впускать еще одного человека в дом, но… — Майкл пожал плечами. — У нас была пустая спальня, и лучше делить счета на четыре. Я долго думал, прежде чем позволить Клэр жить здесь. У нас было голосование жильцов по этому поводу.
Клэр моргнула. Это правда? Они голосовали?
— Моя дочь несовершеннолетняя, — сказал папа. — Мне это не нравится. Все это.
— Сэр, я понимаю. Я тоже был не в восторге от этого. Даже иметь ее здесь — риск для нас, вы понимаете. — Майкл не должен был говорить это, поняла Клэр; ее папа уже все понимал. — Но она нуждалась в нас, и мы не могли от нее отвернуться.
— Вернее, вы не могли отвернуться от ее денег, — хмуро буркнул папа.
В ответ Майкл встал, подошел к стоящей на полке деревянной шкатулке и достал из нее конверт. Он передал его папе.
— Здесь — все, что она уплатила мне, — сказал он. — Вся сумма. Я отложил ее на тот случай, если она захочет уйти. Дело не в деньгах, мистер Денверс. Дело в безопасности Клэр.
Майкл покосился на нее, и она прикусила губу. Она надеялась избежать этого — отчаянно надеялась — но сейчас другого выбора не оставалось. Она слегка кивнула и вжалась в сиденье дивана, пытаясь стать незаметной. Маленькой.
— Общежитие Клэр было только для девушек, — заметила мама Клэр. Она рассеянно поглаживала волосы Клэр, так же, как когда Клэр была маленькой. Клэр терпела. На самом деле, втайне ей это даже немножко нравилось, и ей приходилось бороться с желанием привалиться к маминому боку и позволить обнять себя. Это давало чувство защищенности. — Она была в безопасности, разве нет? Моника сказала…
— Ты говорила с Моникой? — резко спросила Клэр и широко распахнутыми глазами посмотрела на мать. Мама слегка нахмурилась, в ее темных глазах мелькнуло беспокойство.
— Да, конечно. Я пыталась выяснить, куда ты делась, и Моника мне очень помогла.
— Бьюсь об заклад, — буркнула Клэр. Мысль о Монике, стоящей и улыбающейся ее маме — наверняка с милым и невинным личиком — вызывала отвращение.
— Она сказала, что ты переехала сюда, — закончила мама, все еще хмурясь. — Клэр, милая, почему ты ушла из общежития? Я знаю, что ты не глупая девушка. Ты не сделала бы этого без веской причины.
— Причина была, — сказал Майкл, — Над ней издевались.
— Издевались? — переспросила мама, словно не поняв значения слова.
— По словам Клэр, началось все с малого — старшие девушки подшучивали над первокурсницами. Гадкие шутки, но не опасные. Но она встала на пути не той девушки, и пострадала.
— Пострадала? — переспросил папа.
— Когда она пришла сюда, она была вся в синяках как глобус, — сказал Майкл. — Если честно, я хотел вызвать полицию. Она мне не позволила. Но я не мог разрешить ей вернуться туда. Она не просто была избита. Я думаю, что ее жизнь была в опасности.
Мамина рука застыла в волосах Клэр, и она издала короткий стон.
— Да все не так уж и плохо, — сказала Клэр. — В смысле, ничего не сломано или типа того. У меня была разбита коленка, и синяк под глазом, но…
— Синяк под глазом?
— Он уже сошел. Видите? — Она похлопала ресницами. Мама тревожно рассматривала ее лицо. — Честно, все прошло. Закончилось. Со мной уже все в порядке.
— Нет, — возразил Майкл. — Это не так. Но Клэр справляется, и мы присматриваем за ней. Особенно Шейн. Когда-то у него была младшая сестра, и для него важно быть уверенным в безопасности Клэр. Более того, я думаю, что Клэр способна позаботиться о себе. И это — то, чему она должна научиться, вы не согласны? — Майкл наклонился вперед, руки свободно лежат локтями на коленях. В свечении ламп его волосы отливали золотом, а глаза ангельской синевой. Если кто-нибудь когда-нибудь и выглядел надежным, это был Майкл Гласс.
«С небольшой поправкой на то, что он покойник», — подумала Клэр и прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего в приступе паники.
Папа и мама думали. Она знала, что должна сказать им что-то… что-то важное. Что-то, что заставит их не забирать ее домой.
— Я не могу уехать, — сказала она. Это исходило из ее сердца, и она отвечала за каждое слово. На этот раз она говорила спокойно. Даже излишне спокойно. — Мама, папа, я знаю, что вы волнуетесь за меня, и я люблю вас. Но мне нужно оставаться здесь. Майкл не сказал вам, но они сами оказались под угрозой из-за меня, и я в долгу перед ними. Я должна остаться, пока все не утрясется и я не буду уверена, что они не попадут в беду из-за меня. Я обязана сделать это, понимаете? И я могу сделать это. Я должна.
— Клэр, — придушенно прошептала мама. — Тебе шестнадцать! Ты еще ребенок!
— Нет, — просто ответила она. — Мне шестнадцать с половиной, и я не сдамся. Я никогда не сдаюсь. Вы оба знаете.
Они знали. Клэр всю свою жизнь была бойцом и оба родителя понимали это. Они знали, какой упорной она была. Более того, они видели, насколько для нее это было важно.
— Мне это не нравится, — заявил папа, но уже несчастным, а не сердитым тоном. — Мне не нравится, что ты живешь в одном доме с мальчиками старше тебя. Что ушла из кампуса. И я хочу остановить тех, кто причинил тебе боль.
— Значит я должна остановить их, — сказала Клэр. — Это моя проблема. И есть другие девушки в общежитии, которых бьют, так что дело не только во мне. Мне нужно сделать это и ради них тоже.
Майкл слегка приподнял брови, но промолчал. Мама вытирала глаза платком. В дверном проеме появилась Ева в огромном фартуке с рисунком красных губ и надписью ПОЦЕЛУЙ ПОВАРА, неуверенно подошла к ним и нервно улыбнулась родителям Клэр.
— Обед готов! — сказала она.
— Ох, мы не можем, — сказала мама.
— Черта с два, — возразил папа. — Я голоден. Это что, чили?
Обед прошел неловко. Папа уклончиво буркал насчет качества чили. Шейн выглядел так, словно едва удерживается от смеха. Ева так нервничала, что Клэр боялась, как бы она не упала со стула, а Майкл… Майкл единственный был спокойным. Взрослым. Клэр как никогда в жизни ощутила себя ребенком за большим столом.
— Так, Майкл, — спросила мама Клэр, съедая ложку чили, — чем вы занимаетесь?
«Бродит по дому, в котором умер», — подумала Клэр и прикусила губу. Она поспешно глотнула колу.
— Я музыкант, — ответил Майкл.
— Ох, правда? — она просияла. — На чем вы играете? Обожаю классическую музыку!
Теперь даже Майкл выглядел смущенно. Шейн закашлялся в салфетку и огромными глотками прикончил колу, чтобы утопить икающий смех.
— На фортепиано и гитаре, — сказал он. — Но в основном на гитаре. Акустической и электро.
— Хммм, — сказал папа Клэр. — И насколько ты хорош?
Плечи Шейна затряслись.
— Не знаю, — ответил Майкл. — Я над этим упорно работаю.
— Он очень хорош! — с горящими глазами подскочила Ева. — Честно, Майкл, прекрати скромничать. Ты великолепен. Просто вопрос времени, но ты обязательно сделаешь что-то грандиозное. И ты это знаешь!
Майкл выглядел… пустым. Отсутствующим. Никаких эмоций. «Это слишком хорошо спрятанная боль», — подумала Клэр.
— Когда-нибудь, — сказал он и пожал плечами. — Эй, Шейн, спасибо за обед. Было вкусно.
— Да, — поддакнула Ева. — Неплохо.
— Остро, — сказал папа, как будто это было недостатком. Клэр отлично знала, что обычно он добавлял соус Табаско к половине всего, что ел. — Ничего если я попрошу добавки?
Ева подпрыгнула как чертик из табакерки.
— Я принесу! — Но папа сидел на ближайшем к кухне конце стола, и он уже сам встал и отправился туда.
Майкл и Шейн обменялись взглядами. Клэр нахмурилась, пытаясь понять, что их так встревожило.
Они сидели молча, и слушали как дверца холодильника открылась, бутылки звякнули, а затем холодильник закрылся. Папа вернулся с покрытой инеем кока-колой в одной руке. В другой руке он держал пиво. Он поставил его в центр стола и сверкнул взглядом на Майкла.
— Не хочешь объяснить, почему в доме, где проживает шестнадцатилетняя девушка, в холодильнике стоит пиво? — спросил он. — Не говоря уж о том, что ни один из вас не достаточно взрослый для того, чтобы его пить!
Вот и все. «Иногда, — подумала Клэр, — ты просто не можешь победить».
Ей дали два дня, и то только потому, что папа согласился подождать оформления всех документов. Майкл старался как мог, но ангельски примерный вид и полная искренность на сей раз не сработали. В какой-то момент Шейн прекратил забавляться и начал кричать. Ева ушла в свою комнату.
Клэр плакала. Много. Яростно.
Она была так сердита, что ее почти не волновало, что родители собираются ехать из Морганвилля в темноте, не подозревая об опасности и без защиты. Майкл остановил их тем, что рассказал им о банде угонщиков, крадущих джипы. Это было лучшим из того, что они могли сделать, и во всяком случае, большим, чем хотела бы Клэр.
Папа смотрел на нее с разочарованием.
Она никогда, никогда не разочаровывала их, и это абсолютно выводило ее из себя, потому что она этого нисколечко не заслуживала.
Майкл и Шейн постояли на входе, наблюдая как ее родители спешат в темноте сесть в свой автомобиль. Шейн, заметила она, держал большой самодельный крест, готовый прийти на выручку, несмотря на то, что он взбесился как черт. Помощь не понадобилась. Папа с мамой сели в свой джип и поехали прочь, в тихую ночь Морганвилля, а Майкл закрыл и запер дверь и повернулся к Клэр.
— Прости, — сказал он. — Возможно, это и к лучшему.
— Думаешь? — Ее глаза распухли, их жгло, она вся тряслась от злости. — Я не уеду! Ни за что!
— Клэр. — Майкл подошел и положил руки ей на плечи. — Пока тебе нет восемнадцати, ты не имеешь права голоса, ясно? Я знаю, тебе почти семнадцать, ты умнее девяноста процентов людей в мире…
— И на сто процентов умнее всех в этом доме, — добавил Шейн.
— …но это не имеет значения. Все будет, но не прямо сейчас. Сейчас тебе нужно делать то, что тебе говорят. Если ты решишь бороться еще и с родителями, это будет ужасно. И мы не можем позволить себе это, Клэр. Я не могу позволить себе это. Ты понимаешь?
Он посмотрел ей в глаза, и она вынуждена была кивнуть.
— Прости.
— Поверь мне, прятаться — не тот способ, который бы я выбрал, но, по крайней мере, ты покинешь Морганвилль. Ты будешь в безопасности.
Он обнял ее. Она почувствовала, как ее дыхание на секунду пресеклось, а затем он ушел.
Она посмотрела на Шейна.
— Ну, я с тобой обниматься не буду, — сказал он.
Шейн стоял рядом с Клэр, так близко, что ей приходилось вытягивать шею, чтобы взглянуть в его глаза. В течение нескольких секунд, показавшихся необыкновенно долгими, они стояли молча. Он просто смотрел на нее. Она слышала, как Ева разговаривает в гостиной с Майклом, но здесь в прихожей было очень тихо. Она слышала учащенное биение своего сердца, и гадала, может ли он тоже его расслышать.
— Клэр… — наконец сказал он.
— Знаю, — сказала она. — Мне шестнадцать. Слышала уже.
Он обвил ее руками. Не совсем так, как Майкл — она не знала, в чем разница, но это было иначе. Это было не объятием, это было чем-то гораздо более близким.
Он не прижимал ее к себе, вот в чем дело. И она со вздохом прильнула к нему, прижавшись щекой к его груди, почти мурлыча от облегчения. Он положил свой подбородок поверх ее макушки. Она чувствовала себя такой маленькой рядом с ним, но это было хорошо. Это не заставляло ее чувствовать себя слабой.
— Я буду скучать по тебе, — шепнул он, и она отстранилась, чтобы снова посмотреть на него.
— Правда?
— Да.
Потом ей показалось, что он собирается ее поцеловать, но тут вдруг Ева позвала: «Шейн!» и он вздрогнул и отпрянул, снова став прежним самоуверенным Шейном:
— Ты делаешь все вокруг таким волнующим.
Он припустил по коридору, а она почувствовала взрыв чистой ярости.
Парни. Ну почему они всегда такие тупые?

Ночь жила своей обычной жизнью — медленно передвигалась скрипучими звуками наверху, шуршала ветром за окном, двигала ветки. Клэр не могла заснуть. Она не могла привыкнуть к мысли, что в этой комнате, этой прекрасной комнате она останется всего на две ночи и потом ее увезут, униженную и побежденную, домой. Родители ни за что не отпустят ее теперь. Ей придется ждать год-полтора, чтобы снова подать документы, а это значит, что придется начинать все с начала.
По крайней мере, теперь не имеет значения, что она пропустила занятия, подумала она, и врезала по подушке, чтобы придать ей более удобную форму. Несколько раз.
Если бы она уснула, хотя бы чуть-чуть, то пропустила бы стук в дверь, но она была взвинчена и полна беспокойной энергии, так что она выскользнула из постели и пошла открывать дверь.
Это был Шейн. Он стоял явно желая, но не решаясь войти, с самым нерешительным видом, который она когда-либо видела. Он был в свободной футболке и тренировочных штанах, босой, и она почувствовала волну жара, прокатившуюся по ее телу. Должно быть, он спит в этой одежде. Или — без нее.
Да, ей действительно следует прекратить думать об этом.
Через одно жаркое мгновенье она поняла, что стоит в тонкой растянутой футболке — одной из старых футболок Майкла — едва прикрывающей ее голые ноги. Наполовину обнаженная, можно сказать.
— Привет, — сказала она.
— Привет, — ответил Шейн. — Я тебя разбудил?
— Нет. Я не могла уснуть. — И ей представились сбитые простыни на кровати за спиной. — Ммм, ты хочешь… войти?
— Лучше нет, — тихо сказал он. — Клэр, я… — Он покачал головой, отбросив волосы с лица. — Я даже не должен быть здесь.
Но он не ушел.
— Хорошо, — сказала она, — я присяду. А ты, если хочешь стоять там, стой.
Она подошла к кровати и села. Ноги вместе, чопорно и важно. Пальцы ее ног едва доставали до пола. Она почувствовала оживление и покалывание во всем теле.
Клэр опустила взгляд на свои нервно сжатые руки с обгрызенными ногтями.
Шейн сделал два шага в комнату.
— Я не хочу, чтобы ты покидала дом в течение следующих двух дней, — сказал он. Это было не то, что она ожидала от него услышать. Совсем не то. — Твои родители и так уже думают, что мы спаиваем тебя и устраиваем оргии в прихожей. Последнее, что я хочу, так это отправить тебя домой с отметинами клыков на шее. Или в гробу. — Его голос понизился. — Я этого не выдержу. Не смогу. Ты понимаешь это, правда?
Она не подняла взгляд. Он приблизился еще на шаг, так что она могла видеть его штаны и босые ступни.
— Клэр. Ты должна обещать мне.
— Я не могу, — сказала она. — Я не маленький ребенок. И я не твоя сестра.
Он засмеялся низким смехом.
— О, да. Это я знаю. Но я не хочу видеть, как ты снова пострадаешь.
Он нежно взял в ладони ее подбородок, и поднял ее лицо вверх. Она встала и посмотрела в его глаза.
Весь мир затих на одно безмолвное мгновение. Клэр даже показалось, что ее сердце не бьется.
Его губы были теплыми, мягкими и сладкими, это ощущение просто ослепило ее, она чувствовала себя неуклюжей и испуганной.
Я никогда…никто никогда…я не смогу сделать это правильно…
Она ненавидела себя, ненавидела за то, что не умела целоваться, зная, что он сравнивал ее со всеми теми другими девчонками, теми лучшими девчонками, которых он целовал.
Это прекратилось. Ее сердце все еще билось как птица в клетке. Она залилась краской, ее бросало в жар, горячий, такой горячий…
Шейн прижался к ней лбом и вздохнул. Его дыхание согрело ее лицо, и в этот раз она поцеловала его, позволив инстинктам руководить собой. Они сплели пальцы, и часть ее — та часть, которая никогда раньше не была такой жаркой — чуть не взорвалась.
В этот момент он отдернулся назад. Его лицо покраснело; глаза сияли. Припухшие губы Клэр, запомнили его восхитительное на вкус влажное тепло. «Ох, — подумала она. — Наверное, надо было воспользоваться языком». Тяжело применять теорию на практике, когда мозг полностью отключается.
— Ладно, — сказал Шейн. — Этого не должно было случиться.
— Наверное, — признала она. — Но я через два дня уезжаю. Глупо было бы ни разу тебя не поцеловать.
В этот раз она не была уверена, кто кого целовал. Это было похоже на гравитацию или взрыв сверхновой. Он гладил ее лицо, провел пальцами по волосам, шее, спустился к плечам…
Она вздохнула в его открытый рот, и он застонал. Застонал. Ее словно молнией пронзило — она даже не знала, что такое бывает.
Его руки замерли на ее талии.
Когда их языки соприкоснулись, нежные, неуверенные и влажные, у нее подогнулись коленки. Ее позвоночник наэлектризовался. Правая рука Шейна обняла ее талию, прижимая ближе, а левая легла на ее затылок.
Да, это был поцелуй. Настоящий поцелуй. Не просто прощальный поцелуй перед отъездом, нет, это было нечто вроде «Привет, секси», и она даже не подозревала, что может почувствовать такое.
Когда он ее отпустил, она отступила и шлепнулась на кровать от неожиданной слабости, и подумала, что если сейчас он последует за ней, то она просто упадет на спину и…
Шейн сделал два огромных шага назад, затем развернулся и вышел в коридор. Отвернувшись от нее. В каком-то сказочном трансе она смотрела, как двигаются под рубашкой сильные мускулы его широкой спины, пока он переводит дух.
— Ладно, — наконец сказал он и обернулся. Но остался в коридоре. — Ладно, вот этого действительно не должно было произойти. И мы не будем говорить об этом, верно? Никогда!
— Хорошо, — сказала она. У нее было такое чувство, словно с ее пальцев капает что-то кристально чистое. Стекает по рукам. Она чувствовала теплый солнечный свет. — Ничего не было.
Он открыл рот, затем закрыл, и зажмурился.
— Клэр…
— Я знаю.
— Запри дверь, — велел он.
Она встала и толкнула дверь. Последний взгляд на него через щель, а потом дверь захлопнулась и щелкнула замком.
Она услышала звук удара с той стороны. Шейн рухнул по другую сторону двери; она просто знала это.
— Я — покойник, — пробормотал он.
Она вернулась в постель и лежала там, переполненная светом, пока не наступило утро.

14

В понедельник утром Клэр не обнаружила никаких признаков Шейна. Но она встала рано, сразу после того как Майкл, фактически, испарился в тумане. Она приняла душ, схватила шипучку и фруктовое пирожное из шкафчика на завтрак. Потом помыла посуду, которая была сброшена в раковину, негласно напоминая о катастрофическом вчерашнем родительском ужине.
Управившись с этим, Клэр отыскала в коридоре свой рюкзак. Рядом с ним валялась металлическая емкость из-под жидкого азота. Она порылась в рюкзаке. Библия, с содержащимся в ней секретом, лежала там.
С мыслью, что не сможет ничем помочь Шейну, если кто-то приберет этот бесценный томик к рукам, она взяла книгу и поставила на полку между десятым томом Мировой Энциклопедии и никогда не читаным романом. Потом она вышла, заперла дверь и пошла к школе.
Химическая лаборатория была занята, но она без проблем проскользнула в подсобку, чтобы поставить тщательно протертую от возможных отпечатков пальцев банку на место. С чувством выполненного долга она поспешила в офис приемной комиссии, чтобы забрать свои документы. Никто не удивился. Она предположила, что многие забирали свои документы. Или исчезали.
Был полдень, когда она вошла в «Точку Сбора». Ева была там, зевала и у нее был затуманенный взгляд. Она сильно удивилась, увидев Клэр, и, подавая ей чашку чая, произнесла:
— Я думала, что ты не должна была покидать дом, — сказала она. — Майкл и Шейн сказали…
— Мне нужно поговорить с Оливером, — просто ответила Клэр, взяв чай.
— Он внутри, — показала Ева. — В офисе. Клэр? Что-то случилось?
— Нет, — ответила она. — Я собираюсь сделать для разнообразия кое-что правильное.
Дверь с надписью ОФИС была закрыта. Она постучала и услышала теплый голос Оливера, разрешающий войти. Клэр вошла. Он сидел за небольшим столом, в очень маленькой комнате без окон, перед компьютером. Оливер улыбнулся ей и встал, чтобы пожать ее руку.
— Клэр, — сказал он. — Рад видеть тебя невредимой. Я слышал, что произошла некоторая… неприятность.
Оливер был одет в футболку с группой Грейтфул Дэд и синие джинсы с выцветшими нашивками на коленях — не столько стильные, сколь изношенные, поняла она. Он выглядел утомленным и обеспокоенным, и она вдруг подумала, что он в чем-то похож на Майкла. За исключением того, что он был здесь при свете дня, и конечно вечером, поэтому он не может быть призраком. Ведь не может?
— Брэндон очень недоволен, — сказал он. — Я боюсь, он будет мстить. Брэндон предпочитает наносить удар из-за угла, так что лучше присмотри за своими друзьями. Включая Еву, разумеется. Я уже попросил ее быть особенно осторожной.
Она кивнула, сердце стучало в горле.
— Эм… что если у меня есть кое-что обменять?
Оливер сел и повернулся на своем стуле.
— Обменять что? И с кем?
— Что-то очень важное. Но я бы не хотела пока уточнять, что именно.
— Боюсь, ты должна сделать это, если хочешь, чтобы я помог тебе. Я не могу произвести обмен, если не знаю, что предлагаю.
Она поняла, что до сих пор держит в руках чашку с чаем и поставила ее на уголок стола.
— Эээ… Я бы предпочла сделать это сама. Но я не знаю, к кому для этого пойти. Мне нужен кто-нибудь, кто может приструнить Брэндона. Или кто-нибудь высокопоставленный.
— В вампирском сообществе существует своя иерархия, — признал Оливер. — И Брэндон отнюдь не на ее верху. Существуют две фракции. Брэндон принадлежит к одной из них — полагаю, ты могла назвать ее темной стороной. Зависит от точки зрения. Несомненно, по мнению человека, ни одна из сторон не является снежно-белой. — Он пожал плечами. — Я могу помочь тебе, если ты мне позволишь. Поверь мне, ты не можешь связаться с вампирами сама. Я даже не уверен, что они станут с тобой разговаривать.
Она прикусила губу, вспомнив о том, что Майкл упоминал о сделках в Морганвилле. Она должна признать, что правил игры она не знала. А Оливер знал, иначе был бы давно мертв. Кроме того, он босс Евы и он симпатичен Клэр. Плюс, он спас ее от Брэндона дважды. Это должно было что-то значить.
— Хорошо, — сказала она. — У меня есть книга.
Серые брови Оливера сузились в прямую линию.
— Книга?
— Ты знаешь. Книга.
— Клэр, — сказал он медленно, — Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что ты сказала. Потому что с этим нельзя ошибиться, и уж точно об этом не стоит врать. Если ты обманешь, то ты и все твои друзья будут убиты. Никакой пощады. Были люди, которые пробовали обмануть, что нашли книгу, а получив нужное, сбегали. Все они умерли. Все. Ты понимаешь?
Она снова судорожно сглотнула. Ее рот пересох. Она попробовала вспомнить, как чувствовала себя прошлой ночью, будучи теплой и полной света, но этот день был холодный, тяжелый и страшный. И Шейна не было здесь.
— Да, — прошептала она. — Я понимаю. Но она есть у меня, и я уверена, что это не подделка. И я собираюсь обменять ее.
Оливер не мигал. Она попробовала отвести взгляд, но не смогла. Так и стояла, смотря в его глаза, пронзающие и требовательные, вселяющие в нее страх.
— Хорошо, — сказал он. — Но ты не можешь сделать это сама. Ты слишком молодая и слабая. Я сделаю это для тебя, но мне нужны доказательства.
— Какие доказательства?
— Я должен увидеть книгу. Сфотографируй обложку и одну страницу внутри, чтобы доказать законность своих требований.
— Я думала, вампиры не могут прочитать ее.
— Согласно легенде они не могут. Этот символ на обложке, как и символ защиты, обладает свойствами, которые люди не могут понять. Но в данном случае, он влияет на чувства вампиров. Только люди могут прочитать слова внутри. Но фотография устраняет весь этот морок, и вампиры смогут увидеть этот символ и понять что это. Замечательная вещь — современные технологии. — Он взглянул на часы. — У меня во второй половине дня совещание, и я не могу его перенести. Если все будет в порядке, то я загляну вам после него. Я бы хотел поговорить с Шейном, Евой и вашим третьим приятелем, которого я никогда не видел. Майкл, верно? Майкл Гласс?
Она утвердительно кивнула, слегка встревоженная и не совсем понимающая причину своей тревоги. Вроде бы все было нормально. Оливер был одним их хороших парней. Был своим. Кроме того, ей просто больше не к кому было обратиться в Морганвилле. Брэндон? Верно. Это хороший вариант.
— Сегодня, — повторила она. — Хорошо.
Клэр встала и вышла из кабинета, чувствуя пробирающий ее холод.
Ева нахмурилась, увидев ее, и хотела подойти, но возле кофейной стойки была толпа людей, задержавших ее. Клэр проскользнула к двери и сбежала, пока Ева пробиралась к ней. Она не хотела говорить об этом. Она была уверена, что совершила какую-то ужасную ошибку, но не знала какую именно, когда и как.
Она была так сосредоточена на своих мыслях и усыплена жаркой безопасностью солнца и присутствием людей на улицах, что совершенно забыла о том, что не все опасности Морганвилля ждут прихода ночи. Сначала до ее сознания донеслось низкое рычание двигателя, а затем Клэр сбили с ног и втолкнули с нагретой солнцем улицы в скользнувшую в сторону дверь фургона.
Ее толкали с одной стороны, тянули с другой, и прежде, чем она успела хотя бы завизжать, она оказалась в фургоне, чьи-то тела прижимали ее к полу, а захлопнутая дверь закрыла солнечный свет. Ее швырнуло назад от ускорения, и она услышала выкрики и смех.
Девичий смех.
Кто-то стоял коленями на ее груди, мешая дышать; она попыталась извернуться и сбросить тяжесть, но это не сработало. Проморгавшись от крутящихся в глазах звездочек, она разглядела, что над ней нависла Джина, с модным макияжем и идеальной внешностью, которую портил безумный блеск в глазах. Рядом с ней стояла на коленях Моника, слегка растянув губы в жестокой полуулыбке. Дженнифер сидела за рулем. В фургоне была еще пара девушек, которых она видела в подвале общежития. Очевидно, Моника все еще набирала новобранцев, и они были приняты в Высшую Школу Психопаток.
— Отстань от меня, — закричала Клэр и попыталась ударить Джину. Моника схватила ее за руки и дернула подняла их над головой лежащей Клэр так, что стало больно. — Сука, уйди!
Моника ударила ее кулаком в живот. Резко выдохнув воздух, который у нее остался в легких, Клэр закричала. Джина давила на нее всем своим весом, стало невероятно сложно дышать. Можно ли убить человека вот таким способом? Задушить человека вот так? Может быть, если жертва была маленькой… как она….
Фургон все ехал, увозя ее все дальше.
— Ты, — сказала Моника наклонившись над ней, — действительно достала меня, отмороженная. Я не забываю такие вещи. Так же как и мой парень.
— Брэндон? — прохрипела Клэр. — Боже, в следующий раз найди кого-нибудь с пульсом!
Она снова получила кулаком, и на этот раз очень больно, она начала плакать, яростно и беспомощно. Джин схватила ее за шею и начал душить. Не достаточно чтобы убить, а просто попугать и затруднить дыхание.
Они долго могли продолжать эту игру, в течение нескольких часов, если захотят. Но Клэр понимала, что у них в запасе, наверняка, имелось еще много всего.
Как раз в этот момент Моника пошарила в кармане и достала зажигалку, одну из тех бутановых с длинным ярким пламенем. Она поднесла ее к лицу Клэр.
— У нас будет шашлык, — сказала она. — Жареная уродка. Если ты выживешь, останешься уродиной. Но тебе не стоит об этом волноваться, потому что, скорее всего, ты не выживешь.
Клэр закричала из последних сил. Получилось настолько громко, что это ошеломило Монику, и напугало сидящую за рулем Дженнифер. Та оглянулась назад, одновременно поворачивая руль.
Это было роковой ошибкой.
Фургон накренился вправо и врезался во что-то твердое. Клэр взмыла в воздух с сидящей на ней Джиной и врезалась в оббитые чем-то мягким спинки сидений. Джина с Моникой разлетелись в разные стороны, фургон пошел юзом и остановился.
Клэр поборола панику и ударила ногами по двери фургона. Фургон врезался в заднюю часть припаркованного у обочины автомобиля. Она почувствовала головокружение и чуть не упала, но услышала позади яростный вопль Моники. Это мгновенно взбодрило ее, и она побежала.
В этой части города было необычайно пустынно — магазины закрыты и только пара пешеходов на улице.
Не один из них не будет смотреть на нее.
— Помогите! — закричала она и взмахнула руками. — Помогите мне! Пожалуйста!!!
Они все просто продолжали идти мимо, как будто она была невидимкой. Всхлипнув от ужаса и не сбавляя скорости, она завернула за угол и резко затормозила.
Церковь! Первая за все время в Морганвилле увиденная ей церковь. Она была небольшой — скромное белое строение с маленьким шпилем. На нем не было креста, но это несомненно была церковь.
Она пулей пронеслась через улицу, поднялась по ступенькам и с разбега ударилась в дверь.
И отлетела прочь.
Она была заперта.
— Нет! — крикнула она, и двери задребезжали. — Нет, ну пожалуйста!
Надпись на двери говорила что церковь открыта от захода солнца до полуночи. Что за черт?
Она не думала слишком долго. Спрыгнула со ступенек и побежала вокруг. Рядом с мусорным контейнером был черный ход со стеклянным окном. Он тоже был заперт. Она поискала вокруг, нашла кусок деревянной доски и взяла ее, как бейсбольную биту.
Крак!
Она оцарапала руку осколками разбитого окна, пытаясь добраться до замка, но она сделала это. Влетела внутрь и захлопнула за собой дверь. Потом Клэр заперла ее, отчаянно осмотрелась вокруг, и нашла кусок черной доски, чтобы заделать зиявший пустотой проем, где недавно было окно. Будем надеяться, что это останется незамеченным.
Она двинулась внутрь, вся вспотевшая и измотанная, изучая то место, где очутилась.
Это явно была часовня, с окнами из цветного стекла и длинными рядами блестящих деревянных скамеек. Однако Клэр не обнаружила здесь ни креста, ни распятия, никакого символа, говорящего о Боге. Предельно упрощенная церковь, решила она.
По крайней мере, она была пуста.
Клэр опустилась на скамью, обтянутую красной вельветовой подкладкой. Ее сердце бешено билось, и она до сих пор была очень сильно напугана.
Никто не знает, где она находится. И если она попытается уйти, Моника может …
Они собирались сжечь меня заживо.
Она дрожала, вытирала слезы со щек и пыталась придумать, что можно сделать, чтобы выбраться из этого дерьма. Может здесь есть телефон? Она могла бы позвонить Еве или Шейну. Обоим, решила она. Еве — для машины, Шейну — для защиты. Бедный Шейн. Он был прав — ей следовало перестать звонить ему каждый раз, когда требовалась грубая сила. Выглядит как-то нечестно.
Вдруг Клэр застыла, неспособная сделать вдох, потому что услышала в часовне слабый шум. Как шуршание ткани. Шелест. Может, просто занавеска двигается из-за сквозняка. Или…
— Привет, — сказала очень бледная женщина, наклонившаяся над скамьей и смотрящая сверху вниз не нее. — Ты, должно быть, Клэр? Не так ли?
Когда парализующий ужас немного прошел, Клэр, наконец, узнала ее. Она вспомнила, что видела ее, пусть всего долю секунды, но это была женщина-вампир, которая приехала к «Точке Сбора» на лимузине после закрытия.
Что она делает в церкви?
Клэр выпрямилась, не в силах оторвать взгляда от женщины, которая слегка улыбалась. Свет, пробивающийся сквозь цветные стекла окон, придавал ей золотистое сияние.
— Я вошла сюда за тобой, — сказала женщина. — Мне, по правде, немного нравится эта часовня. Здесь очень спокойно, тебе не кажется? Священное место. И одно из тех, что дарят уверенность… в безопасности.
Клэр облизала губы, и почувствовала вкус соли от пота и слез.
— Ты имеешь ввиду, что не убьешь меня здесь?
Улыбка не исчезла с губ женщины, даже стала чуть шире.
— Разумеется, моя дорогая. То же касается и моих охранников, которые скоро будут здесь. Я никогда не остаюсь одна. Это одно из проклятий того положения, которое я занимаю. — Она снова улыбнулась и элегантно склонила голову. Все в ней было элегантно: от светящейся золотой короны ее волос до одежды, которую она носила. Клэр не особо разбиралась в моде, только помнила, во что одевались девчонки, постоянно преследовавшие ее, но эта одежда выглядела, как будто сошла со старых фотографий времен ее матери. Или бабушки.
— Меня зовут Амели, — продолжала женщина. — Мы, в каком-то смысле, уже знакомы, хотя об этом тебе вряд ли известно. Пожалуйста, дитя, не надо, так боятся. Я гарантирую тебе, что не причиню тебе никакого вреда. Я всегда предупреждаю заранее, прежде чем совершить какое-нибудь насилие.
Клэр понятия не имела, как вести себя, чтобы выглядеть менее напуганной, чтобы хотя бы остановить дрожь в ногах, она положила руки на колени.
Амели вздохнула.
— Ты совсем недавно в нашем городе, — сказала она, — но я не часто видела, чтобы кто-то разворошил так много осиных гнезд за такой короткий срок. Сначала ты ввязалась в неприятности с Моникой, затем с Брэндоном и я слышу, как ты обращаешься к моему дорогому Оливеру за советом. А теперь ты принимаешь участие в гонках на выживание по моим улицам… Я сочла тебя неординарной личностью, Клэр. Ты меня заинтересовала. Кто ты и почему именно ты?
— Я… никто, — сказала Клэр. — И я уезжаю из города. Мои родители забирают меня из колледжа. — Это вдруг показалось действительно хорошей идеей. Не убежать, а отступить.
— Разве? Ну, поживем — увидим. — Амели пожала плечами. — Ты знаешь, кто я?
— Какая-то влиятельная персона.
— Да. Какая-то очень влиятельная персона. — Глаза Амели были жесткие и какого-то нереального цвета — ближе к серому что ли? Или голубому? Но не цвет делал их такими мощными. — Я самый старый вампир в мире, моя дорогая. В определенном смысле, я мать вампиров. — Она сказала это без особого чувства гордости. — Хотя другие могут иметь различные мнения на этот счет. Но они будут неправы.
— Я… я не понимаю.
— Нет, я не жду от тебя этого. — Амели села, наклонилась вперед и положила тонкие, элегантные, белые руки на деревянную скамью перед ней, затем опустила сверху на них подбородок. — Так или иначе, ты оказалась замешанной в поиске книги. Я полагаю, ты понимаешь, о чем я.
— Я… аа… да. — Не было смысла раскрывать все карты. Она уже сделала эту ошибку однажды. — Я имею в виду, я все знаю о…
— Наших поисках? — услужливо подсказала Амели. — Это не секрет, моя дорогая.
— Вампиры ищут ее.
— А ты случайно наткнулась в библиотеке, где мы безуспешно пытались отыскать ее?
Клэр мигнула.
— Она принадлежит вам?
— В какой-то степени. Скажем так, она принадлежит мне так же, как принадлежит любому живущему сегодня. Если можно допустить, что я живу. Раньше нас называли немертвыми, думаю, ты слышала об этом. Но как живые существа могут быть немертвыми? Я не люблю неточности. Хочешь помочь мне в решении этой словесной загадки, юная леди? — Амели наклонила голову чуть в сторону. Клэр, холодея, вспомнила фильмы о жизни насекомых. Как богомол изучает свою будущую жертву. — Вампир — очень старое слово. Я думаю, что могла бы создать комиссию в вашем колледже, чтобы найти другой термин, более… как говорят?.. легкий в использовании, для обозначения того, кем мы являемся.
— Я… что вам нужно? — выпалила Клэр. И затем нелепо, — …простите. — Потому что это прозвучало грубо, а, как бы ни был страшен вампир, находящийся сейчас перед нею, она не была грубой.
— Все в порядке. Ты пережила большой стресс. Я прощаю твои дурные манеры. Я хочу правды, дитя. Я хочу знать, что ты знаешь о книге.
— Я… мм, ничего.
Последовало длительное молчание. Клэр услышала отдаленный шум — кто-то ломился во входную дверь церкви.
— Это прискорбно, — тихо сказала Амели, вставая. — Я надеялась, что смогу помочь тебе. А выходит, что не могу.
— Мм… это так? Это все?
— Да, боюсь, что так. — Амели села снова и положила руки на колени. — Ты можешь попробовать сбежать. Я желаю тебе удачи, моя дорогая. Она тебе понадобится. К сожалению, смертная жизнь — вещь хрупкая и очень короткая. Твоя может оказаться короче, чем обычно.
— Но…
— Я не могу помочь тебе, если ты ничего не можешь предложить мне. Таковы правила жизни в Морганвилле. Я не могу просто принять заблудившегося, потому что он выглядит привлекательно. Прощай, малышка Клэр. Счастливого пути.
Клэр понятия не имела, что скрывается под словом «выглядит привлекательно», но она получила приглашение. Она оказалась перед выбором: заключить сделку или же проигнорировать предложение Амели. Клэр встала, задаваясь вопросом, что сказать, и решила, что лучше будет промолчать.
В этот момент задняя дверь распахнулась.
— О черт, проклятье, — прошептала она. Амели посмотрела на нее с упреком. — Извините.
— Мы находимся в молельном доме, — сказала она строго. — Неужели никто не учит ваше поколение манерам?
Клэр нырнула за скамью. Ее сердце этом отдавалось в ушах и она с трудом различала слова Моники:
— Мэм! Простите меня, я не знала, что вы здесь…
— Зато я знала, — прохладно сказала Амели. — Моррелл, ведь так? Я не имею чести знать никого из вас лично.
— Моника Моррелл.
— Как очаровательно. — Голос Амели изменился от холодного до ледяного. — Я должна попросить вас уйти, мисс Моррелл. Вы не принадлежите этому месту. Здесь главенствует моя Печать. Вы знаете правила.
— Извините, мэм. Я не подумала…
— Для вас это не редкость, как я подозреваю. Иди.
— Но… здесь эта девушка… не так ли?
Голос Амели превратился в шипение, как дождь со снегом на замерзшем окне.
— Ты задаешь мне вопрос?
— Нет! нет, мне так жаль, мэм, это больше не повторится, простите меня… — Голос Моники исчезал. Он удалялся. А Клэр оставалась, дрожащая и обессиленная.
Она почти закричала, когда бледная Амели опять появилась на краю скамьи и посмотрела вниз на нее. Она не слышала ее движения. Совсем.
— Я предлагаю тебе идти прямо домой, малышка Клэр, — сказала Амели. — Я могла бы доставить тебя туда, но я думаю это больше, чем я могу предложить сейчас. Беги, беги домой. И, если ты соврала мне на счет книги, запомни, что многие хотят заполучить такую ценную вещь. Прежде чем отдать ее кому-то, убедись, что это не приведет к беде.
Клэр медленно сняла руки с головы и скользнула на скамью, оказываясь прямо перед вампиром. Она все еще боялась, но Амели точно не выглядела… как… зло. Просто холодная. Ледяная. И старая.
— Что там? — спросила Клэр. — Что в этой книге???
Улыбка Амели поблекла, как старый шелк.
— Жизнь, — сказала она. — И смерть. Я не могу сказать тебе больше. Это было бы неблагоразумно. — Улыбка исчезла, оставляя после себя только холод. — Я полагаю, тебе нужно идти прямо сейчас.
Клэр выбежала из часовни и направилась прочь, оборачиваясь через плечо на каждом шагу. Она видела, как начали собираться другие вампиры, она не знала никого из них, кроме одного. Это был Джон из библиотеки. Он усмехнулся ей недружелюбно. Один его глаз был молочно-белый.
Она побежала.
Неважно куда пошли Моника и ее друзья, Клэр не думала об этом, она бежала к улице Лот. Ее легкие горели, когда она повернула за угол и увидела, чуть не разрыдавшись от облегчения, большой старый дом.
Шейн сидел на верхних ступеньках.
Он встал, не говоря ни слова, и она бросилась к нему. Он поймал ее, прижав к себе на несколько секунд, затем развернул, чтобы осмотреть повреждения.
— Я знаю, — сказала она. — Ты говорил никуда не ходить. Прости меня.
Он мрачно кивнул.
— Обсудим это внутри.
Когда они вошли в дом, а дверь была надежно закрыта, она выложила свою историю. Моника, фургон, зажигалка, церковь, вампир. Он не задавал никаких вопросов. На самом деле даже не моргал. Она говорила, а он просто смотрел нее без всякого выражения.
— Ты, — наконец сказал он, — будешь сидеть в своей комнате, потому что я запру тебя там и не выпущу, пока твои родители не приедут, чтобы забрать тебя.
— Шейн!
— Я сделаю это. Больше никакого дерьма, Клэр. Ты останешься живой, неважно, что мне придется для этого сделать. — Он говорил яростно. — Теперь. Ты должна рассказать мне о Майкле.
— Что?
— Ты знаешь что, Клэр. Скажи мне, сейчас же. Потому что я не могу нигде найти его, ты знаешь это? Я никогда не мог найти его днем, черт! Ты чувствуешь это? — Она чувствовала. Холодный ветерок овевал ее кожу. Майкл пытался сказать ей что-то. Что-то типа, пошел он к черту, не говори ему. — Мы не сможем выпутаться из всего этого, если не будем откровенны друг с другом. — Кадык Шейна подпрыгнул, когда он сглотнул. — Он… ты знаешь… он один из них? Мне необходимо знать это.
— Нет, — сказала она. — Он не один из них.
Шейн закрыл глаза и прислонился к стене, опершись руками по обе стороны от головы.
— Боже, спасибо тебе. Я сходил с ума. Я думал… Я хочу сказать, что одно дело вести ночной образ жизни, но Майкл… Я был… Я думал…
— Подожди, — сказала Клэр и глубоко вдохнула. Холодное дуновение снова вернулось — Майкл пытался остановить ее. Она проигнорировала это. — Перестань, Майкл. Он должен знать.
Шейн убрал свои руки от головы и огляделся вокруг, затем повернулся к ней.
— Майкла здесь нет. Я проверял. Я искал в каждом чертовом месте сверху донизу.
— Он здесь. — Холодное дуновение. Она почувствовала, как по ее руке прошла волна охлажденного воздуха. — Я имею в виду он стоит…прямо здесь. — Он проследил за ее взглядом. — Он вернется через пару часов, когда зайдет солнце. Тогда ты сможешь его увидеть.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Майкл. Он — призрак.
— Ну, перестань! Чушь! Чувак сидит каждый вечер здесь и ест ужин вместе с нами!
Она пожала плечами, подняла руки и стала уходить.
— Ты хотел знать. Отлично. Теперь ты знаешь. И между прочим, я в порядке.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что он призрак? — Шейн поймал ее за руку, повернул назад и заблокировал ей путь. — О, перестань. Призрак? Ведь он реален также как я!
— Иногда, — согласилась она. — Спроси его. А лучше понаблюдай на рассвете. И тогда скажешь мне, кто он, потому что призрак — единственное слово, которым я могу назвать его. Смысл в том, что он не может покинуть дом, Шейн. Он не поможет нам. Он застрял здесь и в течение дня не может говорить с нами. Он просто ветерок. — Она снова почувствовала холодный воздух. — Перестань, Майкл. Я знаю, ты расстроен. Но ему нужно знать.
— Клэр! — Шейн схватил ее и встряхнул, выводя из расстройства. — Ты разговариваешь с воздухом!
— Неважно. Мне нужно кое-что сделать.
— Что сделать?
— Собрать вещи! — Она освободилась и поднялась по лестнице, перешагивая через две ступени. Шейн всегда хлопал дверью, когда злился. Она попробовала сделать то же самое. Помогло.
Холодный ветерок следовал за ней.
— Проклятье, Майкл, убирайся из моей комнаты, извращенец! — Можно ли быть извращенцем, если ты мертвый? Она решила, что можно, если даже время от времени есть нормальное тело. — Я клянусь, что собираюсь начать упаковывать свои вещи!
Холодный ветерок остался, пока она не задрала кромку футболки до линии лифчика, тогда исчез.
— Трусишка, — сказала она и зашагала по комнате туда-сюда. Взволнованная и, больше того, испуганная.
Шейн стучал в дверь, но она растянулась на кровати, положила подушку на лицо сделала вид, что не слышит его.
Темнело, синее покрывало натягивалось на небо. Она наблюдала, как солнце наполовину скрылось за горизонт, тогда открыла свою дверь и вылетела из своей комнаты. Шейн как раз выходил из спальни Майкла. Все еще искал кого-то, кого не мог найти.
— Майкл! — закричала Клэр, и почувствовала холод вокруг, как ледяное одеяло. Шейн завертелся, а она почувствовала, что туман сгущается, толстый и тяжелый, и тогда она действительно увидела его слабые серые формы в воздухе…
Дверь Евы распахнулась.
— Какого черта тут происходит? — завопила она. — Ребята, вы можете что-нибудь сделать с шумом этого авианосца?
…А потом Майкл просто… появился. Прямо посередине коридора, посередине их троицы, материализуясь прямо из толстого серого густого тумана, принимая цвет, форму и вес.
Ева закричала.
Майкл рухнул на руки и колени, его вырвало. Он упал на бок, потом перевернулся, смотря в потолок.
— Черт! — Выдохнул он, и остался лежать там, задыхаясь. Его были глаза влажными и страшными, а Клэр поняла, что это это происходило с ним каждый день. Каждую ночь. Самое страшное из всего, что она могла себе представить.
Клэр посмотрела на Шейна. Он застыл на месте с открытым ртом, выглядя, как карикатура самого себя. Ева, тоже.
Клэр подошла, протянула руку к Майклу, и сказала:
— Ну, я думаю, что привидение осязает вещи.
Он одарил ее злым взглядом, и молча взял ее за руку, чтобы подняться. Он пошатнулся и прислонился к стене, качая головой, она попыталась поддержать его.
— Через минуту, — сказал он.
Ева сказала высоким, писклявым, придушенным голосом.
— Призрак! Ты — призрак, Миранда говорила об этом! О Боже мой, Майкл, ты призрак! Ты ублюдок!
Он кивнул, все еще сосредоточившись на дыхании.
Ева обрела контроль над голосом и провизжала.
— Это точно самая большая чертовщина, которую я когда-либо видела в жизни!
Шейн стоял бледный и потрясенный. Майкл встретился с ним взглядом, и они долго смотрели друг на друга, не проронив ни звука. Наконец, Шейн сказал:
— Это — то, почему ты попросил меня вернуться?
— Я… — Майкл закашлялся, согнувшись пополам. На этот раз Ева обняла его за плечи. Было видно, что его это удивило, но он выглядел довольным. — Не только поэтому…
— Я понял это, — сказал Шейн. — Я понял это, мужик. Да. Что, черт возьми, случилось, когда я уехал?
Майкл только покачал своей головой.
— Позже.
Это было не то, что хотел услышать Шейн, поняла Клэр. Он отвернулся и пошел вниз по лестнице прежде, чем она смогла хоть что-либо сказать. Но она успела увидеть его глаза, и ей все стало ясно. Ей нечего было сказать ему.
Он потерял Лиссу. Теперь он думал, что потерял Майкла тоже. Она могла только предполагать, что чувствует Шейн, сама она этого не знала. Она никогда по-настоящему никого не теряла, кроме бабушки с дедушкой. Для нее горе было чем-то из телешоу, фильмов и книг.
Она не знала, что сказать ему. До этого она думала, что принимает вещи также как Шейн, но теперь…
— Клэр, — сказал Майкл. — Не дай ему уехать.
Она кивнула и оставила Еву поддерживать Майкла, им было удивительно комфортно со всеми этими живыми-мертвыми-немертвыми вещами. Она предположила, что если у призрака должна быть девушка, то Ева — лучший выбор для этого.
Шейн стоял внизу, просто стоял. Не обращая внимания на нее или что-либо другое. Она потянулась, чтобы дотронуться до его плеча. Ей хотелось, чтобы он знал, что она рядом, даже если ничем не может ему помочь. Но именно в этот момент раздался стук в дверь.
— Я клянусь Богом, если это — Миранда, — Шейн начинал сердился. Его обе руки сжались в кулаки.
— Нет, я думаю, это ко мне, сказала Клэр и бросилась мимо него в прихожую. Она посмотрела в глазок и удостоверилась, что на пороге стоял Оливер. Он выглядел несколько зажатым. Наверное, у него была на это веская причина… Черт побери, прогулка куда угодно после наступления темноты в Морганвилле была подобно знаку СЪЕШЬ МЕНЯ на спине.
Она отперла дверь и распахнула ее.
— У меня не много времени, — сказал он. Где они? Шейн и Ева?»
— Дома, — ответила она и распахнула дверь еще шире. Универсальный сигнал «Заходи». Он остался на месте. — Оливер?
— Я боюсь, ты должна меня пригласить войти, — сказал он. — Этот дом имеет очень сильную защиту. Я не могу войти, пока ты не разрешишь.
— О, простите! — Она собиралась уже произнести приглашающую речь, когда ей пришло в голову, что, возможно, это не лучшая идея, пригласить человека без разрешения хозяина этого дома. Тем более, что она жила здесь всего лишь несколько дней. — Мм, вы можете подождать секунду?
— Нет, Клэр, я, действительно, не могу, — сказал Оливер нетерпеливо. Он был одет, как всегда, но выглядел каким-то другим. Странно. — Пожалуйста, предложи мне войти. У меня нет времени ждать.
— Но я…
— Клэр, я не могу помочь тебе, если ты не будешь доверять мне! Теперь быстро, пока еще не поздно, впусти меня!
— Но я… — Она глубоко вздохнула. — Хорошо. Я приглашаю…
— Нет! — Это был рев, такой сильный и страшный, что она бросилась в сторону и зажала рот обеими руками, чтобы сдержать крик ужаса. К удивлению, это не Шейн надвигался на нее, это был Майкл. Шейн был позади него.
— Клэр, в комнату!
Майкл был похож на ангела мщения, и никто не спорит с ангелами. Клэр отбежала назад, все еще держа руки у рта, Майкл шагнул мимо нее к дверному проходу. К границе его территории.
Оливер выглядел разочарованным, но не особо удивленным.
— Ааа, Майкл. Рад видеть тебя снова. Я вижу, ты хорошо поживаешь.
Майкл ничего не сказал, но, с точки зрения Клэр, взгляд, которым он наградил Оливера, был пугающим. Она не предполагала, что Майкл может настолько разозлиться.
— Что тебе нужно здесь? — спросил он твердо.
Оливер кивнул.
— Я знаю, ты не веришь мне, — сказал он, — но я представляю интересы твоей юной подружки.
Майкл едко засмеялся.
— Так я и купился.
— А так же твоего друга Шейна… — Оливер стрельнул глазами мимо Майкла на Шейна, а затем на Еву. — И конечно, интересы моей дорогой милой Евы. Она такой хороший сотрудник.
Майкл медленно повернулся, чтобы взглянуть на Еву, в широко открытых глазах которой застыл то ли ужас, то ли замешательство.
— Вы знаете друг друга? — выпалила Ева. — Но… Майкл, ты говорил, что не знаешь Оливера, и…
— Я не знал, — сказал Майкл и повернулся к Оливеру, — пока он не приказал убить меня. Формально мы никогда не были знакомы.
— Да, — сказал Оливер и пожал плечами. — Извини за это. Ничего личного, это был эксперимент, из тех, что не всегда срабатывают. Но я рад увидеть тебя выжившим, пусть и не совсем в той форме, на какую я надеялся.
Майкл издал звук, который, Клэр надеялась, ей не придется больше услышать от кого-нибудь, живого или мертвого. Ева сначала зажала руками свой рот, а затем быстро опустила руки, чтобы прокричать:
— О Боже мой! Оливер!
— Мы можем поговорить о моих нравственных недостатках позже, — сказал он. — А сейчас тебе необходимо пустить меня внутрь этого дома и как можно скорее.
— Ты, должно быть, шутишь, — сказал Майкл. — Я думаю, одного мертвого здесь достаточно. Я не впущу тебя, чтобы ты убил остальных.
Оливер долго изучал его молча.
— Я надеялся избежать этого, — сказал он наконец. — Твоя маленькая Клэр очень одарена, ты знаешь? Она нашла книгу. Я думаю, она вполне может рассчитывать на спокойное будущее в Морганвилле… с полной безопасностью ночью.
Майкл выглядел так, как будто его тошнит. Его взгляд пронзил Клэр, потом вернулся назад.
— Не имеет значения. Уходи. Никто не попросит тебя войти.
— Никто? — Оливер широко улыбнулся так, что стали видны его удлинившиеся клыки. Самой страшной вещью, которую Клэр когда-либо видела в своей жизни, была искренность в его глазах. — Я думаю, кто-нибудь согласится. Рано или поздно.
— Я бы сказал только через мой труп, но думаю, ты уже позаботился об этом пункте, — ответил Майкл. — Спасибо за визит. А теперь отвали, мужик.
Майкл начал закрывать дверь. Оливер поднял руку — не то чтобы он пытался помешать, просто предупреждал — и его клыки скрылись, делая лицо снова добрым и заслуживающим доверия. Таким, как лицо учителя, который делает школу местом, куда хочется вернуться. Это, подумала Клэр, было большим предательством, чем что-либо еще.
— Подожди. Они понимают, почему они здесь, Майкл? Почему ты рискнул раскрыть свои секреты им? — Майкл не остановился. Дверь продолжала закрываться перед Оливером. — Шейн, послушай меня! Майклу нужен кто-то живой, чтобы активировать Защиту дома! Ты думаешь, он заботится о тебе? Совсем нет! Ты просто руки и ноги для него! Бьющееся сердце! Он ничем не отличается от меня!
— За исключением кровососущей части, урод! — закричал Шейн, а затем дверь захлопнулась перед лицом Оливера. Майкл закрыл задвижку трясущимися пальцами.
— Господи, мужик. Почему ты не рассказал все нам?
— Я… о чем? — спросил Майкл, не поворачивая лицо. Он выглядел бледным, Клэр видела. Страшно бледным.
— О всей этой чертовщина! Как это произошло, Майкл? Как ты стал?.. — Шейн показал жест, достаточно неопределенный, чтобы объяснить хоть что-то. — Он пытался сделать тебя вампиром?
— Я думаю, да. Но это не сработало. Это было давно. — Майкл тяжело сглотнул и повернул к ним лицо. — Он прав на счет Защиты. Этот дом не дает никакую Защиту, если в нем не живет кто-нибудь. Я точно не считаюсь. Я — его часть сейчас. Я нуждаюсь в вас.
— Неважно, мужик. Меня не волнует это. Меня волнует то, кем ты стал и то, какая чертова пиявка выпила твою кровь, пока я не вернулся…
— Он не может быть вампиром, — внезапно сказала Ева. — Он не может. Он мой босс! И… и он работает днем! Как это возможно?
— Спроси его, — сказал Майкл. — В следующий раз, когда пойдешь на работу.
— Ага, обязательно, если меня не уволят с этой работы! — Ева встала рядом с Майклом и обняла его. Он обнял ее, как будто это была самая обычная вещь в мире. Как будто они делают это все время… Какого черта, может, они и делали, а Клэр не знала. Майкл погладил волосы Евы.
— Боже, прости меня!
— Это не твоя вина, — сказал он. — Ничья, кроме него.
— Но как такое вышло?
— Я играл в «Точке Сбора». Я не знал, что он владелец этого места. Я имел дело с парнем по имени Чед…
— О! Правильно. Чед мертв, — сказала Ева.
— Удивишь, как это произошло? — вставил недовольно Шейн.
— Этот парень — Оливер, но я никогда не знал его имя — сказал, что знает музыканта, который ищет комнату. Я подумал, что это хорошая идея. Он пришел, чтобы посмотреть дом… — Майкл закрыл глаза, как будто так он лучше видел эту картину. Вряд ли это было так, Клэр была уверена, что он и без этого помнит все в самых мельчайших деталях. — Я пригласил его войти. Сразу же я почувствовал, что совершил огромную ошибку. Но было слишком поздно и… у него были друзья.
Шейн ругнулся. Одно жесткое слово прозвучало как выстрел, ударилось об пол и отскочив от стены, растворилось.
— Я должен был быть здесь, — добавил он.
— Тогда мы оба были бы мертвыми.
— И ты все еще можешь им стать, — голос Оливера прозвучал из-за двери. — Ева, дорогая моя. Слушай меня. Слушай мой голос. Впусти меня.
— Оставь ее в покое! — прорычал Майкл и повернул лицо к двери.
Клэр видела, как что-то происходило с лицом Евы — она отключалась, свет уходил из ее глаз. О нет, она поняла, что Ева загипнотизирована, и попыталась открыть рот, чтобы предупредить Майкла.
До того как она сделала это, Ева сказала:
— Да, Оливер. Заходи внутрь.
Замок на двери хрустнул, издал звенящий звук, и дверь распахнулась в ночь. Оливер переступил порог.

15

Майкл двигался так быстро, что Клер даже не видела его. Она всегда думала, что он обычный парень, но на самом деле… Ну хорошо, парень, который исчезал в тумане средь бела дня, но в остальном не отличающийся от остальных людей. Оказалось, что это совсем не так. Майкл был невероятно быстр и удивительно силен.
Майкл схватил Оливера за плечи, поднял в воздух и с силой бросил к дальней стене коридора. Клер отскочила в сторону. Ее примеру последовали Шейн и Ева, хотя Ева сделала это не так быстро, как следовало бы, поэтому Шейн схватил ее за лодыжку и потянул к себе. Она ударилась ногой и вскрикнула.
Майкл догнал Оливера, так как вампир передвигался очень быстро. Майкл ударил его изо всех сил. Оливер, конечно, был сильным и быстрым, но в этом доме Майкл был непобедим, и он был, действительно, очень зол.
— Дурак! — кричал на него Оливер. — Ты хоть понимаешь, что я говорю? У Клэр есть книга!
— Меня это не волнует.
— Тебя должно это волновать. Если ты не прекратишь вести себя глупо, они разорвут нас на кусочки, чтобы получить ее. Я всего лишь стараюсь защитить тебя.
Майкл ударил его кулаком в лицо два или три раза, быстрее, чем Клэр успела и глазом моргнуть. Оливер сполз по стене, затем повернулся и яростно посмотрел на них сквозь запутанные седые волосы. Кровь вампира выглядела не совсем привычно, какая-то светлая. Она текла из уголков рта Оливера, когда он зарычал, выпустил клыки и попытался приблизиться к Майклу достаточно близко, чтобы укусить. Майкл ударил его так сильно, что один из клыков сломался и полетел прочь, через пол, как слоновая кость кинжала. Оливер закричал от удивления и боли, пытаясь защищаться.
— Ева! — закричал Майкл, таща вампира за ноги по коридору к выходу. — Отмени приглашение! Сделай это! — Оливер цеплялся, оставляя на полу длинные сырые царапины своими ногтями, рычал и извивался. — Ева!
Шейн рванулся к Еве, поставил ее на ноги, и встряхнул. Это не сработало. Она только смотрела мимо него, ее лицо все еще было словно мертвое.
Клэр оттолкнула его в сторону и ударила Еву.
Ева вскрикнула и заморгала.
— Эй! Что, черт возьми… — И тогда ее взгляд упал за спину Клэр, на яростный бой, происходивший в коридоре. Губы Евы изогнулись в изумлении, а глаза расширились.
— Ева! — Майкл закричал снова. — Приглашение! Ты должна отменить его, сейчас же!
— Но я не… — Ева не стала тратить время на споры. — Эй! Оливер! Убирайтесь из нашего дома!
Оливер застыл. Совершенно застыл. Как мертвый. Майкл взял его за руки и ноги, и бросил в темноту. Клэр слышала, как вампир падал на тротуар и извергал проклятия, как он вскочил на ноги и вернулся к двери.
Он отскочил, с размаху налетев на невидимую преграду в дверях.
— Тебя тут не ждут, — твердо сказал Майкл, он тяжело дышал. — И, кстати… Ева увольняется.
Он захлопнул дверь перед рычащим лицом Оливера, и рухнул на нее всем телом. Его трясло. Он больше не выглядел всесильным. Он выглядел ужасно.
— Майкл? — спросила задыхаясь Ева. — Ты в порядке?
— Осторожно, — сказал он. — Ева, держись подальше от двери. Может быть, он сможет сделать это снова. Вы тоже. Держитесь подальше от двери! Клэр!!! — Он схватил ее за руку и потащил по коридору, который был разрушен полностью: пол разодран, все стены в царапинах — и толкнул ее на диван. — Клэр!
— Эм…да? — Все происходило слишком быстро. Она не знала, что он ожидал услышать.
— Книга?
— Ах… Да... Ну… Видишь ли, этот этаж в библиотеке, куда они везли книги, там работал профессор Уилсон, он воровал у них…
Он поднял руку, останавливая ее.
— Книга у тебя?
— Да.
— Пожалуйста, скажи, что ты не принесла ее сюда.
Она моргнула.
— Ну да.
Майкл упал в кресло, наклонился и закрыл лицо руками.
— Иисусе! Деточка, разве ты не обращаешь внимания на то, что происходит в этом городе? Эта книга, правда, у тебя?
— Я так думаю… — Она встала и хотела пойти за книгой, но он поднял голову и схватил ее за запястье.
— Нет, — сказал он. — Оставь ее там, где она есть. Чем меньше мы знаем, тем лучше. Мы должны решить, что будем делать с ней, потому что Оливер не шутит. Он не пришел бы сюда, если бы не намеревался убить нас всех ради этой книги. Он знает, насколько сильна Защита этого дома.
— Как же ты смог его так избить? — спросил Шейн. — Я хочу сказать, что знаю тебя с детства, и ты никогда не был злым парнем.
— Спасибо, друг. Я часть этого дома, и это означает, что я могу использовать всю силу этого места. А дом сильный. Поверь мне, очень сильный.
— Познавательно... Так какой у нас план?
Майкл глубоко вдохнул, затем выдохнул.
— Подождем дневного света, — сказал он. — Ева. Ты когда-нибудь видела Оливера на солнце за пределами «Точки Сбора»?
— Гм… — Она думала. — Нет. В основном он находился в своем кабинете, или в баре, подальше от окон. Но я не думала, что вампиры могут бодрствовать в течение дня!
Клэр подумала о церкви, о преследовавшей ее Монике и элегантной, древней женщине, сидевшей на скамье.
— Я думаю, они могут, — сказала она. — Если они старые. Он должен быть очень старым.
— Мне все равно, сколько ему лет, — сказал Шейн. — Мы ждем рассвета, а потом должны вытащить Клэр и книгу отсюда.
— Она не может отправиться домой. Туда они пойдут первым делом, — сказала Ева. Клэр ощутила холод.
— Но… мои родители! Как на счет моих родителей?
Никто не отвечал ей секунду или две, а затем Шейн подошел и сел рядом.
— Ты думаешь они послушают? Если мы скажем им правду?
— О чем? О Морганвилле? О вампирах? — Она истерически засмеялась. — Ты смеешься? Они никогда не поверят.
— Кроме того, — сказала Ева и села с другого бока, чтобы взять ее за руку, — даже если бы мы их убедили, они бы забыли о нем, как только выехали бы из города. Трудно быть осторожным, когда ты даже не помнишь, что за тобой могут следить.
— Черт, — Шейн был согласен. — Хорошо, мы не можем оставить родителей Клэр на растерзание вампирам.
Майкл и Ева кивнули.
— Кроме того, эта же самая проблема возникает и для Клэр. Даже если бы мы вывезли ее из города, она все забудет. Они поймают ее.
Еще больше кивков.
— Так что же нам делать?
— Обменять книгу, — сказала Клэр.
Они все посмотрели на нее:
— Что?
— Я хотела так поступить в любом случае. В обмен на некоторые вещи.
— Например? — спросил Майкл с удивлением.
— Ну как же… Чтобы Брэндон расторг договор с Шейном. А Моника и ее уроды отвязались от меня. И… Защита для всех общежитий на кампусе, так чтобы студенты находились в безопасности. — Она покраснела, потому что все они смотрели на нее, так словно никогда не видели ее прежде. — Вот почему Оливер знал, что у меня книга. Я думала, он просто, знаете ли, хороший парень, который может помочь. Я не знала, что он один из вампиров.
— Но он не один из них, — сказал Майкл. — Он и есть они.
Шейн нахмурился.
— Откуда ты знаешь, чел?
— Потому что я, в каком-то смысле, являюсь одним из них, — Майкл ответил. — И что-то во мне хочет делать то, что он говорит.
— Но не большая часть, правда? — решилась спросить Ева.
— Нет. Но он определенно у руля.
Шейн встал и подошел к окну, дернул занавеску и выглянул наружу.
— Совсем не смешно, — сказал он.
— Что у тебя?
— Вампирский городок вокруг нашего дома, чел. Взгляни.
Майкл присоединился к нему, а потом Ева. Когда Клер протолкнулась к окну, она ахнула, потому что там были десятки вампиров, стоящих или сидящих перед домом. Неестественно тихо. Ева бросилась к другому окну.
— Здесь то же самое! — сказала она. — Держите меня!
— Шейн, — Майкл мотнул головой вслед за ней. — Я думаю, что сейчас мы все равно ничего не сможем сделать. Но большинство из них утром будут вынуждены смотаться. Те, кто не сможет остаться на прямых солнечных лучах. Я надеюсь, что тогда у нас будет больше вариантов.
— Майкл… — Клэр захотелось плакать. — Я не знала. Я думала, что делаю что-то хорошее.
Он обнял ее.
— Я знаю. Это не твоя вина. Может, это была глупая идея, но, по крайней мере, добрая. — Он поцеловал ее в щеку. — Вам лучше немного отдохнуть. И если вы услышите голоса, старайтесь не слушать. Они нас проверяют.
Она кивнула.
— Что мы будем делать?
— Я не знаю, — тихо сказал он. — Но мы что-нибудь придумаем.
Клэр свернулась калачиком на углу дивана, укутавшись в афганку; Ева примостилась с другой стороны. Никто не был готов пойти наверх спать. Шейн ходил по комнате и говорил с Майклом странным для него низким шепотом. Оба были напряжены. Готовы ко всему. Гитара Майкла пролежала не тронутой всю ночь.
Клэр не хотела спать — она думала, что слишком напугана для этого — но она все же заснула когда ночь начала плавно переходить в утро. Какие-то голоса, — ей казалось, что сначала звучал голос Майкла, потом его сменил голос Шейна, — шептали ей: «Вставай. Встань и открой дверь. Открой окно. Мы можем помочь вам, если вы впустите нас».
Она стонала во сне, ощущая себя больной, но смогла очнуться, лишь почувствовав руку Шейна у себя на лбу.
— Клэр. — Она открыла глаза и увидела, что он сидит рядом с ней. Он выглядел усталым. — Тебе приснился кошмар.
— Вот как? — пробормотала она, пытался сглотнуть. Горло высохло. Она почувствовала жар и слабость. Что и говорить, это было идеальное время для гриппа…
— Майкл! — Голос Оливера пробрался через переднюю дверь. — Ты должен это увидеть, мой мальчик! Посмотри в окно!
— Ловушка, — сказал Шейн мгновенно, и протянул руку, чтобы схватить Майкла, когда он прошел мимо. — Не надо.
— Что он сделает? Покорчит мне рожи?
— Если ты начнешь делать то, что он хочет, трудно будет остановиться. Просто не подходи к окну.
Майкл застыл на нескольких секунд, после чего вырвался и пошел к окну.
Он смотрел, нахмурившись. Красные и синие мигающие огни освещали стекло и светились на его коже.
— Что это такое? — спросила Клэр и встала.
— Эй! Серьезно, ребята. Прекратите…
— Менты, — сказал Майкл. Он был поражен. — Они всю улицу перекрыли. Они расселяют людей.
— Каких людей? Вампиров? — Ева хотела знать. Она тоже кинулась к окну.
— Шшшш, — ворчливо сказал Шейн. — Хорошо. Не слушайте меня. Но если вампир скажет вам спрыгнуть с обрыва…
— Они эвакуируют людей, — сказал Майкл. — Чтобы избавиться от свидетелей.
— Вот дерьмо, — сказал Шейн, вскочил и вытянулся, смотря через плечо Клэр. — Наши дела настолько плохи?
— Ну, полицейские не вампиры. И Защита дома не удержит их.
Как видела Клэр, шесть полицейских машин с мигалками, бросающими кровавые и голубые вспышки, стояли во дворе. Вскоре к ним присоединились две длинные пожарные машины. По одной на каждой стороне улицы.
Майкл ничего не сказал, но его глаза сузились.
— Вот дерьмо! — Шейн прошептал. — Они не будут…
— Да, — сказал Майкл. — Я думаю, они будут. Если эта книга является такой важной, я думаю, они сделают все, чтобы ее получить.
Лицо Оливера вдруг выскочило перед окном. Они все вскрикнули, даже Майкл, и отскочили. Шейн пытался протолкнуть Клэр за себя, но она начала колотить его, пока он не оставил ее в покое.
Она хотела услышать, что Оливер скажет.
— Почти пять часов, — слова Оливера приглушало стекло. — Время исходит, Майкл. Пригласи меня и дай мне книгу, а то я боюсь, что будут неприятности.
— Стой! — Клэр сжала руки в кулаки. — Может, поторгуемся?!
— Мне очень жаль, дорогая моя, но сейчас у вас нет такой возможности. Ваше положение сильно ухудшилось со времени моего последнего визита. Просто передайте книгу, или мы придем и заберем ее. И поверь мне, это самая лучшая сделка, которая была в твоей жизни.
Майкл дернулся.
— Шейн! Ты, Ева и Клэр идите в кладовую комнату. Шевелитесь.
— Ни в коем случае! — объявила Ева. — Я не оставлю тебя!
Он взял ее за руку и взглянул в глаза так пристально, что колени Клэр задрожали даже в нескольких шагах от него.
— Они не могут сделать мне больно, они могут причинить вред только дому. Они не могут меня убить, могут только уничтожить дом. Поняла? А вот вас, ребята, можно убить. И я хочу, чтобы вы были в безопасности.
Он поцеловал ее руку, посмотреть на Клэр и Шейна, а потом поцеловал ее в губы.
— Ха, — сказал Шейн. — Я так и думал. — Он взял руку Клэр: — Майкл прав. Лучше, девочки, побудьте где-то в безопасности.
— Ты тоже, Шейн, — сказал Майкл.
— Ни в коем случае!
— Не время спорить, чувак. Просто позаботься о них. Я смогу позаботиться о себе.

Клэр подумала, что возможно Майкл не хочет, чтобы были свидетели, если он не сможет ничего сделать. В любом случае, протестовать сейчас было не самым разумным.
Шейн отправил ее и Еву на кухню, чтобы запастись водой и пищей. Сам он затарился энергетическими батончиками и помог им переносить вещи в мрачную темноту тайной комнаты, где скрывалась Клэр в свое первое утро в Стеклянном доме.
Она не знала, последует ли Шейн приказу Майкла, но когда они толкали последнюю партию провианта в узкие двери, из гостиной раздался громкий звон разбиваемого стекла.
— Что за черт? — выпалил Шейн, и выскочил посмотреть, что происходит. Клэр пошла следом за ним, и когда оглянулась, увидела, что Ева идет тоже.
Но далеко уйти не получилось, так как кухонное окно разлетелось на осколки, и Клэр с Евой замерли и посмотрели туда.
Оливер стоял рядом с окном.
Потом стекла начали разлетаться по всему дому.
— Девушки, — сказал Оливер, — я прошу прощения за это. Правда. Но вы не дали мне другого выбора. А вот я готов дать вам последний шанс. Пригласите меня, и это еще может закончиться мирно.
— Укуси меня, — подразнила Ева — О, подожди-ка… ты же не можешь сделать это, или можешь? Но не оттуда!
Его глаза вспыхнули, и клыки начали резко увеличиваться. Предупреждение. Это было так, как гремучая змея поднимает свой хвост и начинает греметь им. Он дает им ясный знак, что не нашел это смешным.
— Книга, — сказал он, — или ваши жизни. Это единственная сделка, которую я могу тебе предложить, Клэр. Я полагаю, ты сделаешь правильный выбор, и сделаешь его быстро.
— Ясно, — сказала Ева. — Они не могут пройти внутрь.
Оливер кивнул и исчез, горячий ночной ветер взъерошил их волосы.
— Это правда, — сказал он, появляясь снова. — Но я не один.
И он шагнул в сторону, а полицейский в униформе, разбив остатки стекла дубинкой, вскочил на подоконник.
Ева и Клэр закричали и побежали.
В гостиной царил невероятный беспорядок. У стен виднелась сломанная мебель, разбросанные бумаги на столе, и борющиеся тела на полу. Шейн как раз вскочил и врезал какому-то парню в черной куртке, который вылетел в окно, прямо в руки ожидающих и рычащих вампиров. Майкл боролся с еще парой верзил, которых он только что опрокинул на пол. Ева и Клэр влетели в комнату и начали озираться. Гнавшийся за ними полицейский ринулся к Майклу, но тут же был выброшен.
— Они входят! — крикнула Ева, захлопнула дверь в кухню и подперла ее стулом. Майкл сдвинул ближайший книжный шкаф — не тот, в котором была Библия, отметила про себя Клэр, — и поставил его как препятствие у окна, потом перетащил диван, чтобы укрепить заграждение.
— Наверх! — заорал он. — Шевелитесь!
Шейн схватил Клэр за руку и потащил по ступенькам, почти волоча ее. Она не могла поспеть за ним и споткнулась, потянув его за собой. Эта нелепая случайность спасла Шейну жизнь. Именно в этот момент, что-то тяжелое пролетело у него над головой и ударилось в стену так, что треснуло дерево. Наверху лестницы кто-то был, какая-то высокая женская фигура. Шейн схватил валяющуюся недалеко биту и, недвусмысленно покачивая ей, загнал девицу вверх по лестнице к площадке возле спален. Клер узнала в ней одну из девушек своего общежития.
— Лиллиан.
— Не надо! — Лиллиан закричала и подняла руки, когда Шейн замахнулся битой.
— Черт, — Шейн сплюнул. — Я не могу ударить девушку. Вот, Клэр. Ты ударь ее. — Он бросил ей биту. Клэр поймала ее, не зная, как правильно за нее ухватиться, и жалея, что она уделяла мало внимания занятиям физкультурой. Лиллиан снова закричала и побежала в открытую дверь спальни Евы. Ева, которая тоже поднималась по лестнице, взвыла, как раненный слон:
— Стой! Это моя комната, сука! — И она влетела в спальню, схватила Лиллиан за волосы, развернула вокруг своей оси и выбросила в коридор. А затем вцепилась в нее снова и поволокла к лестнице. — Майкл! Это надо выбросить!
С этими словами Ева сильно толкнула свою жертву. Лиллиан шатнулась и полетела вниз по ступенькам. Последний свой крик она успела испустить прежде, чем покинуть их дом на большой скорости. Майкл просто выбросил ее в окно.
— Проверьте комнаты, — Шейн задыхался. — Если одна сюда проникла, есть вероятность, что смогли и другие. Но не ввязывайтесь в драку. Зовите меня на помощь.
Клэр кивнула и побежала в свою комнату. Там было тихо, окна были целы, и было не похоже, что кто-то прячется в шкафу или под кроватью. Ванная тоже не вызвала подозрений, хотя душевая занавеска в этот момент была задвинута. Она собиралась отдернуть ее, но услышала грохот за стеной. Шейн нашел кого-то. Она выбежала, чтобы прийти ему на помощь, но ее внимание привлекла приоткрытая дверь в комнату Евы.
Ева закрыла ее за собой.
Клэр подошла и тихо, как только могла, заглянула внутрь.
Она увидела Еву, прижавшуюся к стене, и Миранду держащую нож у ее горла. Клэр бросились в глаза синяки и следы укусов на шее, а затем поблекшие голубые глаза, когда девушка повернула голову к ней.
— Не надо, — сказала Миранда предупреждающе. — Я должна это сделать. Чарльз говорит, что я должна. Чтобы остановить видения. Я хочу их остановить, Клэр. Ты понимаешь, да?
— Отпусти ее, Миранда, ладно? Пожалуйста! — Клэр проглотил слюну и шагнула в комнату. Она слышала борьбу в коридоре. Шейн и Майкл были заняты. — Ты не можешь причинить боль Еве. Она твой друг!
— Это слишком, — сказала Миранда. — Так много людей умирает, а я не могу ничего сделать. Чарльз сказал, что это прекратится. Все, что я должна сделать, это…
— Что? Убить Еву? Нет, ты же не хочешь этого делать… — в панике она посмотрела на Еву, ища помощи. Одно было точно: бледность на лице Евы не была макияжем.
— Да, — сказала Ева слабым голосом. — Я твой друг, Мир. Ты знаешь это.
Миранда покачала головой так сильно, что темные волосы на ее голове встали дыбом. Нож дернулся у горла Евы, и она зажмурилась, шепча что-то. Когда Ева открыла глаза, в ее взгляде появилось что-то новое. Испуг исчез. Появилась решимость.
Она хочет сделать что-то... Я должна…
У Клэр не было времени понять, что именно она должна. Она просто кинулась вперед, потому что Ева шелохнулась, ее рука взлетела и ударила локоть Миранды. В считанные секунды нож исчез от горла Евы, а Клэр схватила клок густых волос Миранды и дернула изо всех сил на себя. Миранда вскрикнула, начала терять равновесие и дико взмахнула ножом. На руке Евы начал расползаться кровавый порез. Клэр стала пятиться назад, задыхаясь и волоча за волосы бьющуюся психопатку. Когда они были уже почти у двери, Миранда вдруг извернулась и отрезала клок своих волос в нескольких сантиметрах от пальцев Клер. О нет…
В следующее мгновение Миранда бросилась на нее, замахнувшись ножом. Клэр успела забежать за черную тумбочку, упала на черное атласное одеяло и увидела нож, занесенный над нею.
— Эй! — раздался голос Евы, и Миранда, развернувшись, сделала выпад, целясь Еве в лицо. Дважды. В тот момент, когда Миранда пыталась ударить ее ножом второй раз, Ева отбила руку девушки так сильно, что та ударилась об стену, а потом вывернула ей запястье. Кулак с ножом разжался, и опасное оружие выпало на деревянный пол.
Миранда начала плакать. Это был безнадежный, беспомощный плач. И если бы Клэр не пережила недавно весь этот кошмар, то ей, наверное, стало бы ее жалко.
— Нет, нет, я не хочу видеть его больше, я не хочу, он сказал, что остановит…
Ева схватила Миранду за руку, распахнула дверцы шкафа, и затолкнула ее внутрь. Потом поставила деревянный стул под дверную ручку, чтобы шкаф невозможно было открыть. Она была в ярости, и ей было больно. На ее руке был сильный порез — хоть кровь и не била фонтаном, но текла достаточно сильно. Клэр схватила черное полотенце, которое лежало на комоде, и наложила временную перевязку. Ева моргнула, словно совсем забыла, что так поступают в подобных случаях, но потом стала придерживать полотенце рукой.
— Может быть, она просто под его чарами? Как ты, когда ты… — Да, наверное, Клэр не была достаточно умной, раз не смогла выразить словами пришедшую ей в голову мысль.
— Вот поэтому я и ударила ее, хотела убедиться, — сказала Ева. — Вряд ли она под чарами. Миранда всегда была сумасшедшей. Я просто верила ей, я думала, что она нормальная.
Ева выглядела лучше. Румянец начал возвращаться на ее щеки. И Клэр решила, что Ева в порядке.
Потом она посмотрела на разбитое окно. На улице все говорило о близком восходе солнца, горизонт посветлел, и небо казалось сине-серым.
— Майкл! — прошептала она. — О, Боже!
Она оставила Еву и побежала в прихожую. Шейн как раз выходил из своей комнаты, встряхивая правую руку. Его пальцы были в крови.
— Где Майкл? — Закричала она.
— Внизу, — сказал он. — Что это такое?
Только тут Клер осознала, что все еще сжимает в руке отрезанные волосы Миранды. Она скривилась и разжала пальцы, потом затрясла рукой, чтобы стряхнуть с себя липкие пряди.
— Тебе лучше не знать подробности. Но Миранда заперта у Евы в шкафу.
— Вот это подарок! Извини, но я действительно не люблю эту деточку.
— Она упала и в моих глазах, — признала Клэр. — Но мы должны добраться до Майкла.
— Поверь мне, он справится и без нас.
— Нет, — сказала она мрачно. — Солнце всходит.
Не прошло и секунды, как он все понял и исчез, прежде чем она смогла крикнуть, чтобы он дождался ее.
Она сбежала на первый этаж и увидела, что Шейн уже успел вклиниться в драку, соревнуясь с Майклом. Выкидывая очередного желающего проникнуть в их дом, Майкл закричал:
— Ты мне не нужен! — Он швырнул парня в проем выбитой двери. — Идите наверх! Шейн, убирайся и забери ее с собой!
Шейн проигнорировал эти слова, бросаясь мимо него в коридор к входной двери. Майкл последовал за ним, но наткнулся на сноп света, проникающего через заднее стекло.
Он молча повернулся, посмотрел на Шейна потом на Клэр. Она увидела неприкрытый страх в его глазах.
— Нет, — прошептал он. — Не сейчас!
Она не могла ничем ему помочь.
— Как долго ты еще продержишься? — крикнул Шейн.
Страшное выражение его лица почти ответило на вопрос, но он все равно прошептал:
— Минут пять. Может быть, меньше. Черт возьми!
Вампиры как будто почувствовали произошедшую в доме перемену, раздался стук в окно из-за шкафа блокировавшего его. Шкаф затрясся, а потом начал опрокидываться. Майкл успел как раз в тот момент, когда шкаф был почти на полу, поймал его и бросил обратно в вертикальное положение, снова подпирая его диваном.
— Отойди! — приказал ей Майкл, и она отступила к лестнице. Она слышала, как Шейн вел боевые действия в холле. — Клэр, ты и Ева должны найти способ забаррикадировать все двери. Не позволяйте Шейну…
Она так и не узнала, что он собирался сказать, потому что Майкл ахнул и согнулся пополам. Потом он начал блекнуть, растворяться в воздухе, становиться туманным. Пока не пропал, и с ним вместе затих его призрачный крик.
Ева остановилась рядом с ней, широко раскрыв глаза.
— Он ушел, — прошептала она потрясенно. — Он ушел от нас.
— Он ничего не мог поделать. — Клэр взяла ее за руку. — Ну, Ева, давай приниматься за шкаф в коридоре. Мы должны заставить им дверь.
Ева механически кивнула. Она выглядела потерянной, опустившей руки, и Клэр ее прекрасно понимала. На что они могли надеяться сейчас? Майкл кидал мебель, словно щепки, но без него…
— Помоги мне, — сказала она Еве, она не собиралась сдаваться.
Ева слегка улыбнулась и сжала ее пальцы.
— А ты знаешь, я это сделаю.
Втроем им удалось заблокировать входную дверь очень тщательно, заставив ее шкафом и подперев его с обеих сторон. Потные и задыхающиеся они переглянулись.
Стало тихо. Жутко тихо.
— Ну как? — Ева попыталась выглянуть. — Я ничего не вижу…
— Может, нам пойти в кладовку? — спросила Клэр.
— Слишком рискованно, — сказал Шейн. Он схватил телефонный аппарат, валяющийся на полу и начал набирать номер. Телефон молчал и Шейн бросил его. — Они перерезали линии.
Ева вытащила свой мобильный телефон из чехла на поясе. Шейн схватил его, проверил сигнал и поднял руку, показывая пять. Набрал номер.
— Давай, — бормотал он, нервно шагая, и вслушиваясь. — Возьми, возьми, возьми…
Он замер.
— Папа? Ах, черт возьми, автоответчик… Пап, слушай. Это Шейн. Я в доме Майкла Гласса в Морганвилле. И мне нужен шок и страх, чел… Прибеги. Ты знаешь почему. Надеюсь, ты услышишь это сообщение.
Он отключился, закрыл телефон и бросил его Еве.
— На второй этаж обе. Спрячьтесь в секретной комнате. Майкл? Ты с нами?
Клэр вздрогнула от внезапного холодного прикосновения.
— Он здесь.
— Присмотри за ними, — сказал Шейн. — У меня есть план. — Он сказал это так, словно бы сам был наполовину удивлен. — Девочки. Наверх! Сейчас же!
— Но…
— Идите! — Он приказал так, как это обычно делал Майкл. И это сработало, потому что Клэр шла по лестнице, хотя минуту назад совсем не собиралась делать этого. Холод окутывал ее, и она видела, что Ева тоже дрожит.
Наверху стояла тишина, которую нарушал только приглушенный стук Миранды в дверцу шкафа.
— Мне не нравится эта тишина, — сказала Клэр. — Оливер знает, что Майкл бессилен после рассвета, верно?
— Я не знаю, — сказала Ева, пожевывая нижнюю губу. Большинство ее макияжа стерлось, и даже губы были естественного цвета. «Впервые за все время, что я ее знаю», — вспомнила Клэр. — Но ты права. Это странно. Почему они отступили сейчас?
— Они не отступили, — сказал голос, который Клэр узнала раньше, чем увидела его хозяйку. Дверь из спальни Майкла открылась, и оттуда, улыбаясь, вышла Моника Моррелл. Джина и Дженнифер держались позади.
У них у всех были ножи, и это было гораздо страшнее, чем нож в руке у Миранды, какой бы сумасшедшей она ни была.
Ева вышла вперед и встала между Клэр и Моникой.
— Иди в свою комнату, — сказала Ева. — И запри дверь.
— Вряд ли это хорошая идея, — сказала Моника, приближаясь к Еве. — Спроси меня почему. Ну же, спроси.
Не пришлось спрашивать. Клэр услышала, как дверь за ее спиной открылась, и оглянулась. В коридор выходил человек в полицейской форме, держащий перед собой пистолет.
— Встречайте, мой брат Ричард, — Моника захихикала. — Разве он не милый?
Возможно, он действительно был милым, но Клэр видела только пистолет, большой, блестящий и черный. В нее никто и никогда раньше не целился, и она страшно боялась этого пистолета, даже больше, чем ножей.
— Заткнись, Моника, — сказал полицейский и кивнул в сторону лестницы. — Дамы. Вниз, пожалуйста. Мы должны обойтись без кровопролития. — Голос его звучал устало, как будто штурм Стеклянного дома оторвал его от чашки утреннего кофе.
Клэр тронула Еву, и прошептала:
— Что нам делать? — Вопрос относился и к Майклу тоже.
— Я думаю, надо спускаться по лестнице, — сказала Ева. Она была поражена.
Холод охватил их сильнее, чем когда-либо.
— Гм, я думаю, что нам не нужно этого делать, правда? — Теплый воздух затопил тело. — Это да? — Еще теплый воздух. Клэр зашептала: — Ты издеваешься надо мной, Майкл. Оставаться здесь? Хорошо тебе, ты у нас уже призрак, но как, черт возьми, мы вдвоем выстоим против с трех психопаток с ножами и полицейского с пистолетом?
И тут Ева потеряла сознание. Сделала она это так убедительно, что Клэр ни секунды не сомневалась в том, что она в отключке. Моника, Джина и Дженнифер смотрели на упавшую Еву, нахмурившись, а Клэр наклонилась над ней, и начала дуть в лицо.
— Она ранена, — сказала она. — И потеряла много крови. — Она надеялась, что это преувеличение, но уверенности не было, потому что черное полотенце, упавшее с руки Евы, было промокшим насквозь.
— Оставьте ее, — сказал брат Моники. — Нам нужна только ты.
— Но она истекает кровью! Ей требуется…
— Шевелись. — Он толкнул Клэр, и она чуть не налетела на нож Джины. — Моника, ради бога, иди к черту, а? Я думаю, что смогу самостоятельно справиться с некоторыми девочками!
Моника нахмурилась.
— Оливер сказал, что мы сможем забрать ее, когда все закончится.
— Да, когда все закончится. Но этого не произошло, так что отправляйся обратно в ад!
Моника навела на него указательный палец, имитируя воображаемый пистолет, и изобразила выстрел. Потом нехотя отступила, чтобы Клэр могла пройти. Клэр шла медленно, как только могла, изображая на лице истерику и потрясение, что было не так далеко от истины.
— Видишь? — сказала Моника, оглядываясь через плечо на Дженнифер. — Я говорила тебе, что на психопатка.
В этот момент Клэр согнулась пополам, застонала, и ее вырвало прямо на туфли Моники. Та в ужасе закричала и ударила Клэр по лицу. Подоспевшая Джина схватила ее за волосы, оттолкнув оставшуюся на месте Дженнифер. А Ричард, растерявшийся из-за внезапной потасовки, сделал пару шагов назад, боясь случайно кого-нибудь ранить.
— Эй! — Голос Шейна звучал громко и сердито. Он был на первом пролете лестницы, глядя на все происходящее через перила. — Хватит уже. Я отдам тебе чертову книгу. Просто оставьте их в покое.
— Нечестно, — проговорила Моника, глядя на него. Шейн встретился с ней взглядом, явно подумав, что один раз можно и нарушить правило, не позволяющее бить девушек. — Ричард, застрели его.
— Нет, — сказал Ричард устало. — Я коп. Я стреляю, только если мне говорят стрелять, а ты мне не начальник.
— Когда-нибудь я им стану. Довольно скоро.
— Вот тогда я буду стрелять по твоему приказу, — сказал он. — Шейн, встань здесь.
— Отпусти их, сначала.
— Я не сделаю этого, так что давай иди сюда. Только когда ты передашь мне книгу, я буду уверен, что не нуждаюсь ни в одной из них. — Ричард взвел пистолет. Шейн медленно подошел к верхней ступеньке и остановился. — Где она?
— Книга? В безопасности. И это там, где ты никогда не найдешь, если меня пристрелишь, Дик.
Ричард выстрелил. Все — даже Моника — закричали, и Клэр в шоке огляделась.
Он промахнулся. Пуля попала в дверь Майкла. Это был предупреждающий выстрел.
— Малыш, — устало заговорил Ричард: — Я не в настроении. Я не спал 36 часов. И хоть моя сестра сходит по тебе с ума…
— Эй! — Моника запротестовала.
— …ты не мой школьный любимчик…
— Он и не мой школьный любимчик, Ричард!
— Дело в том, что я здесь не из-за ваших друзей, или ваших проблем, все это меня не касается. Моника убьет тебя, потому что у нее с тобой счеты. А я убью тебя, потому что ты заставляешь меня это сделать. Ты понимаешь?
— Ну, — сказал Шейн, — я думал, что у нас с тобой тоже личное…
Ричард, направил дуло прямо на Клэр. Произошли не очень-то большие изменения, но она кожей ощутила, как очутилась в центре внимания, и услышала, как Шейн произнес:
— Чувак, я шучу, все в порядке. Шутка!
Она боялась даже моргнуть и не могла отвести глаз от направленного на нее пистолета. Конечно, если бы она и смогла отвести глаза, это ничего бы не изменило. Она понимала, что своим взглядом не остановит пулю, но…
Она видела, как Шейн завел руку за спину и вытащил книгу. Черный кожаный чехол. О нет. Он действительно собирается… он не может!.. После всего, что они пережили. Хотя она сама не находила другого выхода.
Шейн медленно поднял пустую левую руку, а правой протянул Ричарду черную Библию.
— Это она? — спросил Ричард.
— Клянусь богом.
— Моника. Возьми.
Насупившись, она пошла к Шейну.
— Ты не мой школьный любимчик, идиот.
— Отлично. Я могу умереть счастливым.
— Я застрелю следующего человека, который заговорит с моей сестрой, — сказал Ричард. — Моника?
Она открыла Библию.
— В ней дыра. И еще одна книга. — Она замолчала, глядя внутрь. — Боже мой. Это на самом деле… Я думала, она была дерьмовой сказкой.
— Она лучше знает. Позвольте мне взглянуть.
Моника наклонила открытую Библию к нему, и последняя слабая надежда Клер улетучилась, потому что это покрытие и гравировку символа сложно было с чем-то спутать.
Шейн это сделал. Он ее отдал.
Почему-то Клэр ждала другой развязки.
— Так. Мы расплатились, не так ли? — Шейн спросил напряженно. — Никакой стрельбы и все такое?
Ричард потянулся, взял Библию, и, закрыв ее, сунул под мышку.
— Никакой стрельбы, — согласился он. — Я обещал, что убью вас, если вы попытаетесь сопротивляться. Пойду, отдам книгу, мне не нужна эта макулатура.
Он прошел мимо Шейна к лестнице и стал спускаться.
— Эй, подожди! — Сказал Шейн. — Не хочешь забрать свою чокнутую сестру?
Ричард остановился и вздохнул.
— Конечно. Моника? Пойдем!
— Я не хочу, — сказала она. — Оливер сказал, что они мои.
— Оливера здесь нет, а я тебе говорю, что мы должны идти. Немедленно. — Когда она не двинулась, он оглянулся. — Быстрее. Шевелись, если не хочешь поджариться.
Она отправила Клэр и Шейну насмешливый поцелуй.
— Да. Наслаждайтесь барбекю!
Она последовала за братом. Джина пошла следом. Дженнифер осталась стоять. Она выглядела растерянной и беспомощной, даже не смотря на сжатый в ее руке нож.
Она наклонилась, положила нож на пол, потом приподняла голову и шепнула:
— Моника подожгла дом. Вы должны выйти, пока можете, и бежать к дьяволу. Вероятно, и он вам не поможет, но… я сожалею.
А потом она ушла. Шейн смотрел ей вслед, а затем присел на колени рядом с Евой.
— Эй. Ты в порядке?
— Отдыхаю, — сказала Ева. — Я подумала, что если я буду упаду, вам будет легче. — Ее голос звучал очень слабо. — Помоги мне.
Шейн и Клэр взяли ее за руки и подняли на ноги, Ева качнулась.
— Я все правильно поняла? Ты действительно отдал им книгу?
— Знаете, что? Я это сделал. И все мы остались живы, вот так. Можете ненавидеть меня. — Он хотел добавить что-то еще, но замер на полуслове, нахмурился и кивнул в сторону коридора.
Из-под двери спальни Клэр выбивались струйки дыма.
— О, Боже! — Выдохнула она, и подбежала к двери. Ручка была горячей. Она отдернула руку и отпрянула. — Мы должны выбраться отсюда!
— Думаешь, они позволят нам уйти? — спросил Шейн. — И думаешь, я позволю этому дому сгореть? А Майкл? Он не может уйти!
Она забыла об этом, и это было ужасно. Майкл был в ловушке. Что с ним будет, если дом сгорит?
— Пожарные! — Закричала она. — На улице стоят пожарные машины!
— Они стоят там, чтобы сохранить окружающие дома, — сказала Ева. — Понимаете? Это очень простой выход. Стеклянный дом сгорит вместе со всеми жителями и проблемами. Никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь нам!
— Тогда мы должны сделать это сами, — сказал Шейн. — Эй, Майкл! Ты здесь?
— Он тут, — сказала Ева. — Мне холодно.
— Ты можешь нам чем-нибудь помочь?
Ева удивилась.
— Да? Нет? Ох. Может быть. Он говорит, может быть.
— Нет, может быть мне не достаточно. — Шейн открыл дверь в комнату Евы и схватил черное одеяло с постели. — Одеяла, полотенца, все, несите в ванную комнату. Ну и выпустите Миранду. Мы разберемся с ней в другой раз.
Клэр повернулась к шкафу и пнула ногой стул. Дверца распахнулась, и Миранда вывалилась оттуда, задыхаясь и кашляя. Она взглянула на них невидящим взглядом и побежала к лестнице.
— Мои платья! — Ева вскрикнула, схватила охапку вешалок, а затем побежала в комнату Майкла, чтобы оставить их там.
— Да, хороший способ не раскисать, Ева! — крикнул Шейн. Он юркнул в ванную, и секунду спустя вернулся, волоча за собой мокрое одеяло. Вытащив его в коридор, он направился к комнате Клэр — Назад!
Шейн пнул дверь, и Клэр увидела, как огонь лизал шторы, поднимаясь к потолку. Ее кровать ярко полыхала. Скорее всего, именно под ней Моника заложила источник возгорания, так как другая мебель была еще нетронута пламенем.
— Будь осторожен! — Крикнула она, наблюдая, как Шейн дернул занавеску вниз, бросил мокрое одеяло на кровать и начал топать пламя.
— Не стой! — Сказал он. — Одеяла! Полотенца! Воды! Быстрее!
Она побежала.

16

Весь дом выглядел обгоревшим и запах дыма не давал дышать полной грудью. Но в целом, могло бы быть гораздо хуже. В комнате Клэр царил хаос, ее кровать и шторы были уничтожены. Пол покоробился, а потолок почернел от копоти. Но все же.
Шейн вылил последнюю порцию воду на матрац, который и так был насквозь мокрый, и откинулся на стену. Клэр и Ева последовали его примеру.
— Им будет интересно, почему не было криков и почему дом до сих пор стоит, — сказала Ева. — Я хочу сказать, это логично.
— Иди, посмотри.
— Ты посмотри. У меня была тяжелая ночь.
Клэр вздохнула, встала и подошла к неразбитому окну в дальнем конце комнаты. Улица была пуста. Вампиров не было, возможно, потому, что ярко светило солнце, но ни одного полицейского прихвостня тоже не было.
— Может быть, они все перед домом? — сказала она.
И тут в тишине она отчетливо услышала… звонок в дверь.
— Вот прикол! — Сказал Шейн. — Эй, вы заказали пиццу? Отличная мысль. Я проголодался.
— Я думаю, тебе серьезно повредили голову, — вернула ему пас Ева.
— С моей головой, действительно, проблемы. Она хочет есть.

Внизу раздался стук падающего шкафа и Шейн перестал улыбаться. Его глаза потемнели и сфокусировались.
— Я думаю, это она, — сказал он. — К сожалению. Последняя решающая минута.
Ева молча обняла его. Клэр подошла и обняла сначала Еву, потом Шейна, задержавшись рядом с ним на несколько секунд дольше. Больше времени не было, потому что она услышала шаги по лестнице и почувствовала сильный озноб. Майкл был с ними. Может быть, он тоже обнимал их.
— Оставайся сильной, — услышала она шепот Евы рядом со своим ухом. Она кивнула и взяла Еву за руку. Шейн скользнул в коридор, она догадалась, что он захотел отыскать бейсбольную биту, валяющуюся на полу. Также стремительно Шейн вернулся с битой в руке и приготовился, стоя в дверном проеме.
— Это лишнее, — сказал легкий прохладный голос из коридора. — Ты должно быть Шейн. Здравствуй. Меня зовут Амели.
Клэр ахнула и выглянула из-за его широкой спины. Это была белокурая вампирша из церкви, она выглядела совершенно спокойной и непринужденно стояла, сложив руки на груди.
— Ты можешь убрать это, — сказала Амели. — Она не пригодится, уверяю.
Она повернулась и отошла от двери. Они переглянулись.
Ушла ли она? Шейн выглянул в коридор и покачал головой. Что она делает?
После секунды тишины, раздался слабый щелчок нажатой кнопки, и где-то недалеко раздался лязг отскочившей панели.
Амели открыла потайную дверь и пошла вверх по лестнице.
— Я думаю, у вас есть вопросы, — сказала она сверху. — Они есть и у меня. Поэтому нам есть о чем поговорить. Если нет, то, конечно, вы можете идти, но я должна предупредить вас, что Оливер сильно расстроен. А когда Оливер расстроен, он, как правило, готов растерзать любого. Надеюсь, вы сделаете правильные выводы.
— Голосуем, — сказал Шейн. — Я за то, чтобы уйти.
— Остаться, — сказала Ева. — Бегство не принесет нам ничего хорошего, и ты знаешь это. Мы должны хотя бы выслушать то, что она скажет.
Они оба уставились на Клэр.
— У меня есть право голоса? — спросила она удивленно.
— Почему нет? Ты платишь ренту.
Она даже никогда не думала об этом.
— Она спасла мою жизнь сегодня. Я не думаю, что она — хорошая, возможно она плохая, но она не на сто процентов плохая. Я говорю: мы должны ее выслушать.
Шейн пожал плечами.
— Как угодно. Только после вас.
Амели удобно устроилась на антикварном викторианском диване. В комнате были еще два вампира в темных костюмах, беззвучно стоявшие в углу. Клэр сглотнула, борясь с желанием убежать. Амели улыбнулась ей, не размыкая губ, и элегантным жестом пригласила на стул рядом с диваном.
— Клер. Ах, и Ева, какая прелесть.
— Вы знаете меня? — Ева удивленно огляделась, покосившись на двух вампиров.
— Конечно. Я знаю все, чем владею. А твои родители являются моими фаворитами.
— Да, здорово. Так кто же ты, черт возьми? — спросил Шейн, грубо, как никогда. Амели на мгновение приподняла на него удивленные глаза.
— Амели, — сказала она еще раз таким тоном, будто это все объясняло. — Я думала, ты знаешь символ, который носишь с самого рождения, дорогой мой.
Шейн смотрел обозлено.
— Я не ношу символы.
— Если это так, то ты не знаешь. — Она пожала плечами. — Но в этом городе все, в том числе и твои родители, так или иначе принадлежат нам телом и душой.
Шейн промолчал. Он просто смотрел на нее темными злыми глазами. Но Амели словно не замечала этого.
— У тебя есть вопрос? — спросила она.
Шейн моргнул.
— Да. Как вы сюда попали? Оливер не мог.
— Отличный вопрос! Если бы я была любым другим вампиром, я бы не вошла сюда. Но этот дом — прежде всего мой дом. Давным-давно я построила его, как и несколько других домов в Морганвилле. Когда-то я жила здесь. И пока я нахожусь в нем, Защита будет надежно оберегать меня от любого врага, будь то человек или вампир. Когда меня здесь нет, он будет отталкивать вампиров, если его хозяин человек и, конечно, людей, если хозяин вампир. За исключением тех случаев, когда дому даны специальные указания. — Она наклонила голову. — Я ответила на вопрос?
— Возможно. — Шейн поразмышлял, потом спросил снова: — Почему он не защитил Майкла?
— Он дал людям Оливера разрешение на то, чтобы войти, и тем самым снял Защиту дома. Однако дом сделал все возможное, чтобы уберечь его. — Эмили развела руками. — Может быть, помогло то, что Оливер пытался не убить Майкла, а превратить.
— В вампира, — сказала Ева.
— Да.
— Я всегда хотел спросить, почему этот способ превращения не работает? Я имею в виду, вампиры продолжают кусаться, но…
Амели ничего не сказала. Она казалась задумчивой или пыталась что-то припомнить. Это было долгое и неуютное молчание. Наконец, она произнесла:
— Дети, вы знаете о теории геометрической прогрессии?
Клер подняла голову.
— Сколько вампиров потребуется, чтобы превратить весь мир в вампиров, если это будет так просто? — Амели улыбнулась, Клэр открыла было рот. — Моя дорогая, я не жду от вас ответа. Хотя, если когда-нибудь ты подсчитаешь это, сообщи мне, я хочу видеть результат, который у тебя получится. — Амели продолжила: — По правде говоря, мы были очень близки к людям в юношеские годы, когда их было гораздо меньше. И между нами было заключено соглашение, что тайна превращения человека в вампира, должна быть надежно сохранена. Со временем, знания о том, как создать больше вампиров, начали забываться, потому что о них просто перестали упоминать. Потом этими знаниями владели лишь старейшины. А теперь они окончательно потеряны, за исключением двух мест.
— Здесь? — спросила Клэр.
— Здесь, — сказав это Амели коснулась своего виска. — И здесь. — И она указала на Шейна.
— Что? — Клэр и Ева воскликнули вместе. У Клэр пронеслось в голове: «о, Боже мой, я целовалась с ним, а он был вампиром». Шейн выглядел очень странно. Но точно не растерянно. Скорее виновато.
— Да, — сказал он и сунул руку в карман джинсов. Он вытащил небольшую книгу. На обложке — оттуда, где сидела Клэр, можно было это увидеть, — стояла надпись «Сонеты Шекспира». — Это было все, что я смог придумать.
Шейн раскрыл книгу, и томик пожелтевших страниц выскользнул из обложки, аккуратно надрезанный по обоим краям.
— Очень умно, — сказала Амели. — Вы дали им обложку, наполненную ненужными им словами, и сохранили себе жизнь, что было самым важным. Но что, если я скажу вам, что обложка была важнее содержания?
Он посмотрел потрясено.
— Я должен был использовать этот шанс.
— Мудрое решение, — сказала она. — На самом деле, я должна предупредить вас, что Оливер взбешен, потому что это, — она кивнула в сторону книги, — проскользнуло у него сквозь пальцы. И поэтому я считаю, что могу быть вам полезной.
Глаза Шейна загорелись, и он сказал:
— Полезной? Это сделка?
— Да, Шейн. Мне необходимо то, что ты держишь в руках! И я обещаю, что только эта сделка будет иметь значение, потому что я единственный вампир имеющий значение. Я возьму книгу и уничтожу последнюю письменную летопись о том, как могут быть созданы вампиры, что обеспечит мою полную безопасность. Уже никто не посмеет выступить против меня из-за страха потерять то, что знаю только я. — Она сидела, откинувшись спиной на подушки, и смотрела на него своими спокойными глазами. — В обмен ты и все обитатели Стеклянного дома получат пожизненную Защиту. Наш договор автоматически отменяет все прежние твои договоренности, например, ту, которую ты заключил с Оливером через Брэндона.
— Оливер босс Брэндона? — спросила Клэр.
— Босс? — Амели поморщилась и кивнула. — Да. Именно так. Я не могу приказывать Оливеру, а он не может приказывать мне. Но пока он не владеет секретами, известными мне одной, он не может свергнуть меня в Морганвилле. И никто не поддерживает его в борьбе против меня. Сейчас мы не равны.
Шейн посмотрел на книгу, которую держал в руках.
— И это может все изменить?
— Да, — сказала она тихо. — Эта книга в итоге уничтожила бы всех нас. И вампиров, и людей. Если вы передадите эту книгу мне, я буду перед вами в долгу, и я буду исправно платить по счетам.
Шейн всего секунду, одну мучительно долгую секунду, размышлял над ответом, затем поднял книгу вверх:
— Майкл? — Спросил он. — Да или нет? — После еще одной долгой секунды, он вздохнул. — Думаю, это да. Ну, для тебя все, что повредит Оливеру, уже доброе дело… — Он протянул книгу Амели.
Она не сделала ни одного движения, что бы ее взять.
— Я хочу, чтобы ты понял, — сказала она, и глаза ее были холодны, — как только ты передашь ее мне, сделка будет заключена. Всех обитателей Стеклянного дома оставят в покое. Но вы никогда не сможете покинуть Морганвилль. Я не могу рисковать, выпустив вас из поля зрения.
— Ясно. Но если мы сейчас уйдем, нас поджарят снаружи, верно? — Шейн держал книгу на вытянутой руке. — Возьми. Оливер был прав в одном: эта книга для нас смерти подобна.
— Наоборот, — сказала она, и ее бледные пальцы взяли ее. — На самом деле это ваше спасение.
Она встала, огляделась и вздохнула.
— Я скучала по этому месту, — сказала она. — И я думаю, оно также скучало по мне. Когда-нибудь я вернусь. — Она нажала скрытую защелку на ручке дивана, и без слов повернулась, чтобы уйти.
— Хей, а что насчет копов? — спросил Шейн. — И всех тех людей, которые пытались убить нас сегодня?
— Они подчиняются Оливеру. Скоро они узнают, что вы больше не представляете угрозы. Однако и вы не должны в будущем нарушать нейтралитет. Если вы это сделаете, это будет вашей ошибкой, и мне придется пересмотреть свое решение. А это было бы… печально — Она одарила его широкой улыбкой. С клыками. — До свидания, дети. И получше заботьтесь об этом доме.
Двое вампиров-охранников двинулись следом за ней. Дом был наполнен дымом и тишиной. После того, как стихли шаги на лестнице, больше не раздалось ни единого звука. Клэр сглотнула.
— Гм… что мы только что сделали? — Спросила она.
— Практически все, что могли, — сказал Шейн. — Я проверю улицу.
Его никто не захотел отпускать и они начали спускаться вместе: Шейн с битой, Ева с ножом и Клэр, вооруженная отломанной от стула ножкой.
В доме никого не было. Входная дверь была распахнута настежь, а на улице постепенно разъезжались полицейские машины, оставляя в одиночестве большой черный Кадиллак. Лимузин тоже уезжал. Его тонированные стекла ослепительно сверкали на солнце.
Все закончилось в считанные секунды. Ни машин, ни вампиров, ни одной души вокруг. Ни Моники. Ни Ричарда. Ни Оливера.
— Дерьмо, — сказал Шейн. Он стоял на крыльце, глядя на то, что висело рядом с дверным звонком. Это была черная лакированная доска с выгравированным на ней знаком. Тот же символ, который они видели на обложке книги, посланной Оливеру. — Означает ли это, что это она написала книгу?
— Бьюсь об заклад, что она, на всякий случай, — сказала Ева. — Вы знаете, этот символ есть также и в центре города. Это символ Основателя.
— Она — Основатель? — скривился Шейн.
— Ну, кто-то же должен быть.
— Вообще-то я думал, что этот кто-то уже мертв.
— Не переживай, — сказала Клэр, — я думаю, что в каком-то смысле он действительно мертв.
Это заставило Шейна и Еву рассмеяться. Шейн положил свои руки ей на плечи.
— Так ты бросаешь школу? — спросил он.
— Нет, если я не могу покинуть город, — Клэр только сейчас осознала всю масштабность сделки, которую они заключили. — О боже! Я не могу покинуть город! Я никогда не смогу покинуть город? А что насчет учебы? Калтех? Мои родители?
— Проблемы завтрашнего дня, — сказал он. — Давай просто радоваться, что это завтра для нас наступит.
Ева попыталась прикрыть входную дверь, но ее тут же распахнул первый порыв ветра.
— Думаю нам понадобиться новая дверь.
— Я думаю, мы надолго станем клиентами «Хоум Депот».
— Здесь продаются акции «Хоум Депот»? — спросила Клэр. Шейн и Ева смотрели на нее, недоумевая. — Тупой вопрос. Ничего.

17

Уборка заняла почти весь день. Сломанная мебель, разбитые стекла, входные и межкомнатные двери, поврежденная кровать Клэр — работы было не мало.
Они просто сидели за ужином, когда солнце зашло за горизонт, и Клэр услышала удар об пол, а затем сухую рвоту.
— Майкл дома, — сказала Ева, как будто он только что вернулся из школы. — Пойду его встречу.
Потребовалось время, прежде чем она вернулась с Майклом, держа его за руку. Шейн встал, улыбаясь, и протянул Майклу руку. Тот ответил крепким рукопожатием.
— Неплохо, брат, — сказал Майкл. — Ты удачно подменил эту книженцию.
— Да. Это сработало, — Шейн выглядел довольным. — Видишь? Не все мои планы обречены на провал. Только большинство из них.
— Пока мы в состоянии заметить разницу. — Майкл пододвинул стул. — Что за ах… ты шутишь. Чили?
— Никто не хотел идти в магазин.
— Да, я верю. — Майкл закрыл глаза. — Я скажу молитву. Возможно, вы захотите присоединиться ко мне. Нам понадобится чудо, чтобы пройти через это.
Был ли он серьезным или нет, но Клэр закрыла глаза и мысленно произнесла свою молитву, и ей показалось, что другие сделали то же самое. Поэтому звонок в дверь, прозвучал как-то волшебно. Клэр даже подумала, что ее молитва была услышана. Если бы она знала…
— По крайней мере, они становятся более вежливыми, когда пытаются убить нас, — сказал Шейн.
Майкл встал и пошел к двери. Не долго раздумывая, они все последовали за ним.
На крыльце, в лучах закатного солнца, стоял мужчина средних лет с тощей бородой и огромным шрамом на половину лица, одетый в черную кожаную куртку мотоциклиста. За ним держались еще двое парней неопределенного возраста, которые были крупнее и злее на вид.
— Байкеры? — Клэр чуть не подавилась чили, которое не успела прожевать.
Мужчина кивнул.
— Сын, — сказал он, глядя сквозь Майкла на Шейна. — Получил сообщение. Кавалерия здесь. — Он перешагнул через порог, игнорируя Майкла, словно его там не было. — Приехал на выручку, когда твоя задница вновь оказалась в беде. Я ждал твоего звонка 6 месяцев, черт. Что тебя задержало? Ты выжидал, чтобы найти голову самого главного кровопийцы?
Двое угрюмых байкеров, проследовали за своим предводителем в гостиную. Майкл повернулся к Шейну, который стал пунцово красным, боясь поднять глаза от пола.
— Все изменилось, папа, — пробормотал он. — Отец, сейчас все по-другому, мы не можем…
Отец Шейна схватил его за волосы, быстро, как змея, дернул рукой, на которой уродливым темно-синим пятном маячила татуировка, и запрокинул голову Шейна назад.
— Не можем? Не можем? Мы собираемся уничтожить этот город к чертям, мальчик, как мы и договаривались. И ты не можешь изменить своего решения.
— Эй! — сказал Майкл резко, и потянулся к отцу Шейна. Когда он прикоснулся к нему, что-то произошло, что-то вроде электрического разряда, который вспыхнул бело-голубым огнем и наэлектризовал волосы на руках Клэр. Майкл пролетел через комнату и врезался в стену, не в силах пошевелиться и потрясенный до глубины души.
— Нет! — Шейн закричал и безуспешно попытался вырваться. — Папа, нет!
Отец Шейна кивнул одному из байкеров:
— Йеп. Он один их них. Позаботься об этом.
Байкер кивнул, вытащил нож из-за ремня и двинулся на Майкла.
— Нет! — закричал Шейн что было мочи. Клэр сделала нерешительный шаг вперед и остановилась, встретившись взглядом с голубыми глазами Майкла. Ева закричала.
«Миранда видела это», — подумала она.
Сейчас Майкл стоял на том месте комнаты, куда указывала Миранда, когда говорила, и он умер…прямо…там… Она говорила не о его первой смерти.
Это была вторая.
— Ребята, держитесь подальше! — сказал Майкл резко, когда Ева попыталась сделать выпад и встать между ним и байкером. Он все еще беспокоился за них. Он не боялся вампиров и всех их приспешников, но на этот раз…
Байкер двигался быстро. Клэр даже не заметила, что произошло, она просто услышала тяжелый удар и увидела Майкла, лежащим на полу. Байкер схватил его одной огромной рукой, а другой замахнулся ножом.
— Нет, отец! Господи, я сделаю все, что ты захочешь!»
— Заткнись, — рявкнул тот, и бросил Шейна в сторону дивана. Клэр тут же подбежал к нему и обняла. — Побудь пока тут. Вы трое еще расскажете мне, что за вампиры напали на вас. Потому что мы против них, и не забывай этого.
— Трое? — сказала Ева слабым голосом. Ее огромные глаза были прикованы к Майклу, байкеру и ножу.
— Только трое, — сказал отец Шейна, и кивнул своему помощнику.
Они все закричали, когда нож пошел вниз.